Разрушитель

Глава 6 Янтарная жертва

Указывая Тарпу Старому дорогу к порталу Колыбели, я вступил на мостик между башнями и сделал лишь несколько шагов, прежде чем в изумлении замер, озираясь вокруг совершенно иным взглядом.

— Места здесь куда больше, чем рассказывал Хорка. Что-то изменилось с тех пор? — массивная фигура древнего гхэлла, ростом выше двух метров, нависла надо мной, застыв рядом на узком трёхметровом мостике.

— Ещё как, — справившись с потрясением, я задрал голову и оценил возросшую высоту до силового барьера, который куполом накрывал мой осколок с Цитаделью в самом центре.

Если прежде верхняя граница пролегала всего в сорока метрах над острыми шпилями Источников обеих башен, то теперь расстояние увеличилось пятикратно — до доброй пары сотен. Впечатляющий прогресс. Раньше мягкое свечение оболочки рождало причудливый танец теней и бликов, позволяя сносно ориентироваться в Цитадели без лишних факелов, теперь же барьер стал почти прозрачным и ровно сиял голубизной, напоминая настоящее небо. Для полного правдоподобия не хватало только лениво плывущих облаков.

Вполне закономерно, что и пространство за крепостной стеной расширилось примерно до двухсот метров. Разумеется, по всей окружности. Разрастание купола неизбежно повлекло за собой расширение земель, и наоборот. Причём на «старой» полосе земли, где я некогда наматывал круги, тренируя выносливость и выкашивая пустотников, вместо чахлых ростков зазеленел густой травяной ковёр, а местами даже проклюнулись молодые деревца.

Поразительно. Мой личный осколок реальности стремительно «взрослел». Жаль, Марана не видит этих перемен, ей бы они точно пришлись по душе. Она всегда обожала простор и с наслаждением странствовала по островам Архипелага под открытым небом, стараясь проводить в стенах Цитадели как можно меньше времени…

Я невольно стиснул зубы. Всё это — потом. Сейчас не время предаваться скорби.

— Мы тоже ошалели, когда осколок принялся расти, — взволнованно прошептала возникшая за спиной Чупа, доставшая вихрастой макушкой мне лишь до лопаток. — Всё вокруг содрогалось, словно при землетрясении, мы уже решили, что настал конец нашему осколку. Вдобавок и пустотники попёрли валом. Причём те, кто возникал прямо в воздухе, просто разбивались всмятку — высота-то теперь приличная. А тем, кто ломанулся по земле, пришлось штурмовать стены крепости — они наконец-то заработали в полную мощь, исполняя своё истинное предназначение. Нам позарез необходимо крепостное вооружение, босс, в дополнение к уже имеющейся «Мгле Бездны». Сдаётся мне, твари начали адаптироваться: магия кристалла воздействует на них уже не так сокрушительно, как прежде. Требуются баллисты, катапульты, стреломёты — всё, что только сумеем раздобыть. Раньше в этом не виделось смысла, но сейчас укрепление обороны стало делом первостепенной важности.

Очевидно, всё время, пока тянулся мой разговор с Тарпом, Чупа терпеливо дожидалась на мосту. Навряд ли она подслушивала из праздного любопытства — скорее всего, ей нестерпимо хотелось выплеснуть на меня эти ошеломляющие новости. Идеи девчушки-низуши звучали дельно, так что этим вопросом обязательно придётся заняться. Всё равно в скором времени я планирую визит в Форт, где и обитают нужные ремесленники. Почему ослабло магическое воздействие, тоже гадать не пришлось: «Мгла Бездны» осталась на четвёртом ранге. Сами же пустотники заметно прибавили в силе, так что логика здесь была элементарной.

Считая прежде, что опыт для расширения осколка капает за клановые задания по истреблению пустотников, я не сильно ошибался. Но теперь стало предельно ясно: именно крах Острова Мертвецов послужил катализатором для взрывного роста, поразительные плоды которого я наблюдал воочию. И пока не имело значения, что стало определяющим фактором — смерть несметного числа врагов или уничтожение колоссального острова третьего ранга; важен был сам итог.

