Прости, умри, воскресни.

20

— А-а-а, — мямлил он неуверенно, — версий больше нет. Правдоподобных, я имею ввиду.

— Вот теперь я согласен, — спокойно кивнул головой Пири Рейс, — тут нет ни магии, ни ее следов, а также тут нет ни вирусов, ни бактерий.

— Вы хотите сказать, что помещение и сама царица чисты?

Удивленно поднял косматые брови Филипп. Этэри уже перестала бояться и с раскрытым ртом ловила каждое слово. Ее учитель на этот раз кивнул согласно.

— Совершенно, верно, мой царь. Ситуация донельзя интересная. Поэтому я предлагаю тут ничего не трогать, тело оставить как оно есть и покинуть помещение. Есть предположение, что черная ведьма была призвана царицей Лирой и у последней не хватило сил удержать злобный дух в узде. Но это лишь пока версия, вы же понимаете. Однако, призываю к пониманию и терпению. Я точно не знаю, но есть вероятность, что тронуть тело царицы будет опасно для нас, живых.

Филипп долго не размышлял. Царь вообще славился умением быстро принимать решения. Все потихоньку, чего-то боясь, буквально на цыпочках стали покидать покои усопшей. Никто не решился даже задернуть на окнах шторы. Только по приказу Пири Рейса была убрана посуда и еда перед дверью.

И как только повернулся ключ в замке рабочие взялись за кирпичи. Они хотели как можно скорее снова заложить вход в помещения царицы Лиры. Пири Рейс глянул на царя и тот остановил работы.

— Не стоит, — заговорил он, — царица никуда уже не денется, а расследование не завершено пока. Как только все станет более-менее определенно, мы похороним царицу со всеми причитающимися для ее положения почестями.

Вокруг сразу зашептались. Тихо и беспокойно, но до ушей Этэри донеслось. Люди боялись того, что во дворце не погребенный покойник. Царица Лира славилась своей непреодолимой тягой ко всему опасному. Народ просто боялся, что она даже мертвая сумеет выйти из своих покоев и учинить что-то страшное. Так уж повелось, что мертвую ведьму боялись еще больше, чем живую.

Филипп распустил охрану и придворных и захотел переговорить с глазу на глаз с Пири Рейсом. Царь и маг проследили как маги из кожи вон лезут, накладывая охранные чары на входную дверь.

— Как Этэри?

Спросил спустя минуту царь. Маленькая царевна навострила ушки и замерла. Пири Рейс высокий и статный, выпрямился еще больше. Его белоснежный тюрбан был вровень с ростом царя.

— Она справляется, — просто ответил маг.

— У меня к вам деликатная просьба, — неожиданно замялся Филипп.

Пири Рейс на мгновенье остановился, глянул проницательными глазами на царя и кивнул головой.

— Я знаю, — начал царь, — что вы в стане этого предателя Икара.

Царь остановился и тоже посмотрел на Пири Рейса. Маг стоял как истукан, даже мускул не дрогнул на его идеальном лице.

— А что вы думали? — продолжил царь, — разведка у меня не четь вашим способностям, но тоже не плохо работает. И интерес императора Мальборка, — Филип запнулся и даже чуть улыбнулся, подумав об Эдварде, — мне понятен. Я в свете последних событий даже одобряю его. Этэри как не крути не ровня Лине. Ее властности и амбициям. Но вышло так, что Лины сейчас нет и не известно появится она или нет. А если появится, будет ли это в полной мере та, прежняя Лина? Я хочу попросить вас и Икара позаботиться об Этэри. Я сам не верю, что говорю сейчас это. Но Этэри мне дороже, чем она думает сама об этом. И я уверен, что вы сможете ее достойно защитить. Уберегите мою дочь.

Пири Рейс ничего не ответит царю. Он лишь повернулся к нему и низко поклонился. На удивленье для Этэри царь отвесил магу такой же низкий поклон. Словно Пири Рейс и царь Филипп были на равных.

Филипп остался доволен, они договорились. И как бы он не был обижен на своего учителя Икара. Лучшего опекуна ему было не найти для оставшейся дочери. А Этэри шла следом за Пири Рейсом и размышляла. Всего за несколько дней вот так неожиданно лишиться вначале дочери, а после жены. Какой удар для царя Филиппа! И он явно не верит, что Лина будет найдена живой и невредимой. А если и отыщется, то не верит, что это будет та прежняя Лина.

