Прости, умри, воскресни.

34

Этэри резко подняла голову и застала принца в странной крадущейся позе. Она смотрела на Эдварда в упор, а тот замер с выпученными глазами.

— Что-о-о? — протяжно выдавил он.

Царевна была так поглощена мыслями, что даже не обратила на странное поведение принца внимания. Она услышала вопрос, который, собственно, ждала и была удовлетворена, его поддержкой.

— А то, что в тебе тоже магия, — карандаш замер в руке Этэри, — и во многих людях она есть и порой много. И во мне магия. Во мне такая же магия, как и в Пири Рейсе. Другая. Более совершенная и могущественная. Мне, к примеру не нужны ни пассы, ни предметы проводники, мне даже сосредотачиваться не надо. Достаточно просто захотеть этого. Мне интересно какой вид магии поражает бедняжек, что в последствии становятся ведьмами дождя? Сестра убила не мало таких женщин. Я это видела в круговороте.

Эдвард замер снова. Этэри ему еще не рассказывала о том дне, просила повременить. И вот какие-то события. Что за круговорот? Видно, души магов пришли к ней тогда на помощь во время сражения. Он читал об этом. Этэри видела лица всех, кто погиб от рук черной ведьмы и у кого она отобрала магию. О, наверняка Этэри тогда видела и своего обожаемого Пири Рейса. Сердце Эдварда защемило, сколько испытаний уже пришлось пережить Этэри. Он представил ее потрясение, когда перед ней преобразился дух ее учителя.

— Но теперь увы все безвозвратно утеряно, — вздохнула Этэри, а Эдвард решил во чтобы то ни стало настигнуть царевну врасплох и поцеловать ее еще раз. — Я отняла всю магию отовсюду. И бедняжки, наверное, даже сами не знают, кем были. Ходят теперь по миру, жизни радуются. Для меня главное, что все они остались живы!

Снаружи раздался пронзительный звон колоколов. Это оповещение, что что-то произошло значительное и требует непосредственного внимания всех высокопоставленных людей города. Этэри бросила карандаш, не договорив слов и не закончив мыслей. Они уже улетучились. Теперь Этэри занимали мысли, что случилось? Царевна резко развернулась и с размаху уперлась в грудь принца.

— Эдвард?!

Вскрикнула она от неожиданности. Только же вот сидел напротив. А тот тоже растерялся и схватился рукой за затылок и стал его активно начесывать, не зная, что и ответить.

— Как ты тут? — спросила царевна.

— Принц! — раздалось у входа, — царевна Этэри!

На входе стоял собственной персоной глава города граф фон Гориц. И стоило тому увидеть, как непростительно близко находятся друг от друга молодые люди, взгляд его сразу стал жестким.

— Так! А что тут происходит?

Эдвард скривил недовольную рожицу. Его застали врасплох и он не знал, что такого выдумать. Этэри тоже хороша. Странно так посмотрела на принца, обошла сторонкой и направилась к графу. Стала рядом с ним и уже оба смотрела на замершего на том же самом месте в той же самой позе Эдварда.

— Не знаю.

Пожала она плечиками и посмотрела на опекуна таким наивным взглядом, что тот отмер и даже заулыбался.

— Царевна Этэри, — оставил в покое наконец Эдварда фон Гориц, — там прибыли новые переселенцы.

— Хм, — вздохнула Этэри, — город так велик, что нам понадобится не один год заполнить его жителями. Мы всем рады, кто готов трудиться на благо нового дома.

— Это, — сглотнул граф, — пришельцы с той стороны.

Этэри не надо было ничего говорить. Она все сразу поняла и напряглась. Эдвард уже стоял рядом и держал царевну за руку. Фон Гориц не одобрительно указал глазами на нарушение этикета. Но Эдвард лишь крепче сжал ладошку Этэри. Тогда граф махнул рукой на это форменное безобразие. Тем даже лучше. Царевна точно будет теперь принадлежать Мальборку. А следовательно, и все несметные богатства каменного города.

— Эта группа людей, — тихо проговорил он, — явилась из уничтоженной столицы Морского царства. Во главе с. Царем Филиппом.

Этэри вскрикнула и глянула на Эдварда. Она всегда так делала, когда ожидала его поддержки.

— Идем!

Ответил принц и все быстрым шагом направились на площадь перед дворцом.

Отряд пришельцев насчитывал не более полутора сотен горожан. Во главе стоял сам царь Филипп. Этэри несмотря на то, что всегда не любила и робела перед родным отцом приняла царя благожелательно.

Согласно обряду черной ведьмы, что так кстати успела поведать перед гибелью Лина сестре, именно отец теперь стоял между Этэри и ее бессмертием в этом мире. Только один носитель крови рода — последний его представитель станет проводником между мирами. Эдвард знал и это. Принц наклонился к царевне и прошептал.

