Прости, умри, воскресни.

3

— Кто бы мог подумать, — радостно улыбался Филипп, — что малышка Этэри, найдет даже лучшее, чем мы искали. Мы хотели найти информацию, а обнаружили самих насекомых.

Охрана ринулась к полкам, но была остановлена жесткой рукой царя.

— Тихо, — замер он и все замерли, — советую вам отойти подальше и не шуметь. Детей уберите.

Лина как завороженная смотрела во все глаза. Воспитательницы мягко ее оттаскивали, а она вытягивала шею и сопротивлялась. Этэри так же волновалась и проявила больше беспокойства. Она начала капризничать и выворачиваться в руках опекуна.

Филипп аккуратно убрал несколько свитков и вытянул на обозрение всех небольшую стеклянную банку. Внутри ползало много крупных насекомых с желтыми и черными крупными пятнами на брюшках.

Лина распахнула рот при виде такого диковины. Она уже много читала про опыты с насекомыми с наделением их магическими свойствами.

— З-з-з, — указывала Этэри пальчиком на банку.

Малышка не могла еще в силу возраста выразить свои чувства и все ее поведение понимали по-своему.

— А вот и сами сколии собственной персоной, — широко улыбался Филипп и бережно вертел сосудом, — вот это находка!

— Кто-то их спрятал сюда, — сказал Икар, не отрывая взгляда от царя.

— Мы выясним, — коротко заключил Филипп.

Царь подошел к малышке Этэри и закрыл все обозрение для посторонних своею спиной. Икар и царь обычно не спорили ни по какому вопросу и вместе всегда проверяли все догадки. На счет скопии тоже были общие подозрения.

Икар нежно перебрал все пальчики маленькой девочки и оба взгляда остановились на указательном пальчике. На средней фаланге словно укусил комарик. Припухлость появилась сама собой, Этэри не кусал ни комар, ни иное насекомое. Старый слуга взвел кверху бровями и всего. А царь едва кивнул головой.

— Все ясно, — как можно тише старался говорить он, — больше не стоит искать. Лира.

Царица была кровным опекуном маленькой девочки и даже не подозревала насколько тесна связь между нею и Этэри. Любая травма полученная одной тут же проявлялась и у другой.

Царица после появления на свет малышки Этэри словно сошла с ума. И как обезумевшая накинулась на магическую науку. Что она искала? Что пыталась доказать или что создать, никто не знал. Но Лира понемногу сходила с ума. От ревности, от злости, от бессилия.

Филипп понял, что это царица проводила опыты с опасными насекомыми и вероятно одно выскочило из банки и ужалив Лиру вылетело в окно. И прежде, чем было убито, успело ужалить несколько простых людей.

Для царицы, наделенной магией и обученной укус не представлял ничего серьёзного, обожгло болью, образовалась припухлость, максимум ожог. Для малышки Этэри и того меньше, на ней проявились лишь легкие следы травм кровной опекунши. Чем часто и пользовался царь, узнавая об опасных увлечениях супруги.

А вот для простолюдинов все может окончиться крайне печально. И надо было что-то предпринять и срочно.

— Выставить охрану, — скомандовал царь и поставил сосуд со скопиями на стол у окна.

В старой части библиотеки тут же образовалось некое напряжение. Большое скопление военных с оружием.

— Привести сюда царицу, — отдавал распоряжения Филипп, — одну!

— З-з-з, — вытягивалась всем тельцем Этэри и капризничала, — когда Икар уносил ее из библиотеки.

— Все хорошо, моя лапушка, — гладил полные бедрышки и успокаивал малышку Икар, — устала моя хорошая. Идем отдыхать, идем.

Но Этэри не унималась. Старый военный вынес ребенка на улицу и пошел вдоль стены, а Этэри буквально выворачивала голову. Мужчине даже пришлось положить свою ладонь ей на макушку и прижать ближе к своей груди. Никогда Этэри не была такой взвинченной. Это очень беспокоило старого опекуна.

Но вдруг она резко успокоилась и обмякла. Икар остановился и поправил ребенка на руках. Этэри было пять лет, и она была далеко не из легких малышек.

— Пойдешь ножками? — спросил он.

— Да, — ответила Этэри, и он поставил ее на ноги.

Девочка выглядела немного странно. Короткие курчавые волосики буквально образовали вокруг ее головки пружинистый шар. Глазки лукаво и довольно блестели.

— Все, — расставила ручонки Этэри и довольно улыбнулась, — з-з-з теперь хорошо. Этэри больше не больно.

Икар поднял голову и увидел, что стоят они прямо под окнами старой библиотеки. Мужчина ничего не понял, но он был рад, что малышка успокоилась и больше не капризничает. Он взял Этэри за ручку, и они вместе пошли домой.

Лира не сопротивлялась. С царственным достоинством она вышагивала по коридорам в сопровождении конвоя своего мужа и царя Филиппа. Уже давно между ними не было ни согласия, ни лада. Муж совершенно забыл дорогу в ее покои. А она, между прочим, не была еще пожилой женщиной. Она могла бы еще попытаться забеременеть и наконец осчастливить своего царя сыном. Но для того, чтобы это случилось нужно двое. А Лира в последний год совершенно одна засыпала в своей холодной постели.

