Разрушитель

Глава 3 Пылевая мясорубка

И до схватки было ясно, что я окреп, но после резкого прыжка к пятидесятому уровню требуется время, чтобы приноровиться к переменам, оценить возможности заново. Лишь поэтому не хотелось лезть на рожон — пока силы не восстановлены полностью, а тело в разладе с самим собой.

Теперь же, раз вляпался, с троицей следовало разобраться как можно быстрее, пока не подоспели остальные.

Отпустив горло пожирателя, шагом в сторону прикрываюсь парализованным телом от возможного нападения. Мало ли что могут швырнуть его «приятели». При разрыве физического контакта ручеёк энергии ощутимо слабеет, но пульсирует, связывая меня с жертвой призрачной пуповиной. Подпитка бодрит. Жаль, что её маловато: исправить скверное состояние одним «Душеловом» не выйдет, по возможности лучше обойтись без магии.

Но если всерьёз припрёт — придётся выжать из себя все капли и крохи энергии.

Спешивший на помощь шатун выскочил из-за жертвы слева. Вернее, попытался. Подгадав момент, я резко боднул пленника плечом в грудь. От столкновения стального наплечника с тяжёлой неповоротливой тушей зубы неприятно лязгнули, но сработало как надо — едва шевелившегося под «Душеловом» противника отшвырнуло прочь. Причём даже сильнее, чем я рассчитывал. Снарядом он врезался в напарника, и оба покатились по земле, переплетаясь корявыми конечностями.

Последний оставшийся на ногах пожиратель попёр тараном, размахивая палицей направо и налево, разгоняя пыль и ветер. Стылый воздух не позволял ему чересчур резвиться, удары казались замедленными. Но оставались достаточно опасными и мощными, чтобы переломать кости или разбить голову.

Шаг вправо, быстрый удар сверху вниз. Привычные к рубке руки делали своё дело: лезвие впилось в незащищённую бронёй голень твари. Удачно сработала «Беспощадность», и усиленный удар прошёл сквозь жёсткую плоть и кость, отсекая ногу напрочь. Потерявший равновесие шатун завалился навзничь, из обрубка брызнула вязкая жидкость, заменяющая ему кровь.

Ручеёк энергии от «Душелова» вдруг иссяк. Только сейчас я осознал, что раньше, до пятидесятого уровня, умение нередко сбивалось при нарушении концентрации, но теперь поводок держался прочно, позволяя продолжать бой с другими противниками — одной уязвимостью меньше.

Сбой произошёл из-за прямого вмешательства со стороны.

Резко повернув голову, я оценил изменившийся расклад сил. Так и есть — ещё несколько тёмных силуэтов проступило из коричневой пелены воющей бури. Проклятье. Впрочем, ожидаемо. Но руки прибывших сжимали не палицы, а посохи. То ли маги, то ли шаманы. Не доводилось таких шатунов встречать раньше, и в голове сразу вспыхнул маячок тревоги. Опасность нового недооценивать не стоит.

Заметив, как одна из коренастых фигур вскинула посох, я длинным прыжком сместился за ствол дерева. Оглушительно рвануло — едва успел присесть, как часть древесины над головой брызнула щепой и обломками. В месте удара заплясали тёмные молнии, обугливая свежую рану и испаряя выступившую влагу.

Тут же сработал «Щит льда» — несколько голубовато-ледяных скорлупок размером с ладонь возникло в воздухе на пути снарядов, отразив их и разлетевшись в клочья. Резкий отток энергии из-за автоматической активации умения заставил пошатнуться. Чёртова пассивка с её специфическими плюсами и минусами. Пожалуй, я смог бы сейчас удрать, перебегая от дерева к дереву, используя их как прикрытие, пока не оторвусь на приличную дистанцию. Я быстрее этих тварей… но слишком зол для бегства. Да и вряд ли они прекратят погоню. Не говоря уже о том, что пожиратели — законная добыча, шанс поправить здоровье не только «Душеловом».

Не подведи, Алан!

Швыряю «Плеть боли» — ради «Метки еретика». Заклятье хлещет по одному из шаманов призрачным щупальцем — тот как раз вскидывает разгорающийся мертвенно-зелёным светом посох, явно готовя какую-то магическую пакость. Не успевает. Плеть с силой бьёт ему в грудь, заставляя отшатнуться, перескакивает на соседнего воина, затем впивается в следующего за ним, одаривая всех помеченных «Фантомной болью» — пакетом из дезориентации и ослабления способностей.

