Прости, умри, воскресни.

2

— Жизнью отвечаешь за ее безопасность.

Произнес он так, что все вокруг охнули. Царица же стояла как каменная и только глаза ее излучали потоки злобного блеска, а после и испуга. Он наложил на нее заклятье. Теперь она будет жива покуда жив этот гадкий комок плоти, воняющий молоком.

— Нарекаю свою дочь именем, — запнулся Филипп и, казалось, будет долго думать, но тут же ожил, — Этэри. Все!

Царица окаменела от шока. Такого она еще не испытывала никогда в жизни. Филипп поставил ее! Её жизнь! Жизнь своей царицы! Матери его единственной наследницы! На один кон с существованием с этой безродной! Какой позор и унижение!

Филипп ушел так же стремительно, как и появился. Он сделал все, что мог для своего незаконнорожденного ребенка. Старый слуга хотел проскользнуть мимо, так же незаметно как привык передвигаться по дворцу.

— Стой!

К царице наконец вернулся голос. Правда он не был еще твердым и властным. Скорее испуганным и не уверенным. Старик замер на месте, но не проронил ни слова. Он не жаловал царицу и не пытался даже этого скрыть.

Лира сморщилась и буквально кинула в руки старика сверток.

— Жизнью отвечаешь за нее, понял?!

Лира властно взмахнула рукой, и вся процессия медленно удалилась. Старый слуга вначале опешил, а после даже обрадовался, что так вышло и малышка угодила в итоге в его руки. Он отодвинул покрывальце и умильно посмотрел на личико маленькой девочки.

— Вот так ты и появилась, Этэри, — вздохнул он, — что-то будет дальше?

Ребенок словно услышал его нежный голос и сморщился. Хотел было заплакать, но слуга начал укачивать малышку и Этэри снова уснула.

— Ну ты и суслик, — тихо засмеялся старик, — а кто у нас суслик? Правильно. Каждый суслик- агроном. Будешь теперь мною командовать как тебе вздумается. Ночами спать не давать. То животик, потом зубки. Охо-хох.

Он медленно направился по коридору. Старый слуга шел домой. Он не жил уже давно в замке. У него был свой отдельный небольшой понтон, прикрепленный к кругу, на котором располагался дворец. Туда он и нес малышку Этэри. Теперь его дом и ее дом.

— Идем искать суслику кормилицу, — ласково ворковал он со спящим свертком, — а то суслик сам меня съест без остатка, когда проснется голодным. Мамку твою жалко. Ох, жалко. Сгубили такую прекрасную девушку.

В пять лет Этэри была пухленькой очаровательной девчушкой. Она ходила хвостиком за своим опекуном и часто встречалась с родной сестрой Линой.

Царевна достигла в то время уже возраста одиннадцати лет и была маленькой копией матери. Тоненькой словно тростинка и с таким же надменным личиком, которое, кстати, смотрелось очень миленьким. Просто в своем возрасте Лина улыбалась еще чаще, чем уже ее мать. И была приветлива и внешне добра, что часто обманывало людей, которые не могли не умиляться при виде этой милой девчушки.

Лина уже была окружена множеством самых сильный учителей и прилежно училась. В ней обнаружилась сильная магия, что не могло не радовать мать и отца. Самые искусные маги были собраны во дворце для ее обучения. Самые сильные книги и свитки собирались по всему миру, для ее нужд. Самые невероятные заклинания, как драгоценности, хранились в тайниках царя Филиппа. И все для нее — любимицы Лины, для наследницы. На руку Лины уже было заявлено несколько сотен самых выгодных предложений.

Лина иногда любила развлечься тем, что забиралась в самый дальний край библиотеки и перебирала карты с изображениями и характеристиками претендентов на ее руку. Она была царевной и наследницей богатейшего и влиятельнейшего царства. Ей с детства внушали, что она обязана блюдить интересы своего народа. И в нежном возрасте одиннадцати лет, она еще не понимала той важности выбора будущего мужа и союзника и смотрела на все как на забавную игру.

