Прости, умри, воскресни.

38

Одно огорчало родителей молодых - не было у Эдварда и Этэри детей. Всю свою заботу и любовь пара отдавала своим крестникам. А было их у принца и царевны аж четыре. Так вышло, что у Марты и шкипера Томаса Блэка родились близнецы мальчики. А у старого графа фон Горица двойняшки девочки.

Страшные предсказания Этэри сбывались. И Эдварду все время казалось, что это происходит в их жизни слишком быстро. Царевна становилась от года в год раздражительнее и злее. Чем больше накапливалось в ней магии, тем сильнее портился ее характер.

Однажды Этэри сидела в саду в любимой беседке, заплетенной алыми розами. Эдвард сел рядом и обнял как он всегда делал. На ладони Этэри сидела ее верная сколия дэймон Лина. Много лет она верно служила своей хозяйке и подруге. Помогала и выручала из многих бед. Находила тайники и предупреждала об опасности.

— О чем тут шепчетесь, подружечки? — ласково спросил Эдвард супругу.

— О всяком, — ответила Этэри.

Внезапно царевна вскрикнула и схватилась за опухающий палец.

— Что это?!

Испугался Эдвард. Лина никогда так себя не вела. А сколия нервно зажужжала и расправив крылья улетела в не известном направлении. Этэри сжав зубы от боли, достала крем и намазала раненый палец. Муж помог перебинтовать его.

— Лина забыла себя, — смахнула слезинку Этэри, — вот и ужалила меня. Из нее ушла магия.

— Все хорошо, — прижал в себе крепко Этэри Эдвард, — все хорошо. Я с тобой.

Этэри поплакала немного и встала. Верный муж был рядом. Он обнимал и поддерживал, когда жена стояла и смотрела вдаль. Туда куда недавно улетела ее сколия.

— Все, Эдвард, — прошептали ее уставшие губы, — вся магия ушла из нашего мира. Лина лишилась ее последней, как я и обещала.

— Что с нею теперь будет?

— Она проживет свой век как обыкновенное насекомое, — ответила Этэри прижавшись к мужу, — найдет сородичей и присоединится к их рою. У нее появятся сотни деток. Она их вырастит и однажды умрет, как и положено в срок всем сколиям.

— У нее была долгая счастливая жизнь. Благодаря тебе, Этэри. И будь уверена, она ни о чем не жалеет.

Этэри глянула на мужа и улыбнулась.

— Какой же ты у меня хороший, Эдвард. А я вот не достойна тебя. Как ты можешь такую как я любить. Даже у сколии Лины будет жизнь, дети, старость. Она оставит после себя наследие. А что оставлю я? И ты из-за меня губишь свою судьбу.

— Мир, — просто ответил Эдвард, не глядя на жену, — ты после себя оставишь весь наш мир, Этэри.

— Да уж, это еще не точно.

Ответила Этэри и стала собираться. Палец распух и болел все сильнее. Но Этэри было все равно. Она горевала по своей любимой единственной верной подруге — сколии Лине. Хоть и знала, что рано или поздно расставание неизбежно. Но все равно к такому невозможно подготовиться. Лина будет жить, где-то далеко. Но уже никогда не вспомнит свою хозяйку и подругу.

— А что точно? — спросил Эдвард, идя рядом.

— А точно то, — остановилась и вздохнула Этэри, — что дальше будет все только хуже. Магии в нашем мире больше нет ни крупицы. Она вся во мне.

— Справимся, — кивнул головой Эдвард, — у нас нет иного выхода.

Этэри глянула и натянуто улыбнулась. Ей было очень больно, и муж знал об этом. Уж он как никто другой знал как болезненны укусы сколий. Поэтому он повел супругу скорее в их покои.

Прошло еще немного лет и Этэри практически перестала выходить к людям. Она все больше проводила время во внутреннем саду. Однажды принц Эдвард издал распоряжение о запрете посещения сада посторонними людьми. Садовники ухаживали за растениями только тогда, когда царевны точно не было в нем.