«Теневой прокол» бросает меня прямо сквозь древесный ствол, свободным от препятствий туннелем пробивая пространство на пару десятков метров, и выносит за спиной врага. Откат едва не сбивает с ног — слишком много энергии поглощает божественное умение. Быстрый разворот болью рвёт протестующие мышцы, простреливая плечи и позвоночник; «Пламень» впивается между основанием шеи и плечом твари. Вдвое усиленный «Теневым проколом» удар с сухим хрустом перерубает жёсткий хребет. Вырвав чужую жизнь и передав её часть мне, заёмная энергия «Жажды крови» пронизывает тело разрядом электрического тока. Она смывает усталость, словно грязную тряпку, затыкавшую артезианскую скважину со свежей водой. Приток энергии столь силен, что сознание на миг меркнет, прежде чем разгореться вновь с ещё большим пылом.

Заторможенных «Фантомной болью» соратников бесцеремонно отталкивают другие шатуны, спеша ввязаться в бой. Их больше, чем показалось вначале — буря скрывала истинное число, и теперь они рвутся ко мне со всех сторон. Для сомнений сейчас нет места. Эти десять секунд, пока работает «Жажда», нужно потратить с максимальной пользой.

Отпрыгиваю, уворачиваясь от сыплющихся ударов, парирую и бью в ответ, целясь в наиболее уязвимые точки, подсвеченные «Уловкой ассасина». Горло шатунов не способно издавать звуки, мы сражаемся молча, но шума хватает и без криков. Скрежет и звон оружия не затихает, хрустят панцири из зачарованной древесины, разлетаясь осколками под стальным натиском; пылающие ненавистью глаза-гнилушки горят в пылевой завесе призрачным огнём.

«Щит льда» рьяно перехватывает пропущенные выпады — их слишком много, невозможно ответить на всё. Удары столь сильны, что сразу становится ясно: долго на защитное умение рассчитывать не стоит. Двигаться приходится на пределе скорости, реальность воспринимается набором отдельных кадров.

Вот в воздух взмывает отрубленная конечность, костистыми пальцами сжимающая палицу. Вот в облаке щепы надвое с треском разлетается подставленный для блока посох шамана, а лезвие меча, продолжив натиск, сносит врагу половину черепа. Вот вспыхивает от выпущенного почти в упор «Копья пламени» воин, налетевший с тыла и замахнувшийся костяным мечом — горит огромным ярким факелом. Огненный сноп пробивает древоподобное тело, выжигая плоть, словно высокотемпературной газовой горелкой, на несколько метров хлещет нестерпимым жаром дальше, обрушиваясь на ещё одного шатуна, и тоже воспламеняет того от пояса до макушки, рвётся ещё дальше… И лишь объяв пламенем голову третьего, «Копье пламени» останавливает смертоносный разбег.

Рывок в сторону.

Зеленоватое сияние заклинания проносится мимо, почти касаясь левого плеча холодом смертельной угрозы. Кто-то из врагов всё-таки успевает достать в спину, пробивая отработавший своё и угасший «Щит льда». Перекат превращается в падение. Доспех спасает, но боль от свирепого дробящего удара расплескивается между лопатками, разгораясь костром. Со сдавленным криком откатываюсь в сторону, толчком руки в почву бросаю себя на колено, отмахиваюсь клинком вслепую от возможного удара сверху. Обратным движением глубоко вскрываю бедро замешкавшегося шатуна, вскакиваю, пинком сбиваю его с ног, швыряю «Оковы магии» в нарисовавшегося следом шамана, обрывая вновь разгоравшееся свечение посоха.

Резко откидываю голову назад, пропуская зазубренное на манер пилы лезвие костяного копья, скользнувшее вдоль скулы и болезненно рванувшее кожу. Стремительно кручусь в круговом ударе «Пламенем», вкладывая накопленные очки атаки в «Ледяной шквал». Трескучий звук. Воин и шаман — оба падают навзничь: невозможно удержаться на обрубках ног, снесённых выше колена.