— У этого нос хорош! — разглядывала она карточку и смеялась, — но уши торчком.

— Толчком, — вторила ей малышка Этэри и тоже пыталась забраться поближе на стул, рядом с сестрой.

— Фух, какая ты толстая и тяжелая, — помогла ей забраться выше Лина, — ты больше походишь на кухарку, чем на важную особу.

Малышка Этэри ничего не ответила сестре, она попросту не понимала, о чем та так быстро разговаривает. Чем Лина часто бессердечно пользовалась, стоило девочкам остаться наедине. Она бессовестно могла оскорблять малышку и даже посмеиваться над ее пухлостью и за это ей ничего не было.

Этэри загребла много разбросанных карточек и стала их перебирать и раскладывать по одной ей известной схеме. Лина скучающе наблюдала за ее действиями.

— Какая же ты глупая, — облокотилась царевна локтями на стол и подперла тонкими ручками острый подбородок, — все-таки. Ты играешь с изображениями самых завидных женихов водного мира. И даже не подозреваешь, что им не ровня. Это все для меня. Я тут главная. Хотя…

Лина задумалась, глядя как заплетены густые вьющиеся волосы Этэри в две аккуратные косички.

— Надо спросить отца, что он думает по поводу твоей судьбы?

Этэри даже не слушала рассуждения сестры. Лина была намного старше и уже и рассуждала иначе. Царевна уже задумывалась над важностью своей персоны в водном царстве и какой ажиотаж начнется, когда она вступит в пору обручения.

По правде сказать, она уже пребывала в томительном ожидании, когда же ей исполниться шестнадцать и тогда начнётся настоящая борьба государств за ее руку. Девочка любила внимание к себе и особое отношение. И ей нравилось часто повторять Этэри, что именно она тут главная. Та лишь забавно морщилась и согласно кивала, повторяя движения головы сестры. Лину это забавляло.

— Думаю отец выгодно тебя пристроит. Как никак все же, хоть и не наследница, но тоже царской крови. Тобой можно выгодно заткнуть какую-нибудь дыру.

Этэри рассмеялась и раскидала ручонками все карты по столу. Ей нравилась эта забава, складывать все стопочкой, а после раскидывать и смотреть как картинки разлетаются в разные стороны.

— Пухлая мелкая, дурочка, — смеялась вместе с Этэри Лина, — ты такая толстая, что тебя еще надо будет постараться выдать замуж.

Один бантик развязался, и лента свисала низко со стула. Этэри даже не обратила на это внимания. Она была полностью поглощена игрой. Лина натужно вздохнула и встала. На самом деле ей нравилась забавная младшая сестренка. За нею было интересно наблюдать и она была доброй и улыбчивой. А еще, в чем Лина никогда не признается вслух, она казалась Лине красивой.

Да и именно красивой, отчего та упорно внушала Этэри, что она толстая и страшная. Густые волнистые волосы у Этэри были насыщенного каштанового оттенка. Волосы Лины же были темно русыми и совершенно ровными. Как у большинства населения ее царства.

Лицо Лины было узко и длинно, оно очень отличалось от пухлого круглого личика сердечком Этэри. Единственное, что нравилось Лине в себе, так это нос. Он был таким же стандартным как у большинства людей, населяющих ее государство — тонким, ровным и длинным. Не то что у Этэри — пухлая пуговка, да еще и курносая.

Зато глаза! Этэри обладала огромными круглыми как тарелочки яркими глазами. Их цвет так и не установился. Он зависел от времени суток и настроения самой девочки. То они плескались небесной синевой, то наполнялись грозовой свинцовой темнотой. Но чаще были серыми или зелеными, словно молодая весенняя листва. Глаза же самой Лины никогда не меняли даже оттенка. Они были точной копией глаз ее матери. Красивые, но холодные сапфиры.

