Прости, умри, воскресни.

5

Злость внутри мужчины вспыхнула ярким пламенем. Лира воздействовала на него только что своими чарами. Испытывала какое-то новое заклинание? Или пыталась зачаровать? Возможно, просто хотела отнять у него немного энергии.

Царица резко осеклась и удивленно захлопала ресницами. Связь так резко оборвалась, что ей стало больно. Она была крайне удивлена, как старый вояка умудрился разорвать ее чары? А все карты ей перепутала снова Этэри. Это она спасла опекуна. Как? На этот вопрос пока никто не знал ответа.

— Знаете, — без шарканья заговорил Икар, — от злости раздувая ноздри.

Иного обидчика он бы уже надвое разрубил мечом. И не смотря на свою старость он еще был сильным солдатом. Про опыт нечего и говорить. Лира от волнения облизала губы и напряглась.

— Половой инстинкт, — резко выдал старик, а царица охнула и даже отступила на шаг назад, — это инстинкт врожденный и самый мощный.

Икар неожиданно вспомнил забавную фразочку Этэри и обрушил ее перефразированный смысл на воспаленный мозг царицы. Та ошарашенно выпучила глаза.

— И, если он не будет удовлетворен полноценно женой, мужчина обязательно будет искать его удовлетворение где-то на стороне.

— Замолчи старик! — всхлипнула Лира.

— Э нет, — махнул головой Икар, — ты меня зачаровала. Теперь моя очередь открыть тебе глаза. Это по аналогии удовлетворения пищевого инстинкта. Питание мужчины должно быть регулярно и разнообразно дома, чтобы он не бегал и не искал этого разнообразия по столовкам. Поняла? Вижу, поняла!

— Ах ты, мерзкий старик!

Взметнула руками Лира. На кончиках пальцев молниями сверкали синие всполохи. Икар не дрогнул. Он стоял твердо и в упор смотрел в глаза Лиры. Как давно он мечтал высказать этой ведьме нечто подобное! Двери резко распахнулись, сметая Лиру в сторону. Молнии соскочили с кончиков ее пальцев и улетели, врезавшись в резные столбы, за которыми пряталась свита царицы.

Оттуда раздались испуганные визги и вопли.

— Икар!

Филипп даже не заметил, как дверью пришиб жену, и та завалилась на пол, не причинив Икару вреда.

— Мой царь, — склонил тот голову перед государем.

— Идем. Живо. Ты мне очень нужен.

— Да мой, царь.

Еще раз склонил голову старый солдат и улыбнувшись переступил порог зала переговоров. Там был только он и царь Филипп. Икар повернулся и плотно захлопнул двери зала, довольно сверкнул глазами.

Лира поняла, что никто к ней не бросится и не поднимет. От злости стукнула кулаком по плитке пола и зарычала. Села и задрала рукав.

На запястье был надет почерневший и растрескавшийся тонкий браслет. Лира пыталась с помощью этого нового артефакта воздействовать на мужа. Но ничего не вышло. У того какая-то не ведомая ей защита от всего магического.

Тут подвернулся старый солдат. На него магия стала действовать практически сразу. Царица успела отнять у старика несколько дней жизни. Но случилось странное явление. Он неожиданно разорвал связь. Вот так! Взял и разорвал. Как?! Руку обожгло как огнем. Лира со тоном стащила испорченный артефакт и со злостью откинула его от себя.

Девушки из ее свиты выскочили из-за колонн и бросились поднимать свою царицу.

Этэри побывала во всех уголках праздничных площадей и павильонов. Даже покаталась на ослике. Лину она видела лишь раз. Та сидела на своем троне. Царя и его жены уже не было.

Махать рукой сестре было абсолютно бесполезно. Она не отреагирует даже если будет смотреть на тебя в упор. Царственное воспитание не позволяет так себя вести. А Этэри хоть и являлась официально царевной, по факту была какой-то беспризорной царевной. Плохо это было или хорошо, она не знала. Но так полюбившаяся ей свобода уже сидела глубоко в подсознании.