Сама Этэри полностью погрузилась в исследования и испытания. Она собрала все самые сильные заклинания бывшего мира магии и изучала их структуру.

— Ты понимаешь, — раздраженно ходила она по лаборатории, — не пришли все знания оттуда.

Она неопределенно покрутила по сторонам пальцем. Ведь они так доподлинно и не узнали, где находится тот самый зловещий мир и тот самый демон, что заразил их Водный мир магией. Внизу он или вверху. Этэри все больше склонялась к тому, что именно она и есть тот самый проход. Через нее исходит скверна. Она закрыла в себе всю магию, что отобрала у своего мира. И теперь все больше росли внутри ее злость и раздражение.

— Значит были те маги, кто создавал заклинания. И если мы разберемся, надо создать еще одно. Всего одно заклинание, — твердила царевна, — мне нужно всего одно заклинание. Но как мне постичь эти знания?

Царевна остановилась у окна. Лаборатория ее располагалась по иронии судьбы в той самой башне и в том самом зале, где она одержала победу над своей сводной сестрой.

По-настоящему в их огромном замке было несколько разных лабораторий и даже залов для испытаний. Но в последнее время Этэри тянуло именно сюда. В этом темном зловещем зале, где она не была много лет, теперь она чувствовала себя хорошо.

И это настораживало Этэри. Потому что тут царила сильная отрицательная энергетика, которая давила на простых людей. Эдварду тут также было тяжело находиться. У принца болела голова, ныли мышцы, судорогой сводило внутренности. Но он мужественно находился рядом с женой.

Снизу доносилось людское многоголосье. Десятки людей толпились на площади создавая хаотичное движение. Сегодня был ярморочный день. Ребятня крутилась и щебетала у палаток со сладостями. Фокусники показывали свое мастерство. Женщины в ярких красивых одеждах растягивали в руках красочные ткани и переговаривались.

— М-м, — сжала пальцы до бела Этэри, — как же меня раздражает этот гул.

— Башня так высока, — глянул вниз принц, — звуков практически не слышно. Ты так любила веселье и беззаботность.

— Любила! — Резко дернула плечами Этэри, — а теперь считаю все глупостью. Бездарно потраченное время. На что они тратят свою жизнь? На эту бессмысленную возню? Утром встать, приготовить еду, уйти на работу, вечером опять готовить еду. Убирать, стирать, готовить, растить детей. Потом они вырастут и бросят. Друзья предадут, дети забудут. Работа, дом, работа, дом. И вот в этом вся жизнь? Бессмыслица! Это не люди. Это ходящие мешки плоти, которые только и делают, что спят, едят. Ненавижу!

Эдвард подскочил и схватил в объятья супругу. У Этэри снова приступ. Она вся тряслась от злости. В последний год ее все чаще накрывает. Царь Филипп стар и скоро умрет. Это огорчало Этэри. С его смертью она станет полноценной черной ведьмой. Она боялась так, как никогда не боялась. И только ее муж знал, как страшно ей было.

— Нежная моя, — шептал он и удерживал.

Открылась дверь и заглянула голова юной Розы. Это была одна из дочерей фон Горица. Девушка с острым вздернутым носиком глянула и все поняла. Эдвард тут же услышал, как захлопнулась дверь и снаружи задвинулся засов. Он давно приказал, при очередном приступе царевны наглухо закрывать дверь лаборатории.

Услышала глухой щелчок и царевна и стала неистово истерически хохотать.

— А ты?! — кричала она, — тебя забыли. Или оставили на растерзанье сумасшедшей ведьме?

А Эдвард обнимал ее все сильнее и целовал в лоб, щеки, бороду. Везде, где получится, пока она вырывалась и кричала всякие гадости про людей, про него, про себя. А затем она уставала и успокаивалась.