Ученые маги говорили, что обладательницы таких глаз непременно обязаны проявить особый талант в магии. Но Этэри было уже пять, а магии в ней так никто и не заметил. Даже провели пару раз тестирование, но даже всполоха самой слабой голубой искорки не проскочило между ее пальчиками. Этэри была пуста.

Тем она еще больше нравилась Лине. Царевна хоть и насмехалась над малышкой, но она все еще сама была ребенком. Одиноким царским отпрыском, который улучал редкие минуты на безделье и прятался в дальние углы дворца, чтобы побыть одной.

Лине нравилось проводить время с сестрой. Это не нравилось ее матери, но это очень радовало ее отца. А Лина уже сейчас прекрасно понимала, что власть содержится полностью в руках Филиппа. А мать так, лишь сосуд для производства наследников. Причем, как оказалась, достаточно непродуктивным. А царевна власть любила уже больше матери и предпочитала угождать именно отцу.

— Какая же ты растрепанная, Этэри.

Взялась Лина за развязанную ленточку и потянула. Лента легко выскользнула из мягких волосиков.

— Ну надо же, — расстроилась Лина и поджала тонкие губки, — совсем выскочила.

Девочка медленно расплела косу Этэри, пропуская ее волосы через пальцы.

— Такие мягкие, — царевна наклонилась и вдохнула леденцовый аромат волос малышки, — и так вкусно пахнут. Загляденье.

Этэри сидела и разглядывала изображения на картах, а Лина расплетала ее и играла мягкими волосами.

— Какие длинные? — подняла она локоны Этэри вверх, — а так и не скажешь.

Когда косы были расплетены полностью, малышка неожиданно соскочила со стула на пол.

— Что случилось? — всполошилась Лина.

— З. — указала вдоль шкафов с книгами пухлой ручонкой Этэри, — з-з-з.

Лина непонимающе пожала тонкими плечиками. Ее глаза неотрывно смотрели на каштановую кучерявую копну сестры. О таких шикарных локонах можно лишь мечтать. Какой бы она была красавицей с такими волосами? Но они достались ее младшей сестре — бесприданнице. Несправедливо.

Этэри не стала дожидаться пока Лина поймет ее и побежала вдоль шкафов в поисках того, что так тревожило ее. Царевна разозлилась.

— Нельзя прислуге носить длинные косы, — сказала она себе под нос, — а Этэри все равно, что прислуга мне. Я тут главная. Упрошу отца выделить сестре место среди моих прислужниц.

Лина пошла следом за малышкой. С полки взяла ножницы.

— Этэри? — звала она малышку, — ты где?

Малышка стояла в конце прохода и явно прислушивалась. Она решала куда идти дальше. Лина подошла и схватила Этэри и начала щекотать.

— Ах ты проказница маленькая, куда убежала?

Этэри громко хохотала и выворачивалась. Лина подняла ее и поставила на стул. Отвернула от себя.

— Ты еще маленькая и не знаешь законов, Этэри.

На пол упал локон волос. Следом еще и еще.

— З-з-з, — указал пухлый пальчик налево, — тям. З-з-з.

— Тям, тям.

Поддакивала ей Лина, а сама срезала все больше и больше.

— Служанкам не положено носить волосы ниже лопаток, Этэри. А ты мне хоть и сводная сестра, но все равно статус у тебя как у служанки. Отец тебя держит из жалости. Куда девать? Не на свалку же выкидывать? Я упрошу его поставить тебя ко мне в свиту. Будешь мне лучшей служанкой.

Рядом раздался пронзительный визг. Две воспитательницы наконец отыскали беглянку. Ножницы выпали из рук царевны и металлический лязг отразился звоном в стеклах книжных шкафов.

— Царевна Лина! — хором воскликнули воспитательницы, — как можно? Царевна Этэри? Она же почти лысая!