Однорукий воин-шатун, явно использовав мощное умение усиления, налетает на меня и едва не опрокидывает на землю. Скрипит и стонет металл от удара в нагрудник, ощутимо проминаясь внутрь; ноги скользят, словно по льду, оставляя рваные борозды в земле. Всей тяжестью двухметрового тела шатун насаживается на мой меч, как свинья на вертел. Подчинённому Владыке Смерти разуму плевать на целостность, важна лишь поставленная задача. Связав оружие, он хватает когтистой лапой за плечо, пытаясь смять мощной хваткой — и металл наплечника протестующе скрипит, поддаваясь.

Ускоренная «Концентрацией сути», словно пуля в стволе винтовки, «Хватка лича» прыгает прямо сквозь меч, рвёт вражескую грудную клетку вместе с доспехом — вокруг торчащего в ней клинка образуется сквозная дыра размером с голову. Заклятье ветвится и пронизывает сразу несколько соседних целей, спешивших взять меня в кольцо и превратить в дырявое решето палицами, мечами и копьями. Тройной разрыв — и три трупа валятся на забрызганную мутной жижей, вытоптанную множеством ног и превращённую в грязное месиво землю, а рядом с их телами с едва слышным звоном падают вырванные магией кристаллы сущности.

Жесточайший удар в затылок затягивает мир пеленой багрового мрака, и лишь вспышки энергии, полученные от поверженных врагов, не позволяют сознанию погаснуть. На одних инстинктах бросаюсь перекатом вперёд, уходя от грохота столкновения массивных тел за спиной…

Огромная фигура Фурии с яростным рыком врывается в схватку. Сквозь плавающие мушки перед глазами, встряхивая головой в попытке вернуть ясность взору, я с трудом различаю, как по полю битвы мечется боевой питомец, раздавая чудовищные по мощи удары когтистыми лапами, впиваясь и разрывая тела врагов огромными клыками. Пространство вокруг всего за десяток биений сердца становится свободным. Больше никто не пытается чем-нибудь проткнуть, ударить или поразить заклинанием.

Тяжело дыша, я поднялся на ноги и закинул меч за спину, осматриваясь и прикидывая, что необходимо сделать. Дикоше помощь точно не требовалась. Фурия уже возвращалась, добив последнего шатуна и попутно выплюнув оторванную конечность. Мерзкий вкус настолько ей не понравился, что его ощутил даже я — издержки «Духовной связи». Моя «девочка» голодна, но плоть существа Смерти для неё — форменный яд. Я поморщился: левое плечо дико ныло, кто-то из шатунов знатно приложил, чего в горячке боя я не заметил. Горела огнём левая скула от полученной вскользь раны. Коснулся шеи сзади под срезом шлема и ругнулся, вымазав пальцы в крови. Несмотря на шлем, удар твари всё-таки разбил затылок. Не будь его на мне, помощь Фурии уже не понадобилась бы. Да и между лопаток припекало. Доспех после боя стал похож на мятую консервную банку: он сдавливал грудную клетку, мешая нормально дышать. Но не будь его, неизвестно, как бы всё закончилось. Подарок Хорки Умного сделал своё своё дело.

Шагнув навстречу дикоше, я устало обнял зверюгу за мощную шею. Через силу хмыкнул: длины рук едва хватило, чтобы сцепить пальцы на мохнатом загривке. Рост питомца в холке и толщина шеи впечатляли. Получив солидную порцию опыта от достижений, Фурия достигла сорок девятого уровня и подросла в массе ещё на четверть — осталось совсем немного до пятидесятого.

Горячей волной захлестнула яркая, как пламя, радость питомицы, наконец отыскавшей хозяина и не желающей больше его покидать. Я чувствовал её вину за то, что это всё-таки произошло, и молчаливое яростное обещание: больше такого не случится. Ощущал я и её жесточайшее изнурение, как своё собственное. Схватка со стихией ветра, когда Фурии пришлось пробиваться сквозь бурю между островами, одновременно адаптируясь к резко возросшим параметрам после взрывного возвышения — как и для меня, не для неё это прошло даром. Мы сейчас — два сапога пара, нам бы рухнуть возле Колыбели и забыться на ближайшие сутки, пока организм не восстановит баланс самостоятельно…

— Да ни в чём ты не виновата, подруга, — я со вздохом погладил её по шее, а затем отправился бродить среди вражеских трупов, запуская распад тел.

