Прости, умри, воскресни.

21

— Ты видел ее?! — выпалила невзрачная девушка и прижала бледные кулачки к тощему горлышку.

— Да не, — нахмурился и замахнулся парень, — наследница Лина всегда нарядна, тонка, красива как царевна лебедь, благоухает как нежнейший цветочек. А эта идет в балахоне белом. Босонога, простоволоса да мычит себе под нос что-то. Эта юродивая была какая-то. Как пожар и разгром в городе учинился, так и сошла с ума и сгинула дуреха в холмах.

— А чего не побежал не воротил? — откуда-то сбоку раздался ехидный вопросик.

— А ты чего не удержал улицы, что грохнулись под воду. Там и твой дом утоп. Ты же рядом был! Что? Струхнул? Вот и я…

Признался парень и затих. От веселья не осталось и следа. Как-то незаметно для всех веселый гогот переродился в тяжелое удручение. Рассказчик потер грудь и стукнул по ней потом кулаком.

— Как прошла она мимо, вот тут, похолодело внутри. И страшно сразу стало. Словно радость внутри исчезла.

Этэри ушла так же тихо и незаметно, как и пришла. Она так была поражена рассказом, что даже не подошла и не излечила больного. Царевна никому не говорила об этом. Думала, что ей показалось. Суматоха вокруг, люди тонут, улицы, дома рушатся, пожар начался. И царевна решила, что ей показалось. У нее тоже тогда словно радость отняли. Стоило темной ведьме приблизиться к ней близко. Внутри пустота образовалась и такое тягостное ощущение. Она даже остановилась на выходе из палатки и тоже потерла грудь. Там глубоко внутри опять появился неприятный холодок.

Маленькая царевна ушла из лазарета с твердой уверенностью, что это была именно Лина, а не спятившая от горя неизвестная девушка. Первым делом она направилась в старую библиотеку. Этэри не терпелось выяснить по картам и книгам, куда же она могла направиться? И она решила никому не рассказывать о своих находках. Вот дождется Эдварда и тогда они вместе решат, как быть дальше.

Как и предполагалось царица была погребена со всеми почитающимися ей почестями. Только на церемонии присутствовала лишь одна знать. Простой городской люд не явился из-за суеверного страха. Царь Филипп держался с высоко поднятой головой. Не желал показывать свою слабость. Только разве утаишь грусть в глазах. Такая утрата! Сразу — любимая дочь и жена.

Подданные уже судачили по закоулкам, когда же царь снимет с себя траур и во все стороны разбредутся гонцы на поиски претендентки на место новой царицы. Или же это будет местная девушка. Только мнения разделились в одном. Счастливица это будет или несчастная жертва обстоятельств.

Этэри тоже не явилась на церемонию. Она не отрывала головы от своих магических книг. Пири Рейс загрузил девушку тройной нагрузкой. Только теперь сам царь Филипп был инициатором столь рьяного ее обучения. Он по первому требованию мага безропотно выделял все необходимое. А Этэри впитывала все науки так жадно, что порой приходилось силой отбирать у нее книги.

— Еще немного и я пойму, как отыскать к ней путь, — цеплялась маленькая царевна за корешок книги и не отдавала.

— Да кого же? — тянул книгу на себя Икар, — рассвет скоро, тебе спать пора!

— Да кого же еще? — сопротивлялась, но уже вяло Этэри. Усталость брала свое и глаза ее слипались, а голова все ниже клонилась к столу, — дорогу к Лине.

Стоило разжать пальцы и шероховатой обложки старинного фолианта больше не было в руках, как Этэри уже уносилась от усталости в страну грез. Там она карабкалась по отвесным скалам и слышала, как зовет ее на помощь сестра.