Этэри повернулась и завидя воспитательниц радостно заулыбалась. Она совершенно не понимала, что происходит и для нее все было весело. Однако увидя, как испуганы лица воспитательниц, сама чуть не расплакалась.

— Что тут случилось?

— Отец?! — испуганно отшатнулась Лина, — она никак не ожидала увидеть тут царя.

— Детка!

Из-за спины выскочил старый слуга и схватил девочку на руки.

— Что с тобой?

Этэри сложила пухлые ручки перед собой и крутила головой во все стороны. Вокруг сразу оказалось столько взрослых, и все смотрели на нее. Кто испуганно, а кто и грозно.

— Лина, — Филипп возвышался скалой над хрупкой одиннадцатилетней дочерью, — ты зачем это сделала?

— Прислуге по закону не полагается носить длинных волос, — лепетала Лина, переводя дыхание, — я хотела просить вас, отец, поставить Этэри ко мне в свиту. Я люблю ее как сестру и нам будет вместе весело.

Филипп оценивающе смотрел на дочь. Ее бледное испуганное личико, поджатые губки и на глазах капельки слез.

— Она и есть твоя сестра, — спокойно ответил он и поманил к себе рукой.

Не мог Филипп злиться на Лину. Она в его глазах всегда представала ангелом во плоти. Он беззаветно обожал свою наследницу. Лина тут же приникла к его боку и прижалась головой к руке.

— И она не может быть в твоей свите. Этэри тоже по статусу царевна.

Мягко сказал Филипп и посмотрел на своего верного слугу. Тот тяжело вздохнул и прижал к себе притихшую Этэри крепче. Он никогда не доверял царице Лире. Отныне к этому списку прибавилась еще и царевна Лина. Уж его не обманет это милое личико.

— Ну это лишь волосы, — погладил он коротко остриженную шевелюру малышки и улыбнулся, — они отрастут.

— Отрастут, — подтвердил Филипп. — а ты Лина.

— Простите, — всхлипнула Лина и уткнула лицо в бок царю, — я не знала. И думала…

Лина даже не думала ничего и все знала на самом деле. Просто ее взбесили красивые локоны Этэри. Филипп всегда верил дочери и не мог на нее долго злиться. Старому слуге нельзя было злиться на царевну по статусу. Но он не был столь же наивен, как его ученик.

— Ничего, — мягко обнял дочь Филипп, — вы такие дружные у меня девочки. Так хорошо вместе играете.

— Я так люблю, сестренку, — блеснула глазенками Лина, — я теперь знаю и больше так не буду.

— Ну вот и все разрешилось.

Филипп довольно хлопнул себя по бедрам. Этэри хоть и была главной участницей данных событий, но совершенно не разделяла общего внимания к нему. У нее был совершенно иной интерес. Она поняла, что ее манит, как только оказалась на ручках у опекуна.

— З-з-з, — потянула она пухлые ладошки в сторону стеллажа со свитками.

— Что ты там увидела? — вытянул шею поверх свитков старый слуга, — вот глазки молодые зоркие.

— Что там, Икар?

Филипп тоже подошел ближе. Никто не знал почему царь и его верный Икар оказались в старой библиотеке. А все потому, что несколько человек поступили в лазарет с ужасными последствиями от укусов страшных насекомых.

Сколия — магическое насекомое, внешне похожее на осу, только крупнее и намного опаснее. Жало сколии напоено магическим ядом и оставляет на теле жертвы глубокие ожоги, которые в последствии образуют на месте укуса буквально дыры в теле. Яд невозможно разрушить и во взаимодействии с жидкостями тела он превращается в кислоту, разъедающую жертву заживо.

Филипп в сопровождении верного Икара искали в старой части библиотеки старинные источники по изучению этих насекомых. Скопия — тропическое насекомое, обитающее в жарких островных государствах. И тут эти твари оказались не спроста. Кто-то явно проводит запрещенные эксперименты и подопытные вышли из-под контроля.