Впрочем, я в корне не прав. Это крайне важно. Важно до безумия. Необходимо в кратчайшие сроки пустить под откос ещё один остров, чтобы подтвердить возникшую теорию. Вот таким я стал теперь… истинным и ярым разрушителем. Ситуация выглядела бы забавной, если бы не была столь трагичной.

Как бы то ни было, осколок изрядно расширился, тем самым многократно повысив общую жизнеспособность моей обители. Кажется, даже дышать здесь стало свободнее, и дело не только в возросшем объёме воздуха под куполом. Стало легче психологически — просто благодаря тому, что границы отодвинулись. Исчезло гнетущее чувство, будто ютишься в хрупком мыльном пузыре посреди ледяной космической пустоты. Почти исчезло, хотя сам пузырь-то никуда не делся.

Цитадель, к слову, вопреки достигнутому тридцатому уровню, внешне ничуть не изменилась. Всё те же две трёхэтажные башни, соединённые мостом на уровне второго яруса, зажатый между ними внутренний двор с плитами красного гранита и невысокая трёхметровая стена из того же камня. Во дворе всё так же стояла чаша питьевого фонтана, а рядом чернел жертвенный круг с желобами, которые проплавили в камне тела во время первого массового возрождения. На почти завершённом жилом ярусе, расположенном под землёй между Колыбелью и Алтарём Алана, расширение земель тоже никак не отразилось.

Что ж, вполне логично: если границы прирастают стихийно, завися от моих подвигов во внешнем мире и развития как Ключника, то менять облик самой Цитадели придётся вручную через интерфейс Центра Управления. Этим действительно стоит заняться без промедления.

— Вижу, у тебя тут намечается торжественный приём, — понимающе осклабился Тарп, который с явным интересом выслушал предложения низуши. — Портал я чую за версту, так что доберусь сам. Разбирайся со своими внутренними делами и готовься разруливать проблемы внешние.

Покровительственно кивнув на прощание, древний гхэлл уверенно зашагал вперёд. Высыпавшие на мост соклановцы, пока я изучал преображённый осколок, поспешно расступились, давая дорогу грузной фигуре Мастера Ловца Ветра; тот направился на этаж мастерских, откуда лестница вела в оружейную, а дальше — к Колыбели.

И тут же со всех сторон посыпались вопросы:

— Как ты умудрился выжить? — восторженно выпалил рыжий Люкас, сверкая веснушками и широченной улыбкой в тридцать два зуба. — Мы едва успели дотянуть до маяков на кораблях, как весь остров рассыпался в пыль и был развеян ветром, а ты здесь — целый и невредимый!

Его кожаная броня среднего качества с металлическими пластинами выглядела потрёпанной и грязной, но для боя всё ещё годилась. Зато лезвие двуручного топора, на который он небрежно опирался, уже сверкало свежей заточкой. На удивление легкомысленный нрав ничуть не мешал ему тщательно и вовремя следить за состоянием своего верного оружия.

— Здоров, как же, — скептически хмыкнула Искра и в своей привычной резкой манере добавила: — Ты на его дебаффы посмотри, я бы от таких давно сдохла. И что с твоей бронёй, Зуб? Тебя кто-то долго жевал, а потом выплюнул как невкусный кусок? Как тебя вообще ноги-то держат? Или передо мной не ты, а лишь твоя скорбная тень?

Вопреки шутливому тону, её большие выразительные глаза с лазурной радужкой взирали на меня с нескрываемой тревогой. Короткие белые волосы с серебристым отливом были живописно растрепаны; серая кожаная куртка хранила следы поспешного ремонта на груди, а на правом бедре эластичных лосин зияла огромная дыра, открывая вид на пятна запекшейся крови на бледной коже. Судя по всему, мой визит прервал процесс лечения и починки: куртку коби заштопать успели, а вот до лосин руки пока не дошли. Жезл и кинжал по-прежнему оставались при магичке — ни один вменяемый игрок не расстанется с оружием даже в Цитадели, особенно когда здесь едва отбили вражеское вторжение. К слову, клан за это время умудрился заработать по паре астральных и божественных очков.