Ее пока не трогали. Не обучали так как Лину. Про магию вообще не было и речи. Девочке уже одиннадцать. Уже почти вышел срок, когда магия могла пробудиться. Поэтому у Этэри было больше свободы. Она занималась тем, что ей нравилось. Икар хоть и был воякой с крутым нравом, но полностью сидел под голой пяточкой этого суслика-агронома.

Девочка ходила в школу для высшего сословия. Как у Лины у нее не было персональных преподавателей. Она училась танцам, рисованию, не плохо пела. Икар много времени уделял военной подготовке. Последнее тщательно скрывалось даже от Филиппа. Старый солдат был чрезмерно подозрительным. И лично обучал Этэри приемам самообороны и военному искусству. Он считал, что однажды эти знания спасут его дочери жизнь.

Этэри стояла и смотрела что происходит вокруг царевны наследницы. Странные люди расставили вокруг нее большие зеркала и такого же размера холсты. Мужчина в пестром одеянии подошел к царевне и что-то ей показал. Он размахивал большого размера кистью в одной руке и черной эбеновой палочкой цилиндрической формы в другой.

Лине поправили украшения, прическу и она приняла красивую позу. Большая толпа народу столпилась на отдалении вокруг и смотрела на то, что происходит. Пестрый взмахнул эбеновой палочкой и сделал несколько пассов руками. С кончиков его пальцев сорвались белые искры. Но он не стал их ни в кого выпускать. Толпа ахнула, некоторые даже пригнулись в страхе.

Странного вида человек направил искры на свою большую кисть, а затем опустил ее на палитру. Кисть вобрала в себя все краски, что были на палитре и началось волшебство под всеобщие восклицания. По большей части испуганные, потому что такое зрелище тут происходило впервые.

Лина сидела как изваяние. Красивая утонченная статуэтка. Она была прекрасна от макушки до кончиков бархатных туфелек. Этэри от восхищения аж прижала ручки к груди и с замиранием сердца наблюдала, что происходит дальше.

А дальше было вот что. Пестрый взмахнул кистью и краски словно брызги разлетелись во все стороны. Зеркала ловили отражение царевны, а на холстах как вспышки появлялись ее изображения. Они были практически одинаковые, потому что Лина сидела неподвижно. Изменялся лишь угол ее положения.

Народ вопил от восторга. Пух-пух-пух, раздавались хлопки и на холстах мгновенно появлялись изображения прекрасной царевны. Когда все было завершено. Лина слегка улыбнулась, ожила и даже слегка двинулась. Она своими белоснежными маленькими ладошками даже пару раз хлопнула. На что к ней повернулся пестрый и поклонился практически в самые ноги.

Этэри тоже была в полном восторге. Такую магию она видела впервые. Это было великолепное представление. Маленькая царевна как все громко хлопала в ладоши и визжала во все горло.

Подошли слуги и по двое взяли готовые полотна. Они были размера с саму Этэри. Написать картину такого формата стоило огромных средств. А тут за какие-то десять минут десять полотен!

Каждое полотно проносили мимо царевны. Лина одобрительно кивала, осматривая себя. Эти картины уже были раскуплены за огромные деньги теми, кто вскоре уедет домой и у них будет пять с половиной лет на то, чтобы решить нужен ли им союз с царем Филиппом и смогут ли они претендовать на руку его дочери. Лина была убеждена, что она нужна всем. Все от нее в восторге и лучшей партии чем она не было никогда и не будет за всю историю водного царства.

Вот царевна взметнула рукой, и одна картина прямо в руках слуг оплавилась и осыпалась. Толпа ахнула и замерла. Ей не понравилось, как она выглядит с правого ракурса. Так она некрасивая, решила для себя Лина. Уничтожила «некрасивую» картину ну и показала силу своей магии. Долго думала, как это сделать, чтобы поднять себя еще в цене в глазах претендентов в женихи. Удалось.

Этэри чуть не расплакалась. Такая красивая работа и уничтожена. Но царевне лучше знать. Полотна были унесены и розданы покупателям. А Лина уже сидела в другой позе, чуть бочком и высоко задранным острым подбородком и человек в пестрых одеяниях начинал свое волшебство заново.