Вот так за одну минуту оказывается, жизнь может разделиться на «До» и «После». Этэри прекрасно осознавала, что царь и его маги понимают, что ведьма вернется. Этэри разозлила и оскорбила ее, дав достойный отпор. Девушке стало так страшно, что она ощутила себя маленькой и ничтожной букашкой. Словно жизнь ее висит на волоске и надо всего бояться и везде оглядываться. А так жить Этэри не желала. Она привыкла дышать широкой грудью свободным духом. Но теперь у нее есть могущественный незримый враг. И он неизвестно где. Одно известно, он в теле Лины. А это значит его можно найти. Вот к какому в итоге выводу пришла Этэри.

Прошло несколько недель и ничего не произошло. Этери все свое свободное время посвящала обучению. С утра она бежала по крышам городских домов на плац к солдатам. Обед проводила за книгами и в лаборатории.

Затем проносилась вихрем сквозь лазарет. Тут она отдыхала, если это можно было назвать в полной мере отдыхом. Не скрывался уже бесценный талант девушки. Этэри одним прикосновением залечивала перелом, от ее плетеных амулетов заживали ожоги и раны, а от улыбки и веселого смеха у всех повышалось настроение и самочувствие.

И снова плац и боевые упражнения до головокружения. Икар и великий маг Пири Рейс только переглядывались между собой и молчали. Эти два выдающихся воина понимали друг друга без слов.

Наступит время, и их ученица окажется лицом к лицу со страшным Злом. Старики не рассчитывали ей помочь. Они точно знали, что как только Зло наберется сил и придет мстить, оно вначале примется за тех, кого Этэри любит всем сердцем.

— К тому моменту, как «Оно» придет к ней, нас уже не будет, — сказал однажды Икар Пири Рейсу.

— Я знаю, мой мудрый друг, знаю, — отвечал ему маг, — я тороплюсь как могу.

Они оба сожалели лишь о том, что обучение Этэри началось так поздно.

День семнадцатилетия Этэри прошел тихо и незаметно. Никаких громких балов и пышных фейерверков. Что, впрочем, никак не отразилось на царевне. Этэри привыкла отмечать все свои праздники в скромной теплой домашней обстановке.

Самым дорогим подарком для девушки оказалось короткое письмо от Эдварда. Пири Рейс уже не разыгрывал смешные представления, находя нечто лишнее в письме от друга графа Граас фон Горица. А царевна после воровато забирала послание от друга сердца, то с полки, то с подоконника, куда оно было «яростно» отброшено магом.

Пири Рейс с Икаром играли в шахматы.

— Научил на свою голову.

Озадаченно почесывал бороду маг и ворчал в то время, как Икар довольно улыбался. Ему еще далеко было до мастерства восточного гостя, но пощекотать нервы уже удавалось. Этэри не отрывала жадного взгляда от письма.

— Эдвард! — воскликнула царевна и мужчины подняли головы, — он приедет ко мне!

Этэри глянула на опекуна, учителя и стушевалась. Опустила взгляд и попыталась невинным голоском словно она воспитанная царевна вымолвить.

— Принц Эдвард из Мальборка, желают погостить у нас.

Икар закатил глаза, а Пири Рейс усмехнулся в бороду. Оба опустили глаза на доску. Пири Рейс передвинул свою пешку на поле В4 и убрал руку от бороды. Волнение выдавало его, он пытался собраться.

Старый вояка Икар почесал веко и недолго думая передвинул свою белую ладью на клетку с адресом С7. Пири Рейс аж подпрыгнул от возмущения. Икар расхохотался.

— Что, дружище, не ожидал, что не попадусь на твою жертву?! Я сразу увидел, что белым не стоит брать эту пешку.

— В таком случае, — все больше раззадоривался Пири Рейс, — мат тебе я поставлю не в три шага, а в пять!

Маг резким движением поднял своего слона и скинул ладью Икара с игрового поля. Но старый вояка ничуть не огорчился. Он так же резко своей второй ладьей, что стояла на поле С1, взял и отфутболил фигуру мага за границы шахматной доски.