Теперь, когда не приходилось бороться за жизнь и можно было спокойно оценить количество поверженных врагов, я насчитал не меньше трёх десятков. Это впечатляло. Настолько, что запоздалый страх вновь ускорил начавшее было успокаиваться после адреналиновой вспышки сердцебиение. Мог и не выбраться. Но — пронесло. В очередной раз. Госпожа Удача не оставила верного последователя без заботливого присмотра. Да и Алан Тёмный сохранил.

Затейница-смерть, как обычно, постаралась придать весьма живописные позы жертвам. Кругом разбросано оружие, но мне сейчас не до возни с трофеями. Воины Видящего нашли бы им применение, мне же нужны только кристаллы — самое лёгкое и ценное для выживания. Замечаю любопытную картину: один из пожирателей валяется, продолжая сжимать костяной меч, которым пронзил грудь шамана, а тот в ответ раздробил башку предателю посохом. Встроенный в меч «Теневой ожог» всё-таки сработал, возможно, и не раз, просто в пылу битвы я этого не заметил. Ценная помощь нового, пусть и вспомогательного, умения.

Схватка с пожирателями дала нам с Фурией сил, но в то же время отняла их немало. Задерживаться здесь не стоило даже на лишнюю секунду — энергетические и ментальные выплески этого места полыхали ярким костром, приглашая всех желающих нас прикончить. А этих желающих после схватки стало лишь больше. Три десятка? Бери выше — сейчас Фурия чувствовала уже полсотни смердящих смертью сигналов, стягивающихся со всего острова.

Я по-прежнему не уверен, что это случайность. Что рейд пожирателей здесь сам по себе, а не пожаловал по наши души. Впрочем, это беспокоило в любом случае. Неподходящее время для знакомства с тем, кто их сюда привёл. Слишком много проблем предстоит решить в ближайшем будущем, и как можно быстрее.

Вскоре, собрав кристаллы, мы уносились прочь.

Как я и предполагал, развитие питомицы сделало своё дело. Пусть иначе, чем раньше, но я смог её вновь оседлать: упираясь спиной в края слегка вздёрнутых крыльев, стиснув ногами могучую шею и вцепившись руками в жёсткую, как проволока, шерсть на загривке. Летать между островами с такой ношей дикоша по-прежнему не сможет — из-за седока центр тяжести смещён к голове, но скакать — почти без проблем.

Чутьё Фурии вело её в сторону гор, скрытых бурой мглой. Утро уже наступило, стало гораздо светлее; ветер становился чище, пыль оседала или развеивалась, уносимая воздушными потоками. Граница мглы отодвигалась всё дальше, открывая усыпанные камнями холмы и стволы растущих между ними древесных великанов. Хорошо и плохо одновременно… Нет. Всё-таки хорошо. Если опознаю какой-нибудь участок местности, а бывал я на острове неоднократно, то смогу понять, в какой стороне находится маяк, и проблема с пожирателями отпадёт сама собой.

Мы не особенно торопились, экономя силы и выискивая верное направление, но и не останавливались, несмотря на всё ближе подступающую усталость. Попутно я размышлял над результатами боя, вновь и вновь прокручивая в уме действия, оценивая характер изменений в привычных умениях. А они были значительными. Удары, заклинания — всё действовало с гораздо большей эффективностью, и подозреваю, причина не только в пятидесятом уровне, но и в третьем ранге Ключника. Всё это взаимосвязано, иначе откуда у простого «Копья пламени» мощь, как у дыхания дракона?

Даже экономя силы сверх меры, я разметал тридцатку, не получив серьёзных повреждений. Фурия помогла лишь в конце битвы, когда большая часть врагов уже была повержена. Я помнил, как под расходником усиления Хорки Умного действовал на поле боя с боссами, как чувствовал себя чуть ли не полубогом и успевал везде, словно у меня появилось множество рук и тел одновременно. Сейчас было не так, но нечто очень похожее, близкое по влиянию. Причём не пришлось использовать все умения из арсенала — например, я сэкономил на «Теневом преимуществе», обошёлся без прироста реакции и скорости. И это несмотря на по-прежнему действующее «Великое изнурение» после «Жатвы». Думаю, как только нормально отдохну и восстановлю силы в Цитадели, стоит провести ещё одну проверку боем, чтобы убедиться в своих возможностях: в том, что это не случайный временный эффект, а долгосрочная перспектива.