Маленькая царевна так изучила все изгибы магической карты, что маршрут ей снился. Воображение прорисовывало реалистичные пейзажи и бугристые тропы, усыпанные мелким камнем. А тут она перепрыгивает через бурливый ручей. А вот снежник навис над речушкой. Вдоль берега которой растет яркая ягода черника. Этэри собирает ее и кладет в рот. Сладость насыщает девушку и появляются силы идти дальше. Но так хочется пить.

За поворотом распахивается желтая долина. Тропа горная, извилистая, узкая вся изрыта тонкими ручьями, которые стекают вниз и расквашивают почву. Крутые склоны благоухают медовым ароматом манжетки. Этот цветок любит крутые влажные склоны. Ее мелкие яркие желтые цветы окрашивают всё вокруг золотом.

От удушливого приторного аромата пить хочется еще больше. Только от него никуда не скрыться, манжетки так много, что чем быстрее ускоряешь шаг, тем меньше сил идти. Но Этэри нашла чудесное спасение.

Если отклониться от тропы с по осыпи неспеша спуститься чуть ниже, то распахиваются скрытые сверху заросли малины. Ее красные ягодки пирамидки кисленькие. Одной горсти достаточно чтобы ощутить прилив сил и пить уже не так хочется.

— Я уже столько троп прошла, — шепчут губы Этэри, — я иду к тебе, сестра.

Икар качает головой, вздыхает, смотрит в окно. Уже рассвет. Старый солдат уже не в силах отнести свою малышку наверх. Он заботливо укрывает ее плечи покрывалом и тихо уходит с кухни.

— Что это?

Однажды Этэри заметила странные темные пятнышки на запястье у одной малышки. Девочка поранила пальчик, и он начал нагнаиваться. Малышка лишь пожала плечиками, откуда ей было знать. Царевна озадачено потерла это место пальцами и отпустила ручку своей маленькой пациентки.

— Дома хорошо вымойся, — хмурилась Этэри, — возможно это цыпки. Такая красавица просто обязана быть чистенькой.

Этэри улыбнулась и погладила малышку по головке. Девочка прильнула к шее царевны и потом резко умчалась.

Прошла еще неделя. Маленькая царевна с нетерпением ждала своего друга сердца. Эдвард должен был приплыть через несколько недель. И чем меньше оставалось времени, тем тягостнее было ожидание.

Лазарет был полон больных обессиленных людей. Маги и лекари сутками готовили микстуры и экстракты. Только народ все больше заболевал. Этэри выбилась из сил. Но она стала замечать, что ее магия не очень-то и помогает.

— Это новый вирус, — ставил свой диагноз Пири Рейс, — я видел такое однажды. Эпидемия называется. Скосила в короткий срок половину моих моряков.

— А я думаю, — спорила с ним маленькая царевна, — что всему виной вот эти пятна.

Девушка наклонилась над одним больным и задрала его штанину. На голени россыпью показались бледные серые пятнышки.

— И вот они, — подняла она аккуратно руку девушки, что уже была практически в беспамятстве, — и еще, смотрите.

Этэри распахнула рубаху плотного мужчины и показала пятна на его груди. Но Пири Рейс сомневался.

— Это отмывается, — сказал он.

Этэри тут невозможно было с ним спорить и она согласно кивнула головой.

— Как я полечу, смываются. И это чудно. Но потом снова появляются. Это началось с того момента как похоронили царицу Лиру.

— Не придумывай, Этэри. У тебя богатое воображение. Связь царицы Лиры даже с появлением черной ведьмы не была доказана. И уж тем более вот с этой неведомой хворью.

— Но я, — горячилась Этэри все больше, — лечу их лечу, а у них все меньше сил. Словно вся их сила куда-то уходит. И их стало так много, что сил уже нет у меня.

Пири Рейс поджал свои тонкие губы и взялся за плечо девушки. Этэри закончила лечить пожилую даму и встала.

— Найти бы ту девочку, — задумчиво бормотала она.

— Какую девочку?

Пири Рейс и Этэри шли бок о бок. Время давно перевалило за полдень. Обед Этэри провела в лазарете. Больных становилось все больше. И странность болезни была в том, что люди просто обессиливали настолько, что лежали словно без сознания.