— У нас крутой босс! — с праведным негодованием уставившись на пиромантку, воинственно тявкнул Пятнышко, стискивая в лапах метательные топорики так, словно был готов немедленно ринуться в бой. — Его нельзя убить!

На загривке и тощей подростковой груди гхэлла топорщилась серая шерсть, а пушистый хвост, торчащий из прорези в штанах, беспокойно метался из стороны в сторону. Эти слова тронули меня, хотя я и спрятал свои чувства за мимолётной усмешкой. Для юного гхэлла любые сомнения в моём авторитете были попросту неприемлемы и непостижимы. Даже недавняя гибель брата нисколько не пошатнула его убеждений. В его личной иерархии первое место занимал я, следом шёл Алан Тёмный, за ним — Хорка с белогривыми, и лишь в самом конце — все остальные.

— Согласен с мохнатым, выбраться целым из подобной мясорубки — задача не из лёгких, — негромко и с едва уловимой улыбкой произнёс наш демонолог Зелеакс, маячивший за спинами соратников. — К тому же умудриться взять пятидесятый уровень…

Опираясь на длинный посох с костяным навершием, смуглый темноволосый эльф гордо выпрямился, и пара набранных за поход уровней словно добавили его облику ещё больше аристократизма.

— Ага, тут поневоле задумаешься, — согласно кивнула Искра. — Создаётся стойкое впечатление, что чем хуже идут дела вокруг, тем больше пользы извлекает наш Зуб. Прогресс прёт просто как на дрожжах.

Соратники держались так, словно не произошло ровным счётом ничего особенного. Подумаешь, добрая половина клана сгинула в небытии — возродятся, куда они денутся. А если не сумеют сами — глава клана лично вытащит их с того света. Проще простого. Была ли это защитная реакция на потерю близких друзей или они и впрямь не осознавали, какой ценой мне всё это даётся? Впрочем, я поспешил с выводами об их легкомыслии: вперёд решительно шагнула лучница, буравя меня тяжёлым, не предвещающим ничего доброго взглядом.

— Крутой босс? — Юлианна бесцеремонно отпихнула Искру плечом, на что пиромантка лишь недовольно поморщилась, сохранив молчание.

Мостик был узким, и пятеро столпившихся на нём воинов неизбежно мешали друг другу.

— Вы что, окончательно берега потеряли от своих щенячьих восторгов?

— Успокойся, Юли, — примирительно вмешалась Чупа, осторожно выглядывая из-за моей спины.

— Личные неурядицы сейчас разумнее оставить на потом, дай боссу перевести дух…

— Личные проблемы⁈ — гневно вскричала Юлианна. — После столь сокрушительных потерь — это, по-твоему, всего лишь мои личные проблемы⁈

Поразительно красивая девушка. Поистине эффектная внешность. Точёные черты лица, смоляные блестящие волосы до плеч и идеально подогнанная под статную фигуру кожаная броня, выгодно подчёркивающая изгибы высокой груди и крутых бёдер. С первого взгляда виден «высший пилотаж» — столь искусно подавать себя дано не каждому, даже при максимально прокачанной харизме. Любой жест, каждое движение буквально завораживают окружающих. Многие подсознательно поддаются этому очарованию, позволяя и прощая ей куда больше, чем остальным, но таков уж устроен мировой. Однако после Мараны чужие всплески эмоций и внешняя красота меня давно не трогали — выработался стойкий иммунитет, позволяющий в первую очередь вскрывать грани характера, а не оценивать обёртку.

Так что пресловутые «щенячьи восторги» — это, скорее, относилось не к моим успехам, а к самой Юлианне; именно в таком свете её воспринимала мужская часть клана. Критическое восприятие неизбежно притупляется, когда в игру вступают гормоны. Мгновенно активируются базовые инстинкты защитников и продолжателей рода. Звучит иронично, если вспомнить, что у пришлых в Архипелаг игроков потомства не бывает. Дети рождаются только у коренных аборигенов. Но зов глубинной природы никто не отменял. Подобное неизменно наводило на размышления — возможно, всё ещё впереди. Где-то там, на запредельных уровнях и в более совершенных мирах.