Также пора было задуматься о досадно пустующих слотах.

Умения и навыки можно получать разными способами. Одни прилетают вместе с наградой за достижение, другие достаются от божественного покровителя и становятся частью оперативной панели. Умение также можно выбить вместе с кристаллом с трупа противника и зарядить в слот оружия или доспехов. Существенный минус — развивать его нельзя, а сам расходник, если его вовремя не восстанавливать на ремесленном алтаре, может безвозвратно истратиться. Полезный навык просто исчезнет.

Но есть в кристаллах и громадный плюс — обычно умение в них равно рангу самого камня. Например, «Оковы магии», доставшиеся с Некронуса, имели пятый ранг, поэтому действовали на магах-пожирателях безотказно. Но есть нюансы: «Концентрация сути», хотя и скопировалась на кристалл сущности пятого ранга, так и осталась первого. Одно дело — выбить кристалл души с босса с вложенным умением, и совсем другое — поймать рандом кулоном. Каким поймаешь, таким и будет, без развития.

Со встроенными в предмет умениями дело обстоит иначе — они не пропадут, пока владеешь вещью. Но всегда будут ограничены её уровнем. Например, встроенная в «Коготь Змея» (кинжал 20 уровня) способность «Открытая рана» практически не срабатывала на сильных противниках, поэтому этот клинок я давно использовал лишь ради слота усиления. Другое дело, если предмет уникальный и масштабируемый: тогда его умения усиливаются вместе с игроком, и отсутствие рангов не критично. Но если потеряешь предмет — умению придёт конец, как и всем связанным с ним надеждам. И тут уже не играет роли, временно оно пропало или навсегда, привязан предмет к душе или нет, если его не оказалось в арсенале в критический момент.

Так что самый простой и надёжный способ получить умение в вечное пользование с возможностью развития — разучить его лично. Тот факт, что на сороковом уровне и выше требуется наставник, — лишь досадная условность для обычных игроков, не имеющая к моему свободному классу никакого отношения. Как Ключник, я сам себе наставник.

Да, стоит упомянуть ещё один плюс умений, полученных за достижения или от божественного покровителя: они не требуют отдельных слотов, просто встраиваются в плоть и кровь. А игрок лишь решает — развивать их или нет. Вкладывать очки умений или приберечь драгоценный ресурс для чего-то полезного. И тем ценнее пустые слоты за сороковой и пятидесятый уровни, заждавшиеся решения. Теперь я сам определял, что именно следует выучить. Какую уязвимость в ротации закрыть. Защиту? Атаку? Поддержку? Усиление?

Пока длилась скачка, не требовавшая активных действий, я перебрал в уме все варианты, учитывая расходники в Цитадели. Очков умений достаточно для экспериментов. Есть идеи, есть… Как только доберусь до осколка реальности, займусь навыками первым делом.

Кстати, «Щит льда», полученный за «Заядлого путешественника», я до сих пор не поднимал выше третьего ранга из-за экспериментов с «Душеловом»: влить очки в «Жатву душ» и выяснить её суть казалось важнее. И «Жатва» действительно сыграла решающую роль в битве с Акархом Терпеливым, она стоила потраченной сотни очков.

Но теперь экономить смысла нет, и я без тени сомнений поднял «Щит льда» до четвёртого ранга. Результат впечатлял: поглощение урона возросло с шестидесяти до ста тысяч, после чего умение уходило на пятиминутную перезарядку. Если бы я не щёлкал хлебалом и сделал это ещё во время ночёвки в яме, то бой с пожирателями прошёл бы гладко, не пришлось бы тратить последний глоток зелья из-за ран. Увы, фляга опустела. Впрочем, и так грех жаловаться…

Спустя час непрерывной скачки характер местности не изменился: каменистые холмы, поросшие зелёной гривой кустов и травы, да свечки зонтичных деревьев, периодически выплывающие из редеющей хмари и снова скрывающиеся за спиной. Вымотанная Фурия начала недовольно ворчать, но останавливаться было нельзя.