— Ты вначале объяви мне шах. — победоносным голосом провозглашал он на всю кухню своего дома, — на игровом поле, между прочим, перевес по белым фигурам!

— Вот и я о том же, — вытянул губы уточкой Пири Рейс и смотрел на доску словно на нечто очень важное, — слишком, много, лишних, белых, пешек, — выдавил он, чеканя каждое слово по отдельности и сделал-таки свой ход.

— Я пойду погуляю, — спрятала письмо Этэри в книгу и встала.

Игроки тут же оторвались от захватившей их партии.

— Я дал добро на погребение царицы Лиры, — сказал вдруг Пири Рейс, — решил, не омрачать твой праздник. Пару дней лишнего ожидания ей не причинят лишнего вреда.

Икар усмехнулся, глядя на мага.

— Это точно, — кивнул он головой.

Но Этэри эта новость почему-то не понравилась. Все испытания и исследования не принесли никаких результатов. Даже маг Пири Рейс не обнаружил ни в покоях царицы ни на ее мумифицированном теле ничего угрожающего для царства. Царицу Лиру было решено похоронить по всем законам Морского царства.

— Я волнуюсь, — просто сказала девушка и вышла.

Этэри отнесла книгу в старую библиотеку. Она уже мечтала, как снова встретится с Эдвардом и как оба возьмутся за расследование этого запутанного дела. Ни Лины, ни ее тела так и не было найдено.

Царевна шла по древнему городу и размышляла. А что, если все-таки что-то приключится? Но что может приключиться? Фантазия Этэри спотыкалась на этом месте, и девушка еще больше начинала нервничать от неизвестности. Не может же всё-таки тело мертвой царицы вечно находиться во дворце.

Несколько слуг сбежали от страха из дворца. Особо нервным стало казаться, что они слышат и даже видят, как мертвая царица ходит по коридорам. Хотя на самом деле ничего подобного не было!

Этэри лично несколько раз провела ночь у входа в покои усопшей и ничего не происходило. Зато страшных историй плодилось как саранчи на пшеничном поле день ото дня. Вот поэтому Пири Рейс и принял такое решение. Ситуация выходила из-под контроля и слухи начали распространяться за пределами Морского царства. Одна сплетня хуже другой. Вплоть до того, что царь Филипп спит в покоях с мертвым телом жены. Этэри остановилась вздрогнула от нахлынувшего холодного ужаса и пошла дальше.

Ноги сами собой привели ее в лазарет. Сегодня вечером он больше напоминал веселый кабак, чем лечебницу. Вокруг одной занятой койки, на которой лежал с высоко поднятой полностью перебинтованной ногой молодой паренек. Юркий и остроглазый он гоготал во всю глотку. Толпа народу вокруг него шумела не меньше.

Царевна подошла и пристроилась сбоку. Тема разговора все не менялась. Хотя прошел не один месяц.

— Спалить ее и делов! — выкрикнул кто-то рядом с Этэри и даже руками дернул.

— А я о чем говорю, — раздался голос из толпы в ответ, — не велик урон царскому дворцу. В миг отстроят. А нет ничего могущественнее и надежнее очистительного огня!

Этэри стояла и слушала молча. Идея с огнем, ей понравилась больше, чем помпезные похороны. Но еще больше ее удивляла способность узнавать некоторыми городскими пронырами свежайшие новости из дворца.

— Еще не решен вопрос с царевной наследницей.

Молодой тонкий девичий взволнованный голосок как-то выдвинулся поверх всех остальных громких. Это сказала девушка в сером чепце, что сидела на кровати больного. У нее был тонкий длинный вздернутый носик и бледные почти белые брови, и реснички. Девушка была невзрачной, но с миловидными чертами лица. Все разом притихли и уставились на нее.

— Вот что я вам скажу, — повел по горизонтали рукой паренек с переломанной ногой, — в тот день.

Даже Этэри затаила дыхание, после его таинственного вступления. Казалось, в эту секунду все одновременно перестали дышать. А остроглазому только и надо, чтобы его слушали. Он удобнее устроился, поправил поврежденную ногу и продолжил.

— В тот день. Когда это случилось. Я рыбачил у берега у восточного якоря. Ну тот, что стоит рядом с мостками, связующими город с берегом.