Филипп стоял у дверей старой части библиотеки как вкопанный. Только взгляд выдавал степень его ярости. Жена подошла, он лично открыл дверь и впустил ее в помещение. Военные остались за дверью.

Первым делом как муж и жена остались наедине, он взял ее руки в свои.

— Ох, — издала она удивленный протяжный стон.

— Что это, — развернул он ту руку, на которой был замотан бинтом палец.

— Поранилась, — просто ответила Лира, — когда вышивала флаг с гербом нашего царства.

Филипп, поглядывая на жену стал медленно разворачивать бинт.

— Так волнительно, — комментировала его действия Лира с легкой издевкой в голосе.

Царь никак не реагировал на ее слова. Он развернул повязку и внимательно осмотрел рану. Это явно была рана от жала насекомого.

— Я так понимаю, — потянул он Лиру за руку вперед, — ты поранилась вот этими иглами. Когда вышивала.

Оба замерли. На столе стояла абсолютно пустая банка. Крышка лежала рядом на столе. Насекомые исчезли. Филипп схватил сосуд и заглянул в него. На дне не осталось даже лапки или хотя бы крылышка. Абсолютно ничего, что могло бы стать доказательном преступления Лиры.

— Какой конфуз, — сказала Лира с максимально невинным выражением лица.

— Они исчезли, — поставил банку на стол Филипп.

— Кто они?

— Не делай вид, что не знаешь, Лира. Это все равно не освобождает тебя от ответственности, хотя бы передо мною. Ты отправишься в лазарет, и приложишь все усилия, чтобы вылечить тех несчастных мирян, которые умирают теперь по твоей вине.

— Я, конечно, не совсем понимаю, — неуклонно гнула свою линию царица, — но сделаю все что от меня требует мой царь.

Филипп больше не удостоил жену ни единым взглядом. Он приказал солдатам сопровождать царицу в лазарете, а сам вышел быстрым шагом прочь. Филипп ничего не понимал. Куда могли подеваться опасные сколии? Нужно срочно призвать совет магов и создать магическую защиту от этих опаснейших тварей, которых создала невесть для чего Лира. И все провернуть так, чтобы имя царицы даже не было произнесено шепотом.

Никто не догадывался что переполох был на самом деле напрасным. Сколии, выбравшись из заточения ровным рядком убрались восвояси в свою далекую южную страну. Им тут было очень плохо. Они страдали и это остро ощутила лишь одна маленькая девочка. Этэри ощущала их дискомфорт и отчаяние, а еще она чувствовала, как им хочется домой. Она не могла в силу возраста это объяснить словами, а даже если бы и сказала что-то, ее никто бы не понял.

Как так у нее получилось, что крышка оказалась открыта и откинута на столешницу никто не смог бы объяснить. Тем более сама малышка. Она просто хотела помочь и всего. Тем более никто и никогда не сможет заподозрить Этэри в том, что она стала ненароком спасительницей Лиры от гнева царя Филиппа.

Когда Лина отметила свое шестнадцатилетние, Этэри исполнилось одиннадцать. И выглядела она не менее забавно, чем в пять лет. На фоне утонченной царевны наследницы она оставалась толстопятой пухляшкой. С носиком пуговкой и широко расставленными огромными ясными глазками.

Икар не искушал больше судьбу, зная завистливый нрав наследницы и не позволял волосам Этэри отрастать ниже плеч. Девочка любила вплетать в кудряшки перышки, ленточки и заплетать тонкие косички. Бегала она чаще босиком в коротком ярком сарафане. Все уже знали Этэри, все ее привечали и все ее искренне любили.

— Доброго дня, Этэри! — махал рукой мясник.

— Доброго дня дядь Малюта, — звонко кричала девочка, пробегая мимо, — как ваш палец?

— А ты глянь! — снимал мясник Малюта Скуратов тяжелую кожаную перчатку и выставлял вверх палец, — как новый!

Этэри звонко смеялась и бежала дальше.

— Бедняжка.

Присела она возле облезлой кошки и осторожно гладила ту по бокам. Накануне ее случайно хозяин обжег кипятком и шерсть на спине сошла вместе с кожей. Ранки кошки чем-то обработали, но видно было, что она испытывает ужасные боли и лекарство ей плохо помогает.

— Тебе так плохо, мне тебя очень жалко.

Этэри еще немного погладила животное и кошка стала как-то активнее мурлыкать и даже в желтых глазах ее засветились огоньки. Девочка встала и побежала дальше, а облезлая кошка покрутилась на месте, нашла удобное местечко и стала вылизываться словно она и не была больной до этого. И никто не обратил внимания на то, что ранки на спинке животного порозовели и перестали сочиться.

Маленькая царевна кого пожалеет, всяк выздоравливает. Тронет сломанный стебелек и убежит, тот поднимется словно и не был переломлен пополам.