Удивительно, но я лишь сейчас заприметил, что у Юлианны самый скудный прогресс по итогам рейда — с сорок первого она поднялась лишь до сорок второго. Всего один уровень. Единственный! При этом остальные соклановцы прибавили по два-четыре уровня. Люкас теперь сорок второго, Искра — сорок третьего, Зелеакс достиг сорок восьмого, Чупа — сорок первого, а Пятнышко, как самый юный и быстрый на подъём, вовсе скакнул на шесть ступеней, став тридцать девятым. Юлианна что, совершенно бездельничала в бою⁈ Просто эффектно позировала, предоставляя право сражаться остальным? У неё что, руки отнимаются, стоит лишь вскинуть боевой лук?

По правде говоря, мыслями я уже покинул этот мост. Кроха. Мне необходимо немедленно её увидеть. Это стремление захлестнуло меня с неожиданной мощью. Что-то критически важное случилось, пока я отсутствовал в Цитадели, и это требовало немедленного вмешательства. Сейчас же. Я всё так же ощущал, что она жива, но фейри до сих пор не бросилась навстречу, вопреки привычке. Она застыла на месте, в зале Колыбели. Неужели ей столь тяжко под гнётом проклятой метки Горада? А тут ещё эти пустые, выматывающие разговоры…

— В чём суть твоих претензий, Юлианна? — со вздохом поинтересовался я, заранее предугадывая ответ.

— Ты давал нам иные обещания, когда мы с Тангаром вступали в твой клан. Гарантировал безопасность и планомерное развитие. Мы заключали уговор лишь об одном жертвоприношении, но Тангар вновь мёртв и не сумеет возродиться самостоятельно, ведь у него не оставалось сейвов! Как ты намерен это оправдать? В его смерти повинен только ты! Верни его немедленно!

— Юли, по-моему, тебя заносит, — Искра осторожно попыталась перехватить подругу под локоть, но та резко отдёрнула руку и яростно окрысилась уже на неё:

— Замолчи! Не ты лишилась близкого человека, а я! И только мне решать, что высказывать и как поступать!

— Тебя и впрямь заносит, — усмехнулась Искра, демонстративно отступая. — Не ты единственная здесь кого-то лишилась. Утраты коснулись каждого. И если припомнить, что босс уже единожды воскресил твоего ненаглядного совершенно безвозмездно, то…

— Стоп! — Я властно вскинул ладонь, призывая к тишине.

Пускаться в объяснения, что я вовсе не планировал подобного исхода, сейчас бессмысленно. В какой-то мере Юлианна права: в нашем договоре отсутствовал пункт о принудительном приношении в жертву прямо в пылу сражения. Да, это стало суровой необходимостью в критический миг, но… Но, во-первых, стоит лишь повинно поникнуть головой, как тебе немедленно усядутся на шею. Во-вторых, предвосхитить абсолютно всё невозможно. Никто не обладает всеведением, приходится оперировать тем, что имеешь. В-третьих, оптимальная защита — это стремительное нападение, тем более что у меня тоже созрели законные претензии, причём именно к этой гордячке, буравившей меня возмущённым взором своих прекрасных карих глаз.

— Я обязан задать тебе один существенный вопрос, Юлианна, — холодным, но предельно ровным тоном начал я. — Почему в той мясорубке погиб именно Тангар, а не ты сама?

— Что⁈ Не пытайся переложить вину, речь сейчас вовсе не обо мне, а о…

— Речь идёт как раз о тебе. Тихо, я сказал! — заприметив, что она вновь намеревается меня перебить, я ощутимо повысил голос. — Ты отлично знала, что у него не осталось сейвов. Именно по этой причине я и вытащил его в прошлый раз, отсрочив уплату долга жертвоприношением. Так почему же ты — невредима, а он — мёртв?

— Не смей бросать мне обвинения, — Юлианна нервно прикусила губу, и её броская красота как-то мгновенно померкла. — Не моими руками был убит Тангар, его погубило проклятое Семя Древа Смерти! И случилось это исключительно по твоему приказу!