Этэри выбралась из толпы и пошла по краю площадки. Города водного мира никогда не стояли на земле. Уже многие тысячелетия так было заведено. Все боялись землю как инстинктивно боялись их предки змей, пауков и огня.

Огромные жилые пространства находились глубоко в море. В этих городах было все: дома, улицы, магазины, школы, столовые, казармы. Множество кругов отходило от центрального круга и люди так жили. Тут даже были парки и площади с растениями, которые росли из всего что угодно. Банки, кадушки, горшки, специально отгороженные пространства с насыпной землей.

Люди, по сути, боялись не самой земли. На берегу оказывается тоже жили люди. Но их поселений было так мало и с ними так редко общались те, кто жил на воде, что некоторые даже не знали о существовании последних.

Многие таких называли отшельниками. Потому что на земле не было царств. Там никто никому не принадлежал. На землю иногда уходили те, кто хотел свободы. Но тогда никто и не заботился об их благополучии. Эти люди были сами по себе. И стоило им появиться на торговых площадях, как это становилось всеобщей сенсацией. Отшельники торговали травами и украшениями. Большинство из них были сильнейшими амулетами и артефактами. А также всем, что дает земля. А это абсолютно все. Что покупали себе никто не знает. Они чаще общались с магами, а эта закрытая каста.

Этэри вышагивала по краю дощатой площадки. Она уже порядком устала. День клонился к закату, был ранний вечер. Икар вернется не скоро. Его призвал к себе царь, а это значит, что опекун может отсутствовать и до утра. Волны с шумом бились о сваи, громко кричали чайки. Юная царевна подняла голову и посмотрела на небо. Оно было прозрачно и чисто как слеза. Оглянулась назад. Вдалеке словно в дымке возвышались темные холмы. Там земля. И оттуда небосклон затягивало грозовыми облаками. Сегодня будет дождь. Надо поскорее добраться до дома. Икар запрещает находиться под дождем.

— Эй, красавица, — окрикнул ее кто-то, — какие у тебя яркие серьги.

Этэри остановилась. Перед нею сидел молодой паренек. Он был одет так же странно пестро как тот, что колдовал перед Линой.

— Это мне подарил мой папа, — наивно ответила девочка.

Парень хитро сощурился. Он был невероятно красив. Даже слишком. И держал он себя странно. Икар сразу же бы заметил в проходимце военную выучку и накаченные мышца под пестрыми тряпками. И наверняка схватил был его, потому что он явно не тот, за кого себя выдает. Но Икара рядом не было. А Этэри конечно же даже не поняла, что ее внимание привлекли не просто так.

— А какое у тебя колье! — выдал бы Икару себя с потрохами человек явно из высшего общества, — кораллы кровавые как кровь! Редчайший цвет и яркость.

Этэри взяла в руки свое украшение и тоже посмотрела на него, словно до этого не видела.

— Да, — ответила она просто, — бусики очень красивые.

— А что у тебя в волосах?

Парень запустил ладонь в ее каштановые локоны и вытянул шнурок с бусинами. Он незаметно послал искорку магии в шнурок, но отклика не получил. Он еще раз улыбнулся, Этэри ничего даже не заметила и не почувствовала. Так он проверил, что магии в девочке нет совсем.

— Это мои собственные украшения, — отцепила шнурок Этэри, — всем, кому они нравятся, я их дарю. Возьми это тебе. Я Этэри. А ты кто?

Парень немного растерялся от такого поворота событий.

— Нет что ты, это твое.

— Бери! — вложила в его ладонь украшение Этэри, — оно принесет тебе удачу. Так все говорят, кому я их дарю. Я себе еще сделаю.

— Спасибо, — озадаченно осматривал подарок парень, — это так неожиданно. А я Эдвард. И я свободный художник.

— А, — развернулась Этэри и указала рукой в сторону площади, — там твой хозяин колдует картины с изображением царевны Лины.