— Он жив, а это означает, что у нас есть много времени.

— Я так этому рада, — дрогнувшим голоском пролепетала в ответ она, — мне до этого начало казаться, что …

Неожиданно девушка запнулась и больше не стала продолжать. Эдвард и так все знал. Его подруга жизни для него была как раскрытая книга. Этэри боялась, что ее характер уже начал портиться. Она часто злилась и раздражалась.

И вот ее отец — царь Филипп живой и здоровый стоит пред ними. А это значит, что только с момента его смерти начнутся необратимые перемены с маленькой царевной. Царь был бледен и худ. Глаза его большие и круглые запали, образовав по щекам темные круги. Губы были так плотно сжаты, что казалось больше они не способны на улыбку.

— Он совершенно седой, — прошептала Этэри.

— А когда узнает, кто все это устроил, — нашептывал в ответ в самый затылок Эдвард.

— Молчи, — шикнула царевна, — он прекрасно читает по губам.

Бесконечно затягиваться неловкая пауза тоже не может. Толпа новых горожан уже начинала роптать. Шум, начавшийся по краям площади, как прибой, заставил действовать фон Горица. Граф понял, что остолбенение царевны уж слишком затягивается. Поэтому он на правах нового властителя города и вышел приветствовать царя. Когда наконец началось движение, Этэри облегченно выдохнула. Она хоть и была верховной ведьмой города и, по сути, самым главным тут человеком, в жизни бы не решилась выступить перед царем Филиппом.

Юная семнадцатилетняя девушка без капли амбициозности и властолюбия не была создана для царственного величия. Для Этэри ближе веселье и путешествия. Она активная, живая, трудолюбивая и любознательная. Царевна скорее заберется с Эдвардом на рею Стремительного, чем наденет торжественный наряд и величественно усядется на трон перед своими подданными. Если бы все это сразу поняла ее старшая сестра Лина, не было бы всех тех несчастий, что случились теперь.

А теперь царь великой морской державы, покоритель всех южных морей, некогда самый богатый властитель Водного мира, низверженный и раздавленный отвешивает поклоны своей дочери бастарду. Теперь он в низком поклоне просит о приюте для остатков своих подданных, что остались после великого прихода чумы в столицу его царства.

Этэри не знала куда деть глаза. Сам царь стал перед нею на колено и низко склонил седую голову, а следом и все, кто пришел с ним. Толпа горожан затрепетала. Все видели какая власть была в руках юной девушки, и все приняли эту власть. Все кроме самой Этэри.

— Прошу, принять под свое покровительство, царица Этэри!

Пробасил громогласно Филипп и встал. Бывший царь смотрел гордо и прямо. Он с покорностью принял свою участь. Но под его ответственностью оставались люди и его обязанностью было позаботиться об их благополучии.

Толпа ликующе загудела. Всем нравилась Этэри и все были согласны с бывшим царем. Эдвард сзади крякнул. Его планы рушились на глазах. Кто теперь он для Этэри? Она царица, а он простой принц бастард. Мезальянса значимые правительства Водного мира не примут.

Фон Гориц опытный политик и военный лишь слегка скривил рот в улыбке и наклонил голову в легком поклоне. Он смотрел на Этэри и растерянного Эдварда не отрывая глаз. Оставалось слово за самой царицей. И хотела она этого или нет, а произнести была обязана.

Ново провозглашённая царица выдержала паузу. Пока гудела и ликовала толпа у Этэри было время подумать над речью. Затем она набрала полные легкие воздуху, глянула на Эдварда. Его вечно растерянная улыбка наполняла ее смелостью.

Этэри подняла руки и на площади вмиг образовалась тишина. Было слышно, как царица, шелестя юбками забирается на небольшой постамент. Так она приподнялась надо всеми и заговорила.

— Добрые мои подданные!

Все в миг захлопали. Филипп и все, кто пришел с ним поклонились в самую землю. Бывший царь ответа еще так и не получил и с нетерпением и трепетом ожидал своей участи. Пустят их в новый город или прогонят с позором. После того как он себя вел все годы с Этэри. Стеснялся родной дочери, не принимал участия в ее воспитании, отдалил от двора подальше и скинул на старого больного солдата. Старый нянь, впрочем, хорошо справлялся с девочкой, но вот именно его она и принимала за отца. А родного сторонилась и боялась.

После того как народ отхлопал и был готов слушать дальше, Этэри продолжила. Она ждала, когда ее отец поднимет голову и выпрямится, но он продолжал стоять согбенным и все его люди не шевельнулись.

— Поднимитесь!