Не к лицу ей были подобные истерики. Я сумел надавить на самую болезненную точку в её душе, но ни капли не раскаивался, поскольку сам был в ярости, пусть и старался не демонстрировать этого внешне. Мне хватало собственных забот, а эта пустая перепалка лишь сковывала меня, поглощая дефицитное время и последние крохи сил. Увы, периодически некоторых субъектов необходимо приводить в чувство, и сейчас настал именно тот миг, когда ситуацию нельзя спускать на тормозах. К тому же это послужит отличным уроком для остальных соклановцев.

— Я объясню тебе, почему так вышло. Именно твой малодушный страх загнал твоего партнёра в тупик. По сути, ты прикончила его собственными руками, просто не пожелав расстаться с личным сейвом.

— Расстаться с лишним сейвом⁈ — Юлианна попыталась съязвить, но на меня подобные выпады не произвели ни малейшего впечатления. — Какое удобное и обтекаемое выражение! Как ловко ты маскируешь слово «убийство», хотя то жертвенное приношение и было самым натуральным убийством!

— Сколько у тебя в запасе сейвов, освежи мою память? — я усмехнулся куда холоднее, чем в начале нашего разговора. — Пять? А у Тангара не числилось ни одного. И всё же ты допустила его гибель, когда обстоятельства резко изменились и потребовалась немедленная жертва, от которой зависел успех всего нашего похода. Он проявил истинное мужество, его обязательства перед кланом теперь полностью исчерпаны, и я непременно воскрешу его при первой же возможности. А вот твой долг по-прежнему остаётся открытым.

— Это было его самостоятельное решение! — девушка всё ещё пыталась храбриться и качать права, но я ясно видел, что мои доводы окончательно выбили почву у неё из-под ног.

— Именно, — с нарочитым хладнокровием подтвердил я. — Потому что любит тебя, по всей видимости, гораздо сильнее, чем ты того заслуживаешь.

Подлый приём? Абсолютно плевать.

— А вот это уже совершенно не твоё дело! — огрызнулась Юлианна. — И при вступлении в клан мы не заключали соглашения, согласно которому будем то и дело приносить себя в жертву по твоему первому требованию!

— Здесь ты права. Не договаривались. И я приложу все силы, чтобы подобных жертвоприношений, как на Острове Мертвецов, впредь не случалось. Однако твоего стремления погубить близкого человека, беззастенчиво пользуясь его чувствами ради собственного спасения, я тоже не забуду. Это моё первое и последнее предупреждение, Юлианна.

— Если из этого клана уйду я, то за мной последует и Тангар, — Юлианна заметно побледнела и даже попятилась, словно всерьёз опасаясь физического удара, хотя я за всё время и пальцем никого в клане не тронул.

— Возможно, и так, — я равнодушно пожал плечами. — А возможно, и нет. Разумным существам свойственно периодически проводить переоценку жизненных ориентиров под гнётом накопленного опыта и внешних факторов. Настоятельно рекомендую обдумать сценарий, при котором ты можешь навсегда лишиться Тангара, если груз твоих страхов, влекущих за собой роковые последствия для него, превысит предел его преданности.

— Подобное вряд ли случится. Он сохранит верность мне до конца…

— Как преданный пёс? Именно так ты его и оцениваешь?

— Ты нагло передёргиваешь! Ничего подобного я не произносила! И прекрати меня воспитывать! Ты — всего лишь номинальный глава клана, волею слепого случая! Ты ничем не лучше меня, а всё, что ты совершаешь якобы на общее благо, ты в первую очередь делаешь ради удовлетворения личных амбиций! Без нас твоё объединение — пустышка, лишь звучное название на бумаге! Так что не мни себя великим судьёй, ты не вправе распоряжаться чужими жизнями!

Она так ничего и не уяснила за всё время пребывания в клане, раз до сих пор считала меня заурядным игроком с мелочными интересами. Впрочем, в Бездну её — сейчас хватает куда более насущных забот, требующих моего немедленного вмешательства.

— Поразмысли на досуге над нашей беседой. А теперь расступитесь и не мешайте — мне необходимо срочно навестить Кроху.