Вся толпа тихо ухнула. Кто не знает мостков, связующих город с берегом? Таких мостков было не много, и они обычно даже не охранялись. Потому что умный человек на берег ни ногой! Этэри знала об этом месте, потому что однажды Лина утащила ее на землю обманом, когда та была еще малышкой.

— А ты почему не был на празднике? — возмутилась беленькая девушка.

Остроглазый скривился, словно ему в рот положили нечто кислое.

— Тю-ю-ю, чего я там не видел. Всякие там рюши да цацки, это для девчонок. Во что одеты придворные, а сколько дорогих украшений у царевны. Толпа и гвалт голавля пригнал ближе к берегу. Вот это интереснее!

Парнишка так реалистично показывал руками, как он ловко вытягивал рыбешки одну за другой, что все смеялись и держались за животы.

— А потом, — выпучил он глаза и выставил руки вперед, — как ухнет все вокруг!

Снова вкруг тишина и замершие взгляды. Парень явно умел держать слушателей в напряжении.

— Гляжу назад, а там ряд крыш р-раз и вниз! Ничего не пойму, что происходит! А тут бах! И второй ряд крыш ух вниз просел. Я как понял, что это улицы уходят под воду, аж колени задрожали. Побросал все удочки и побежал. Бегу, значит бегу и думаю. А куда я дурень бегу! В город надо, в город, а я чуть на землю не выскочил козлом окаянным.

Некоторые хохотнули, но тут же снова наступила тишина.

— Остановился значит, оборачиваюсь. А небо уже кострищем охвачено, по самые облака.

Парень повел над головой руками и все разом как завороженные задрали головы. Этэри лихорадочно вздохнула и сглотнула. Воспоминания кинули ее обратно в тот день. Как она спасала принца от утопления. Лина чуть не задушила его. Это была бы первая, значимая жертва черной ведьмы. Убить представителя благородных кровей сложно для ведьмы, оттого и статусно. Принц восстановился, только голос его теперь звучит всегда надтреснуто, словно у него всегда сильно болит горло.

— Ну, думаю, народу там полегло видимо не видимо, а я тут прохлаждаюсь. Развернулся и побежал обратно, а сам не понимаю, что случилось? Отчего такое произошло? И пошла волна.

Парень так рукой волны изображал, что даже Этэри почудилось словно она по волнам на плоту качается.

— Подпускаю я значит одну волну и бах! Прыгаю. Перепрыгнул. Мостки, думаю вот сейчас порвутся и море разнесет их во все стороны. А нет, держится дорожка. Мой дед вязал! И десяти метров не преодолел как идет вторая волна. Я стою, пригибаюсь, жду, жду и бах! Не перепрыгнул, эх. Что-то меня как протрухнуло и не получилось высоко подскочить. Перевернуло ногами кверху и улетел я в мутную воду. Песку, водорослей наглотался, барахтаюсь, булькаю, руками ногами вот так.

Паренек так увлекся собственным рассказом, что подключил и мимику, и руки, и даже больную ногу.

— Ну думаю, погоди, море, вот выберусь! А мостки над головой ходуном, ходуном. Голову высунул, воздуху хватаю, а сам гляжу, так они извиваются змеею, что того и гляди не я им, а они мне все мозги расшибут. И тут сверху над самой моею рожею шлеп, так тихо шлеп, шлеп. Я и замер. Что за диво? Сижу, значит, притих, а самого болтает как картошку в котелке, одна моя башка торчит из воды и смотрю вверх. А сквозь прорехи ступни босые девичьи и голосок такой тихо напевает: м-м-м-м-м…

Парень остановился, оценил напряженный момент и довольный собой продолжил.

— Прошлепала, значит, та дева босая мимо меня, не заметила. Я после выглядываю из-под мостков. Сам в воде сижу, а от напряжения аж губы пересохли.

— Не у тебя одного, — лихорадочно выдавила невзрачная девушка и так же нервно хохотнула, — ну что, чем все закончилось? Закончилось же да? А то пить охота сил нет уже.

— Ну тем и закончилось, — развел руками остроглазый, — что ушла она босая по земле вот так вверх за холмы.

Парень рукой повел, указывая куда она направилась.

— Я единственное подумал тогда. А голос и стан девы той босой никак у царевны наследницы?