— Маленькую такую, — показала рукой рост Этэри, — беленькую. У нее родимое пятнышко на ладошке, вот тут как крылья бабочки. Я у нее первой заметила эти пятна.

— Бегает где-то, — махнул рукой маг, — идем обед давно закончился. Если ты не будешь следить за собой и тоже обессилишь, город совсем без защиты останется, Этэри.

Маленькая царевна тяжело вздохнула.

— Учитель, мне иногда кажется, что, если бы меня тут не было и беды бы обошли наш город стороной. Это я во всем виновата, что разозлила ведьму.

— Если черное Зло проникло в город, то не жди от него пощады ни для кого, царевна, — строго сказал Пири Рейс, — только твой отпор отогнал Зло от города. Раз жнец сюда проник, он не уйдет без добычи. Не накручивай себя. Если бы не ты, все по сценарию были бы мертвы еще в тот день. Ты обломала кому-то острые зубки. Но ты слаба. Иди кушай, час тебе отдыха и на плац! Ты теперь Этери, не просто ведьма. Ты магический воин!

Этэри подумала и согласилась. Она ушла, а Пири Рейс задержался. Его поманил Икар. Зачем-то старый вояка не показался воспитаннице на глаза, а прятался за углом.

— Беда пришла.

Без приветствия начал воин, как только к нему подошел Пири Рейс. Маг не проронил ни слова. Он пошел вслед за Икаром. Мужчины вошли в сарай, двери которого почему-то охранялись воинами. В сарае находилась телега. По контурам, накрытых темным крапивным пологом было видно, что там лежало четыре тела.

— Всех мертвыми обнаружили час назад, — печально показал рукой на телегу Икар.

— Почему такая тайна? — поинтересовался Пири Рейс.

— А потому что, — сдернул часть полога Икар, — это одна семья!

Перед глазами Пири Рейса предстал ряд из мертвых тел в крестьянской одежде. Но больше всего поразился маг, когда на руке девочки увидел родимое пятно в виде крыльев бабочки.

— Всех сжечь! — резко выпалил маг востока, — разложить погребальные костры и предать огню на берегу.

— Что же это? — Накрыл тела пологом Икар и подошел ближе к другу. — погребальный костер на земле?! Чтобы весь город видел?

Пири Рейс долго смотрел в глаза Икару.

— Началось, друг, началось, будь готов. Скоро весь берег заполыхает от погребальных огней.

Икар хлопнул себя по бедрам.

— Еще так не вовремя! Этэри не готова.

Старый вояка покружился на месте. С досадой отдал приказ и направился на выход. Обернулся.

— Сколько у нас осталось?

— Неделя, — ответил ему маг и показал на телегу рукой, — эту малышку Этэри лечила неделю назад.

Икар кивнул головой и резко вышел. Он все понял. Страшное проклятье обрушилось на столицу Морского царства. И это началось после похорон царицы. Связана она с этим или нет, уже не важно. Важно теперь то, что период болезни длится неделю. От появления пятен до гибели. Понадобится много очистительного огня. Через неделю вся земля в округе будет полыхать пламенем от погребальных огней.

Старый солдат шел и качал головой.

— Ой да девка вздорная! Говорил же странная она, странная.

— Икар!

Солдат обернулся. Он от тяжелых дум даже не заметил своего владыку. Царь Филипп взмахнул рукой, и его свита отступила на приличное расстояние. Икар сразу нахохлился. Старость сделала его обидчивым и скрипучим стариком. Но это царь! Он не мог не подчиниться. Старик подошел и попытался отвесить царю поклон. Филипп подхватил своего старого учителя под локоть. И вовремя, Икар чуть не завалился на бок.

— Оставь свои ужимки, учитель.

— Чего уж тут, и поклониться владыке не могу что ль? Могу!