— Ну вот, — облегченно выдыхал принц, — все и закончилось. Глупостей наговоришь. Я твой муж, где ты, там и я. Только я могу успокоить тебя моя гневная царевна.

Он уже улыбался и храбрился. А самому было ужасно плохо. Ноги в коленях дрожали, горло саднило, внутри все горело огнем. Этэри отошла от окна.

— Лучше мне к нему больше не подходить.

Принц буквально рухнул в глубокое кресло. Этэри даже не надо было смотреть на него, чтобы понимать, как ему сейчас плохо. Он всегда забирал на себя весь удар ее гнева.

— Я теперь их вижу иначе, — ушла она в дальний угол и прижалась спиной.

— Кого.

Еле выдавил из себя Эдвард. Он протянул усталую руку и дернул за шнурок. Оба услышали, как глухо отъехал засов снаружи обратно. Дверь лаборатории опять была открыта.

— Людей, — прошептала Этэри, — я вижу сколько в них мощной сильной энергии. В глазах каждого из них. Я вижу в ком может развиваться магия. Это не люди. Это горшки с благодатной почвой. И стоит только посадить туда зерно магии, оно начнет прорастать. И проснется магия в нем. И потечет энергия из него вокруг. Он заразит ближнего. И потом, спустя несколько сотен лет, можно собрать такой урожай чистой энергии. Это колоссальный поток, сравнимый с мощью вселенной. Ты понимаешь, Эдвард. Все эти люди инкубаторы мощнейшей энергии. И живут они теперь зря. Все они пустоцветы. В них ничего не зреет. Они все живут зря.

— Ух ты, — пытался отдышаться Эдвард и подняться. Сильная слабость опустилась на его плечи, — и меня ты так же видишь? Только знай. Никто не живет зря! Ничего не зря. Все они любят. Любовь — вот что не зря. И она есть в тебе, Этэри. Я люблю тебя, а ты меня. И мы победим!

Этэри смотрела на мужа, но не спешила отвечать. Приступ уже отпускал. Но к окну она решила больше не подходить. Она поняла, что времени остается все меньше.

На следующий день царевна зашла в любимую лабораторию в башне и остановилась. Вначале не могла понять, что изменилось. И только спустя минуту поняла что.

Огромное квадратное окно было заделано тончайшим ажурным плетением. Принц распорядился установить красивую решетку. А снизу под окном стояли горшки с ростками ее любимых алых плетущихся роз. Этэри любила их аромат. Сейчас ростки были малы всего по три листочка, но вскоре они наберут силу и заплетут своими тонкими стеблями окно.

Этэри подошла к окну, но глянуть вниз не решилась. Ее раздражал теперь сам вид людей. Она боялась, что однажды не сдержится и навредит им.

— Их там больше нет, — стоял ее супруг на пороге лаборатории.

— Кого? — не поняла Этэри.

— Площадь закрыли. — подошел к жене принц, — на реставрацию. Торговые ряды перенесли на круглую площадь что через три квартала отсюда.

Этэри раздраженно передернула плечами и приступила к работе. Она записала формулы нескольких заклинаний и необходимо было подробнее проработать каждое в отдельности.

— И как долго будет эта, реставрация?

— Столько, сколько потребуется, — просто ответил Эдвард.

— И как долго это будет продолжаться? — повысила голос Этэри и вперила в мужа тяжелый взгляд разных глаз.

У нее стал тяжелый взгляд с годами. Мало кто его теперь мог вынести. Одному Эдварду было все равно как она на него смотрит.

— Как далеко ты сможешь их отодвигать от меня?

— Потребуется, — холодно ответил Эдвард, — освобожу весь город от людей. Так понятнее?!