Эдвард поджал губы и неопределенно пожал плечами, затем растянул улыбку красивее которой Этэри в жизни не видела. До этого она считала, что самый красивый мужчина на всем свете — это Икар.

— Ты красивый, — выпалила Этэри, — почти так же, как мой папа Икар.

Парень растерянно хохотнул и обернулся назад. Там сидел неприметный старик. На его плечи был накинут полотняной плащ серого грязного цвета. Старик кивнул головой и одними губами произнес «она». Эдвард отрицательно качнул головой. Но старик крепче сжал губы и повторил «она».

Внимание Этэри привлекло зеркало. Оно было точь-в-точь такое же какими была окружена сестра. А рядом в рядок стояли несколько полотен. Все они были пусты. Свободный художник Эдвард еще не выполнил ни одного заказа. «Наверное его услуги уж слишком дороги» думала Этэри, а сама кривлялась перед зеркалом и строила рожицы как обезьянка.

— Этэри, — подошел к ней Эдвард и стал рядом, — хочешь я тоже наколдую твой образ?

— О нет, благодарю, — отмахнулась девочка, — не стоит. У меня дома есть картина со мной. Новая.

— Ну что ты, — настаивал он, — это забавная игра и совершенно ничего не стоит. Посмотри, как это весело! Прими какую-нибудь позу.

Этэри два раза не стоит повторять. Везде, где весело и забавно, там всегда она. Она схватила Эдварда за руку и вскрикнула.

— Прыгай!

И расхохоталась. Еще когда она наблюдала за тем, как рисуют Лину ей, хотелось больше движений и смеха. Но Лина была настоящей царевной, не то, что она незаконнорожденной бесприданницей. И у нее были манеры и правильное царственное воспитание.

Этэри была освобождена от многих требований. Плюс в ней не было магии. Она не была интересна царскому двору. Многие так и говорили: растет как сорняк. Но от этого в Этэри и было больше радости и счастья. Она в отличие от сестры была добра и улыбчива. Лина была вечно надута и заносчива. И Этэри это воспринимала как признак царственного воспитания.

Тот немного испуганно вскрикнул, но послушался. Оба подпрыгнули и расхохотались. Этэри была зажигалочкой и всех, с кем не встретится веселила и заставляла улыбаться.

Раздался громкий хлопок. Этэри подпрыгнула от испуга и тут же захлопала в ладоши, расхохотавшись.

— Ах, — кричала она заливисто и звонко, — какие краски! Какая красота! Какие мы красивые!

Затем наклонилась и тронула пальчиком полотно.

— А оно долго будет храниться? Как настоящее?

— Оно и есть настоящее, — чесал затылок, сбивая с головы набок свою пеструю шляпу паренек художник.

Он был немного дезориентирован неожиданным напором девчонки. Ожидалось что они натолкнутся на чопорную зазнайку, с которой будет тяжело даже разговаривать. Готовились долго речи на всякие случаи, так сказать, жизни. Но Этэри все разрушила своим смехом и весельем. Эдвард оказался не готов к такому простому общению. Нет рядом Икара. И Этэри веселится от души. Иначе Эдвард уже бы висел на дыбе и отвечал на его вопросы.

На полотне отобразилась сама Этэри в моменте прыжка и Эдвард с ошеломленным смешно перекошенным лицом. Девочка хохотала до слез. Она смеющаяся, волосы вразлет, в глазах искры. И паренек испуганный и напряженный.

Этэри так разошлась от веселья, что стала танцевать. Рядом откуда не возьмись разлилась музыка. Менестрели остановились и заиграли веселую пляску.

Маленькая царевна пошла вдоль полотен и меняя позы выплясывала и подскакивала. То ноги в стороны, то руки вверх. А затем как встала на руки и крутанулась пару раз колесом. И так все быстро это произошло, что площадка неожиданно закончилась и плюх Этэри прямо в море и упала.

Эдвард глаза выпучил и в один миг прыгнул следом за девочкой. Старик в незаметном плаще страдальчески скривился, поднял глаза к небу и выдохнул.