— Ты все можешь, — примирительно начал Филипп, — хватит дуться на меня. Виноват. Признаю. Но уже ничего не исправить.

— Это уж точно, — сердито выпалил Икар, — ничего!

— Что ты имеешь в виду? — нахмурил свои могучие брови царь.

— А то, — сдался солдат и убрал обиженный тон из голоса, — царица даже после смерти. Нет не так. Правильнее сказать по-другому. Лира после смерти еще худшее несчастье нам всем принесла.

— Что?

Филипп напрягся и так страшно закрутил глазами по сторонам, что выглядел теперь сам как злодей.

— А то, — вздохнул Икар и опустил уставшие плечи, — проклятая ведьма все соки вытягивает из нашей Этэри. Готовит новый удар обессиливая девочку. Чума, Филипп, в городе.

— Чума?

Царь подошел впритык к Икару словно если они будут шептаться тише, чума от этого меньше будет вредить.

— Она самая. Ведьмина хворь. Этэри все силы отдает, часами лечит заболевших, а они уже начали умирать.

— Как она? — взволновано спросил царь.

— Не знает еще. Это будет удар для царевны, и она еще больше начнет отдавать силы на лечение обреченных. И как только Зло ощутит, что она ослабела, нападет.

— Запрети ей! — вскричал, выпучив глаза Филипп, — ты ей отец. Тебя она послушает!

От этих слов душе старого солдата стало хорошо и тепло. И даже стыдно стало. Вокруг страх, болезнь, смерть, а у него на сердце радость. Но он был вынужден не согласиться.

— Нет, — качал он головой, — в этом Этэри никого не послушает. Она будет спасать всех до последнего. Это у нее в крови.

— Что же делать?

— Я не знаю, — честно признался Икар.

Спустя неделю Этэри уже выбилась из сил. Второй раз к ней пришло осознание, что она не в состоянии спасти всех. Ей снились кошмары. Все чаще девушка возвращалась в тот день. Она зависала в водной толще, а вокруг нее вниз медленно опускались тонущие, мечущиеся люди. Она сама металась от одного к другому.

Но хватая одного человека, Этэри глазами видела, что вниз опускаются десятки. Тогда она призывала магию и силовым полем захватывала десяток несчастных, а еще дальше уже сотня опускалась, барахтаясь, ко дну. Отчаяние. Тяжелое, гнетущее, ужасное отчаяние испытала Этэри. Она была на грани истерики. Но слезы, это слабость, которую нельзя было показывать. Люди жадными глазами смотрели на нее как на спасительницу. Умирающие верили, что они выживут и верили, умирая на ее руках.

Этэри шла домой с опущенной головой. Тяжесть ответственности, что она сама на себя возложила угнетала ее. Этэри сама чувствовала себя плохо. Ноги уже не поднимались и волочились по бревенчатым дорогам города.

Первым делом выползая из постели она внимательно осматривала отца. Икар безропотно задирал рукава и крутил головой. Она так боялась увидеть эти серые пятна на его коже. Приходя на занятия, она тут же смотрела на Пири Рейса. Маг протестующе выставлял руки и вместо приветствия говорил.

— Я себя осмотрел, кожа чистая, состояние стабильное.

Рука по привычке пробегала по колоскам растений на клумбах. Царевна прошлась по головкам ромашек в бочке у трактира. Тронула веточку карликовой ивы на перекрестке. Вышла в сквер и остановилась. Долго смотрела на зеленую аллею, разделяющую две широкие центральные дороги.

Икар застал дома царевну за торопливыми сборами.

— Что случилось? — стоял он в дверях раздвинув руки.

В руках Этэри была дорожная сумка на лямках. Девушка закрыла ее, закинула за спину и подбежала к отцу.

— Мне надо отлучиться, — быстро сказала она и чмокнула Икара в щеку, — вернусь поздно.

— Я не усну, — высказался Икар.

— Я знаю, — крепко обняла она Икара и отступила, — я вернусь.