Этэри резко умолкла и опустила голову. Ей постоянно приходилось работать над собой. Все, о чем говорила, хохоча Лина, сбывается в точности до мелочей. И Этэри постоянно помнила все ее слова. Это помогало царевне сдерживаться. К тому же ее супруг — принц Эдвард был всегда рядом и умело ставил ее на место. Этэри не скатилась в черную пропасть только благодаря Эдварду. Но как долго он сможет влиять на нее? Вот главный вопрос, что все чаще задавала она себе.

— Прости, — бегло глянула она на него и продолжила работу.

Принц подошел и поцеловал супругу в шею. Она молча протянула ему тетрадь с записями.

— Ага, — тут же и он включился в работу, — вот эти я беру себе.

Прошло еще три года и настал тяжелый день. Почил царь Филипп. Церемония прощания прошла торжественно и помпезно. Старый граф фон Гориц на удивление был еще жив. Но он стал настолько дряхлым и немощным, что его уже подводила память. Дети заботливо опекали своего старого родителя.

На следующий день после погребения царя была новая коронация. Принца Эдварда признали законным царем. Во время церемонии его супруга была все время рядом. Но никто больше не мог узнать в этой женщине ту беззаботную и всегда улыбающуюся царевну Этэри. Новая царица была неулыбчива, напряжена и всем в ее присутствии становилось не по себе.

От этого мало кто подходил и заговаривал с нею. Яркие пронзительные разные глаза вселяли в души людей суеверный страх. Твердые сжатые губы и острые высокие скулы. Она была невероятно красива. Все признавали единогласно, что царица Этэри самая красивая женщина во всех королевствах. Но ее красота была жесткой и холодной. Она не располагала к себе, отталкивала. И только царь Эдвард смотрел на супругу теплым влюбленным взглядом, чем вызывал удивление у красавиц, уже желающих обзавестись его расположением.

Сорок дней Этэри не находила себе места. Она закрылась в лаборатории и сутками работала. Ей было плохо. Она стала полноценной черной ведьмой, и хозяин требовал свою дань в виде энергии. Этэри не могла этого объяснить, но она чувствовала что-то.

— Вот тут тянет! — стучала она себя кулаком в грудь, — выворачивает все нутро, сил нет терпеть.

Эдвард был все время рядом.

— Сегодня сороковой день со дня кончины твоего отца, — сказал он жене, — самые близкие собрались помянуть.

Этэри согнулась над столом. Одной рукой она держалась за грудь. Царица тяжело дышала, глаза ее были закрыты.

— А без меня никак нельзя, — спросила она, — что-то сегодня особенно тяжело.

Эдвард обнял ее за плечи. Этэри выпрямилась и посмотрела на него и глаза ее были такими несчастными. Они умоляли оставить ее в покое. Но царь оказался не приклонен.

— Я позаботился о том, что будут только близкие. Даже фон Горица не привезут на его каталке. Посидим, поужинаем и разбежимся.

Этэри подумала и согласилась.

— Ну хорошо, если только не долго.

Ужин начался с поминальных речей. Царь Эдвард заранее согласовал со всеми время, и все говорили коротко и по делу. К Этэри никто без надобности не приставал. После нескольких поминальных тостов все приступили к полноценному приему пищи.

— Крестная.

Сверкнула глазками Роза. Девушка юркая и сообразительная. Она была по уму копией отца. Именно ее готовили на место главы города Семи королей. Они с сестрой были обе тонкие, шустрые и рыженькие, как две белочки. Только ее сестра двойняшка больше интересовалась искусством. В то время как Розе давались точные науки и политика.

Роза протянула тарелку.

— Вы мало кушаете, вот ваш любимый салат с грейпфрутом и креветками.

Этэри улыбнулась и потянулась за салатом.

— Спасибо, бельчонок, от этого я не откажусь.

Разговор сам собой потянулся и незаметно оживился. Молодежь стала перешептываться и посмеиваться. Этэри с Эдвардом как обычно тоже не отрывали взглядов друг от друга. Иногда окружающим казалось, а некоторые были просто уверены в этом. Что царь с царицей умеют разговаривать мысленно.