Уловив, как соклановцы переглянулись при упоминании Крохи, я заподозрил, что положение дел куда плачевнее, чем рисовалось в воображении. И я решительно рванул вперёд, заставив людей расступиться, подобно тому как они пропустили Тарпа, уже покинувшего Цитадель.

Прежде я никогда не вступал в открытые конфликты со своими, по крайней мере со времён начальных локаций. Никогда не стремился кого-то намеренно задеть или унизить — подобное претило самой моей натуре. Да и ребята относились ко мне вполне ровно, а чаще — дружелюбно. Вероятно, всех устраивала моя манера управления либо же острые углы сглаживались ожиданием обещанных перспектив развития, а может, играло роль что-то иное.

Я никогда не считал себя великим знатоком человеческих душ.

Семнадцать пунктов харизмы, безусловно, накладывали отпечаток на восприятие, но не стоило переоценивать голые цифры. Если что-то не клеилось, если я допускал промахи, влекущие за собой тяжёлые последствия для всех, а не только для меня лично — я, разумеется, искренне переживал. А после прикладывал вдвое больше усилий.

Однако в моём нынешнем состоянии мне стало абсолютно фиолетово, что возомнит обо мне Юлианна или кто-либо ещё. Со своими чувствами они как-нибудь перетопчутся и без моего участия. Именно в эту секунду в сознании окончательно кристаллизовалась одна непреложная истина. Я не несу ответственности за каждый катаклизм, происходящий в этом мире. Всех страждущих всё равно не спасти. Раз за разом взваливать на плечи бремя вины за события, неподвластные моей воле — занятие пустое и гибельное. У меня нет ни малейшего желания морально надломиться и окончательно выгореть изнутри. Отныне мне плевать на всех прочих, кроме тех немногих, кто мне по-настоящему дорог…

Нет, не наплевать, к чему себя обманывать.

Однако приоритеты придётся выстраивать куда более рационально и жёстко.

Стремительно миновав мастерскую, я скатился по лестнице в оружейную; ступени так и мелькали под подошвами, увлекая меня в подземелье, к самому залу Колыбели. В полном недоумении я воззрился на статую в центре зала, которой прежде здесь никогда не было. Приблизился вплотную и застыл в паре шагов, отказываясь доверять собственному зрению.

Отказываясь принимать очевидное.

Когда-то, бесконечно давно, в краю вечной мерзлоты, Марана под гнётом чуждой воли вдребезги сокрушила изваяние Дживы в том самом зале, где ныне возвышался Алан.

А теперь Джива совершила триумфальное возвращение.

Прямо здесь, в Колыбели.

Зал уже успел преобразиться: сияющие стены, свод и пол покрылись слоем медово-жёлтого янтаря, пробуждая в памяти забытые образы. На искусных барельефах проступили контуры танцующих крылатых фей — безупречных копий моей Крохи. Изящные создания замерли в затейливых па, и если стремительно обвести взором окружность зала, рождалась иллюзия стремительно кружащегося вокруг живого хоровода.

Всё пространство цилиндрического зала десятиметровой высоты пронизывал мягкий золотистый свет, изливавшийся от лучистого янтаря статуи в сердце Колыбели. Двухметровое изваяние выглядело столь совершенным, что казалось одушевлённым, почти живым. Тончайшая материя невесомого одеяния, ничуть не скрывающая контуры божественного тела, выглядела именно подлинной тканью, а не застывшим в камне янтарём. В лике прекрасной девы безошибочно узнавались черты моей фейри, хотя он и казался иным, а за её спиной величественно раскрылись четыре прозрачных стрекозиных крыла.

Джива замерла, подняв обе руки к груди ладонями вверх: правая пустовала, а на левой покоилась Кроха. Точнее, лишь то, что от неё сохранилось — бледный призрак, едва мерцающий силуэт, подобный гаснущей голограмме с истощённым накопителем энергии. Словно выгоревший кристалл — прежде фейри обожала так восполнять свои силы, теперь же она сама превратилась в жертвенный источник.

Вокруг фигуры из магического янтаря, точно призрачная вуаль, колыхалось марево незавершённого преобразования. Шкала системного прогресса замерла на отметке в 78%. Как только формирование статуи завершится, эфирная дымка бесследно растает. Вместе с ней исчезнет и Кроха, без остатка отдавшая себя ради возрождения своего божества.