Скомандовала она и все выпрямились, кроме Филиппа. Он же проговорил.

— Умоляю, пощадить этих людей, царица, что пришли в твой город. У них нет больше дома. Страшная болезнь у каждого из них отняла близких и родных. Это все, что осталось от великой столицы Морского царства. Как только ты окажешь для них эту великую честь только после этого я смогу со спокойным сердцем уйти, царица.

Этэри растерянно метнула по привычке взгляд на Эдварда. Тот не знал, как быть и просто ей широко улыбнулся своею самой обворожительной улыбкой.

— Добро!

Громко ответила Этэри и вокруг раздалось полторы сотни облегченных вздохов. Филипп наконец выпрямился и вымученно улыбнулся. Только теперь Этэри увидела, как на самом деле он подавлен и сломлен. В его взгляде появилось нечто новое и это не было хорошим. Она увидела боль, страх, отрешенность и неуверенность. Все то, чего до этого никогда не было в этом могучем человеке.

— И вот вам мой царский указ номер один! — звонко и четко заговорила царица Этэри.

Она поманила руками и к ней на постамент поднялись фон Гориц и удивленный Филипп. Одежды на нем были запыленными и выцветшими. Он был небрит и теперь больше походил на отшельника, чем на знатного господина. По завершению церемонии он собирался тихо покинуть город Семи королей и найти себе подальше отсюда тихое укромное место и жить там всеми забытым. Судьба сохранила ему жизнь, теперь так ему не нужную, и он прекрасно понимал, как был не прав раньше по отношению к Этэри. Ему было бесконечно стыдно перед девочкой, и он даже не смел просить ничего для себя.

Этэри повернулась к графу фон Горицу.

— Перед вами уже многим известный граф фон Гориц. Отличный военный стратег и солдат, грамотный политик и управленец, учитель моего жениха принца Эдварда из Мальборка.

Этэри сделала намеренно паузу и бегло глянула на Филиппа. Тот стоял по левую руку от нее и лишь слегка усмехнулся, но взгляда так и не поднял. Царица продолжила.

— А также он является правителем каменного города Семи королей. Отныне это новая столица Морского царства и граф фон Гориц является его главой. Провозглашаю город отдельной автономией, что означает следующее. Город Семи королей — есть столица Морского царства, но в нем главенствует отдельный правитель.

— Царица!

Задохнулся фон Гориц. Граф совершенно не ожидал такого невероятного подарка.

— А так как граф.

Быстро продолжала Этэри не обращая внимания на вытянутые лица фон Горица и его воспитанника. Эдвард как услышал, что он жених, так и слух потерял от радости. Хорошо, что зрение его не покинуло. Он теперь стоял с раскрытым ртом и не мог насмотреться на свою любимую.

— Официально является подданным другого государства, то царь Морского царства заключит с ним соглашение о том, что он будет честно служить на благо города пока сам не решит покинуть этот пост. А коль не решит, то в последствии, сможет передать пост по наследству своему преемнику. Преемником обязан выступить хорошо воспитанный и обученный управлению наследник.

Лицо фон Горица надо было видеть. Оно вытянутое от природы сделалось еще длиннее и тоньше. Вот такого граф точно не ожидал услышать. Он старый прожженный вояка и убежденный холостяк, теперь что? По велению царицы обязан в срочном порядке обзавестись собственным отпрыском, чтобы потом передать управление городом по наследству? А в срочном порядке, потому что возраст у графа уже, мягко говоря, не способствует бравым любовным баталиям.

Фон Гориц раскрыл челюсть, но вместо того, чтобы что-то произнести она стала шевелиться то влево, то вправо, а глаза стали вращаться по кругу. Он хотел сказать «царица», как было положено, но у него пока не получалось.

Зато его глаза пока вращались по кругу заметили странные изменения на площади. Некоторые особенно смекалистые красотки города стали спешно прихорашиваться и стрелять в его сторону блестящими взглядами молниями. Кому не хотелось сделаться избранницей самого правителя? Эти взгляды молнии несказанно смутили старого вояку, и он таки пришел в себя.

— Вы хотели сказать с царицей заключит соглашение, — прохрипел фон Гориц и снова прочистил пересохшее от потрясения горло, — царица Этэри.

— Я все сказала верно! — уверенно продолжала девушка, — по левую руку от меня как раз он и стоит — ваш царь! Прошу поприветствовать вашего правителя. Царь Филипп — владыка Морского царства!

Толпе, по сути, было все равно в чьих руках власть. Она заулюлюкала и разразилась в бурных аплодисментах. Новые жители города для себя уже давно приняли как владычицу города юную ведьму Этэри. А кого она назначала в управление тот им уже и нравился. Ведьма лучше знает, кто для города важнее. Люди уже предвкушали веселые гулянья в честь высоких назначений и жаждали богатых угощений.