Анна сестра двойняшка Розы заспорила с близнецами Блэками. Анна была мягче Розы, но иногда упрямилась, если спор задевал нечто в чем она была убеждена.

— Нет сильнее стихии ветра на море, — подтрунивали парни Анну.

Роза в пустые споры обычно не вмешивалась. Она любила темы по существу. Поэтому она просто слушала, облокотившись на кулачок и вертела на вилке кружочек огурца.

— Он рвет паруса, переворачивает судна, — говорили чуть бы не в унисон браться, — ага, сами видели.

— Да что вы там видели, — разошлась Анна, — картину бури в музее видели, «Девятый вал» называется. Кто вас в шторм в море выпустит. Вы же кадеты!

Близнецы переглянулись.

— А что, по-твоему, самое могущественное в нашем мире тогда?

Анна романтично вздохнула и ответила, закатив голубые глазки.

— Любовь.

Парни еще раз посмотрели друг на друга и прыснули со смеху, прикрывая рты. Анна грозно глянула на них и махнула рукой. Мол о чем с вами можно еще разговаривать? Она повернулась к Этэри.

— Крестная, скажите, что я права. Объясните этим двум невежам.

Эдвард посмотрел на Этэри и улыбнулся. Ничего плохого разговор не предвещал. Эти дети — первое поколение, рожденное без магии. Они росли и учились, жили и не знали, что такое заклинания и амулеты. О том как она работала они знали лишь по рассказам. Но так как никогда эту самую магию в глаза не видели, то и не думали даже о ней.

Этэри задумалась, что ответить. Все смотрели на нее. Она любила всех, кто сегодня собрался за столом. Родные, любящие существа рядом успокаивали ее и расслабляли. Настолько, что порой она не могла почувствовать приближения нового приступа.

— Парни, считают, — сказала Этэри, — что могущественнее ветра в мире ничего нет. Ну что ж. Работа их родителей связана с морем. Сами они когда выучатся свяжут свою жизнь с морем. Это логично.

Этэри встала и выпрямилась. У нее заныл позвоночник и хотелось выпрямиться или даже прогнуться назад, чтобы унять эти неприятные ощущения.

— Анна же полагает, что крепче и сильнее любви ничего на свет нет. Она рассуждает как натура тонкая и романтичная.

Близнецы стали кривляться и подтрунивать над девушкой.

— Анна у нас натура, — громко шептал Роберт.

— Ро-ман-тичная, — вторил ему Томас младший.

Оба при этом поигрывали бровями и губами. Это был отсыл на некоего Романа, что служил в замковой канцелярии и по их мнению нравился Анне. Девушка все поняла и сидела цокала языком.

— Тупицы, — шипела она.

— Но я считаю!

Внезапно взмахнула руками Этэри и в ее ладонях загорелось зеленое пламя. Глаза ее светились нездоровым блеском. Все мигом замерли. Впервые молодые люди увидели магию в ее прямом проявлении. До этого было известно, что она исчезла из Водного мира навсегда. Роберт и Томас младший распахнули рты и выпучили глаза. Девочки прижались друг к дружке.

— Этэри!

Резко подскочил с места Эдвард. Зазвенела посуда. Но царица уже ничего не слышала.

— Нет ничего могущественнее и надежнее очистительного огня!

Этэри взмахнула руками и невероятным образом запылали ярким пламенем все кроны деревьев в парке. Верховое пламя быстро разгоралось. Оно плясало и перекатывалось на соседние растения. Царица хохотала. Это доставляло ей огромное удовольствие. Посеять панику и ужас. Она ощущала испуг каждого рядом и это было слаще меда. Вкуснее самого изысканного кушанья.

Этэри ощутила голод. Она поняла, почему все это время ей было так плохо. Она голодала. И насытить ее мог лишь страх людской. Как хорошо ей стало на миг.

В следующую секунду все резко изменилось. Этэри услышала шипение, а затем включился слух.