Дикоша и сама это отлично понимала — благодаря её чутью полсотни пожирателей превратились почти в сотню. Не желавшая нормально функционировать мини-карта нехотя отобразила огоньки вражеских душ, по-прежнему игнорируя рельеф. Судя по направлению движения этих чёртовых огоньков, все они посчитали наипервейшей задачей броситься в погоню за нами. Причём их число продолжало расти, что наводило на мысли об открытии чёрного портала на острове, а может, и не одного. Выходит, это не случайный рейд. Всё более чем серьёзно. И мне совсем не льстило такое внимание Владыки к моей скромной персоне. Только не сейчас.

Если бы не обоняние Фурии, донёсшее запах гари с расстояния в несколько сотен метров, мы бы пролетели мимо долгожданной метки. Наконец-то знакомое место! Едва различимая тропинка, вьющаяся среди густого травяного покрова, упиралась в обширную чёрную проплешину. Трава уже частично пробилась сквозь неё, но я был рад, что природа пока не взяла своё. Когда-то здесь я пережил схватку с линарцем, а теперь эта незажившая язва помогла чётко понять, где я нахожусь.

Я закрутился посреди проплешины верхом на Фурии, цепко окидывая взглядом местность, выискивая ориентиры. А затем мы рванули дальше стрелой, больше не сомневаясь, куда двигаться.

Вскоре Фурия влетела в замаскированный густыми кустами тоннель, проходящий под холмами. Под прикрытием земной толщи у нас появился отличный шанс исчезнуть с радара врагов — найти вход, не зная его точного расположения, не так-то просто. Но не стоит недооценивать противников. Если они всё-таки сумеют найти и закупорить тоннель с обеих сторон…

Выругавшись, я невольно поторопил Фурию, на что она снова раздражённо заурчала, даже не пытаясь ускориться. Она права: путь в тесноте среди отвесных стен и так был сложным. Дёрнешься на такой скорости влево или вправо — и не досчитаешься чего-нибудь жизненно важного, стесав бока о каменные выступы. Благо хоть свод нависал не над самой головой, а на расстоянии вытянутой руки.

Мимо первого вилохвоста, дрыхнувшего в небольшом ответвлении, мы проскочили буквально в шаге, сперва даже не поняв, кого именно видели. Просто что-то мелькнуло во тьме и унеслось за спину. И лишь спустя несколько секунд благодаря обонянию дикоши в сознании «созрел» собирательный образ, дополнивший то, что выхватил обострённый «Теневым взором» взгляд.

К этому моменту я миновал ещё несколько упитанных особей, спящих в очередной каморе. А затем беззаботно валявшиеся вповалку тела потекли мимо целой рекой — меховой, сонно шевелящейся, остро пахнущей зверем. Усталость в сочетании с иронией рождали странные образы. Наверное, когда я осознал, во что вляпался, то стал выглядеть как надутый через соломинку лягушонок с выпученными глазами. Я к тому, что, как и этому лягушонку, насильственно увеличенному в объёме «добрым весельчаком», мне было вовсе не до смеха.

С вилохвостами мы предпочитали не связываться даже командой, если на них не было задания. Одна матёрая особь — проблема. Больше двух — катастрофа: настолько эти твари были сильны и непредсказуемы. Победить можно, но сложно обойтись без травм. Особенно сейчас, когда лишний раз вздохнуть и то в тягость, а больше всего хочется заснуть прямо на скаку.

Теперь же, когда стало ясно, что десятки, а может, и сотни этих тварей из-за Бури залегли в спячку в укрытиях вроде этой пещеры, то… я даже не знаю, какое слово подобрать, чтобы охарактеризовать высшую степень паршивости ситуации. Проняло даже Фурию: втянув когти, она сбросила темп и бежала почти бесшумно, несмотря на габариты и вес.

Протяжный и оглушающе громкий рёв боевого рога вдруг пронёсся среди каменных стен, разрывая тишину в клочья и заставляя кровь отхлынуть от лица. Я и впрямь недооценил врагов: кто-то из пожирателей нашёл вход и, не придумав ничего лучше, подал сигнал остальным прямо в туннеле, кишащем вилохвостами.

Зараза!!! Может, обойдётся⁈

Оглянувшись, я заметил, как во тьме начали разгораться десятки злобных огоньков хищных глаз, а мягкий шелест лап несущейся Фурии заглушило нарастающее раздражённое шипение…

И выругался уже вслух.