Снова царь Филипп и теперь как никогда востребованный у женской половины города правитель столицы стояли и остолбенело пялились на народ. А Этэри ловко улизнула. Мужчины даже не заметили, что на возвышении остались теперь одни. Подданные отдавали честь своим правителям: царю Филиппу и главе столицы. А одна юная шустрая особа полностью собой довольная пробиралась сквозь толпу на край площади.

Вокруг шеи Этэри обвились крепкие руки. Она резко развернулась и оказалась в объятьях Эдварда. Недолго думая Этэри прижалась к его губам своими. Ее переполняли эмоции и возбуждение. Она была вся взбудоражена, сердце колотилось как бешеное и ей так хотелось сделать что-то такое этакое. Поэтому Этэри ничего не придумалось, как взять и поцеловаться у всех на виду со своим парнем.

— Ты пробыла царицей целых полторы минуты! — выдохнул ей в лицо Эдвард тоже взбудораженный, — как она власть на вкус?

— Ужас! — воскликнула Этэри, — так долго! Я полагала что не больше минуты!

Она схватила принца за руку и потянула его на выход.

— Идем, скорее! Теперь, когда все на своих местах, мы можем спокойно отправиться в плавание.

Эдвард встряхнул головой и прижал Этэри обратно к себе. Она слышала, как колотится его сердце.

— Погоди, — шептал он, — бешеная царевна царица, — разве можно так поступать с мужчиной. Дай сердце унять.

Этэри расслабилась и даже от удовольствия закрыла глаза. Рядом с Эдвардом было так хорошо и спокойно. Она отняла голову от его груди, когда его сердце стало биться снова ровно.

— Успокоился, — проговорила она и снова потянула на край площади, — не буду больше тогда тебя целовать, раз это так плохо действует на твоего внутреннего мужчину. Идем, нам тут больше нечего делать. Нас ждут дела поважнее.

Эдвард шел рядом и посматривал на кудряшки Этэри.

— Так жених значит, — не выдержал он.

Девушка повернула голову и жеманно ответила.

— Жених.

Затем она вырвала руку, расхохоталась и убежала. Принц по привычке взъерошил волосы у себя на затылке и метнулся за нею следом вдогонку.

Пара раззадоренных молодых людей заскочила на огромную замковую кухню. Этэри первая и следом принц. Девушка остановилась на пороге, Эдвард врезался в нее сзади и втолкнул вовнутрь.

— Этэри!

Прокричала тут же кухарка. Пухлая, красивая женщина средних лет. Несмотря на пышность, верткая и говорливая, она обслуживала лично группу моряков, сидящих за длинным столом.

— Царевна, — махнула кухарка полотенцем по-свойски, — идите, ужин давно готов.

Этэри сразу увидела чужаков и насторожилась. Все пришлые располагались на площади. Это были жители ее родного города, некоторых она даже узнала и была рада, что они остались живы. Этих же девушка не знала.

Все как по команде поднялись и вытянулись в струнку. Эдвард взял за руку Этэри и пошел к мужчинам.

— По глазам вижу, проголодались.

Суетилась кухарка. Она говорила и одновременно отдавала распоряжения. По одному ее взмаху, тут же подскочила и стала подготавливать стол, что располагался рядом с тем, за которым сидели незнакомцы юная девушка. Это была хорошо знакомая Этэри — Марта.

Она недавно пришла с одного из трех селений на побережье. Народ тут обитал настолько невежественный и необразованный, что у трех поселений и названия были подстать. Они так и назывались: Первая пристань, Вторая пристань и Третья пристань. Марта пришла с Третьей пристани.

Марта была худосочной девушкой с совершенно еще не оформившейся фигуркой. Кто не знал мог принять и за паренька. Только ее роскошные пышные косы, каждая с руку, свисали по плечам и выдавали в ней женщину.

Огромные влажные карие глаза Марты косо посматривали на пришлых моряков. Этэри сразу заприметила, как недобро девушка смотрит на одного из мужчин.

Кухарка поставила на середину стола графин с напитком. А Марта пока очередной раз зыркала недобрым взглядом на высокого статного моряка рукой и толкнула. Сосуд опрокинулся и красный ягодный компот, предназначенный для царевны и принца, выплеснулся на белоснежный передник кухарки.

Та вскрикнула и подпрыгнула на месте. Ведь в руках она уже держала две тарелки с горячим. По животу женщины тут же расползлось розовое пятно.

— Да чтоб тебя! — закричала зычно женщина, — руки у тебя откуда растут?

Девушка тут же вся зарделась, низко опустила голову и стала спешно снимать со стола испорченную скатерть.