Однако никто не связывал неожиданные выздоровления людей, животных или растений с Этэри. Она часто бывала в лазарете и после происходили просто чудеса. Но ни разу никому не пришла мысль, что все не просто так. Маги и лекари были уверены, что это их лекарства помогают. А кто считал животных и птиц или растения, неожиданно вставших после травм? Никто! Потому что у Этэри магия так и не проснулась. Абсолютно пустая девочка.

Только простые не магические миряне отчего-то обожали её и всегда бесконечно радовались стоило Этэри оказаться рядом. Люди старались дотронуться до нее или хотя бы постоять рядом. А кому она в ответ помашет рукой у того в течении дня всегда что-то хорошее случалось. Этэри была любимицей простого городского люда.

Иногда она играла с детьми простолюдинов и встречались разные дети. У бедняков даже самого богатого царства всегда были проблемы. Недостаток пищи, невозможность хорошо одеваться, учить грамоте детей и просто вовремя лечить их болезни и травмы.

На бревне сидела девочка ровесница царевны.

— Пошли играть, — подбежала к ней Этэри.

Девочка насупилась и опустила головку.

— Иди ты, — отмахнулась она от царевны, — нарядная, а ума нет.

— Ты чего такая грубая? — возмутилась Этэри.

— Оставь ее, — подбежала гурьба таких же босоногих друзей, — это Светланка. У нее ножка кривая.

Этэри послушалась друзей, игра была интересная и захватывающая, но, когда уже шла обратно, Светланка все сидела на том же самом месте. Царевна села рядом.

— Смеяться будешь тоже? — насупилась Светланка.

— Почему? — спросила ее Этэри.

— Ну как? Всем смешно как я хожу.

— А как ты ходишь?

Светланка не стала отвечать, а просто выставила вперед свои ножки. Одна нога была странно кривой. Девочка ее сломала еще давно. Но она неправильно срослась и стала болеть и так было очень плохо ходить.

— Ой, — наклонилась Этэри, чтобы ближе глянуть на такую странную ногу.

Потом она выпрямилась и отвязала с виска красивую веревочку с бусинками. Светланка как завороженная смотрела на такую красоту. Украшений в ее семье таких конечно же не было. А новая девочка взяла и своими руками привязала веревочку к ее волосам.

— Как красиво! — восхитилась Этэри, — на твоих светлых волосах намного лучше смотрится. Давай дружить? Я Этэри.

— Давай, спасибо, — рассматривала и не могла нарадоваться подарку, — А я Светланка.

Вечером Этэри рассказала какая беда у ее новой подруги Икару и как заведенная упрашивала помочь, потому что ей — Этэри очень неудобно бегать со Светланкой, когда та сидит.

Опекун долго смеялся над маленькой хитрюгой, но ему нравилось, что Этэри пошла в отца. Была такой же внимательной и сострадательной к простым людям. Он обещал непременно помочь.

В лазарете девочке провели ряд магических и хирургических операций. Этэри переживала и не находила себе места, пока ей не сообщили, что все прошло неожиданно легко и пациентку больше нет надобности держать.

— Это потому, что я все время держала в руках твой подарок и молилась, — доказывала Светланка Этэри свою правду.

Но царевна сама не верила. Она же слышала, как хвалились колдуны, что сегодня магия особенно чистая и сильная и как маленькой девочке повезло. Мать и отец Светланки затискали Этэри в объятиях и низко кланялись старому солдату за проявленную доброту.

— Все она, — оправдывался Икар, — попробуй ее не послушать. У нас же каждый суслик — агроном. Да, Этэри?

А царевна зажимала головку в плечиках, крутилась как юла и посмеивалась. Она была счастлива. И так она иногда дарила свои украшения с волос людям. И все берегли их как самые сильные обереги. И они именно так и работали. Только высшее общество царства совершенно не обращало внимания на маленькую царевну бесприданницу.

Пока она никого не интересовала. По возрасту мала. Разве что позже, вдруг по политическим надобностям пригодится? Как любила говорить Лина: «Отдать замуж то, что не нужно, за того, кто выгоден». Благо Этэри по малолетству не понимала смысла этой заковыристой фразы и всегда пребывала в прекрасном расположении духа и с каждым годом все больше любила свою сестру.

— Где тебя носит? — увидела Лина Этэри.

Та так торопилась на встречу, что забыла обуться. Вернулась за туфельками. Забыла букет. Вернулась. Так спешила, что порвала сарафан. Вернулась.

— Фу-у-у-х, — вместо ответа выдула Этэри.

— Сегодня день, когда я становлюсь невестой, — торжественно говорила Лина с гордостью, — ты представляешь какой конкурс начнется на мою руку и сердце!

Этэри ничего толком не понимала. Ее больше интересовали бабочки, что кружились над цветами в клумбе.

— О-о-о! — выдала она в ответ.

— В двадцать один я выйду замуж, — смотрела на себя в зеркало Лина, проверяя, чтобы все было идеально, — и это будет самый достойный мужчина во всем нашем мире.