Я до сих пор помнил слова Машты о Дживе — той, что осталась в ледяном краю вместе с нашими неразрешёнными спорами. Согласно преданиям, фейри созданы по образу и подобию богини, и любая из них является лишь её малой аватарой, крохотной частицей великой души. Именно через эти «частицы» Джива транслирует свою волю и влияние на иные миры. Именно в этом крылся секрет уникальных способностей Крохи, которые столь щедро одарили меня.

Я застыл на месте, категорически отказываясь признавать реальность происходящего.

Периферийным зрением я отмечал, что меня обступила троица коби — неразлучные умельцы Карь, Глип и Маул что-то возбуждённо лепетали, но их голоса не достигали моего сознания, оглушённого потерей Крохи. Они всё же дождались свою божественную покровительницу, а я навсегда утратил… питомца? Друга? Часть собственной души? Я оказался бессилен помочь Крохе, не сумел отыскать выход, да и круговорот событий не оставил мне ни единого шанса, но это горькое осознание не приносило облегчения.

И уж точно не служило мне оправданием.

Не дождавшись поддержки, Кроха самостоятельно приняла роковое решение. Вероятно, она была способна на это уже давно, но намеренно медлила, предпочитая оставаться рядом и преданно помогать мне в моих начинаниях. Чёрная метка Горада неумолимо выжигала её изнутри, и призыв Дживы ценой собственной жизни стал единственным способом сбросить это проклятие.

По утверждениям белогривых, печать должна была развеяться после окончательной смерти Горада. Но я в любом случае фатально опоздал бы. Оценивая прогресс изваяния, я понял, что процесс перерождения запустился сразу после моего ухода в рейд. Кроха просто решила не отвлекать меня от важных дел…

Казалось бы, стоит ли предаваться этой бесполезной скорби, ведь Кроха — питомец исключительный, и ей не требуются сейвы для возвращения, достаточно лишь магии мира? Однако интуиция настойчиво шептала, что после подобного «приключения» привычного возрождения уже не случится. Ибо это была не заурядная гибель, а осознанная жертва во имя чего-то несравненно большего.

[Обновление] «Храм Дживы Покровительницы».

Внутри вспыхнуло нестерпимое желание остаться в полном одиночестве. Это стремление оказалось настолько мощным, что от меня волной разошлось тёмное марево, отшвыривающее прочь всё и вся, а жжение Печати Алана на лице превратилось в невыносимый жар. Перепуганные коби бросились врассыпную, поспешно скрывшись на верхнем ярусе по вьющейся вдоль стены лестнице.

Видимо, они прочувствовали, что мне сейчас совершенно не до них.

Я кристально ясно осознавал, что зашедшее столь далеко преобразование остановить уже невозможно. Даже возникни у меня желание прервать ритуал и вернуть всё на круги своя… Кроха уже сделала свой выбор. Она отыскала для себя единственный доступный выход. И я просто не имел права губить её своим эгоизмом во второй раз. Тем более что мне, как и прежде, было нечего ей предложить взамен.

Горад.

Главный виновник всего того, что творилось сейчас перед моими глазами. Я твёрдо вознамерился воскресить его при первой же возможности, хотя бы ради сомнительного удовольствия прикончить его вновь. Лично, своими руками. Предельно медленно и осознанно. Неведомая прежде тёмная ярость закипала в самой глубине души, грозя поглотить без остатка все прочие чувства. Только нечеловеческим усилием воли я удерживал горечь и гнев, не позволяя им окончательно поглотить себя полностью. Месть сладка на вкус, но… Даже если я немедленно отыщу донора и верну Горада в мир живых, а после заставвлю его снять это проклятое клеймо…

Все эти манипуляции потребуют времени, которого у моей Крохи попросту не осталось.

Так что Горад пригодится мне для совершенно иного дела. Чуть позже, когда я должным образом подготовлю почву для его вынужденного возвращения. Вопреки утверждениям Тарпа о его теперешней бесполезности, Горад обязан владеть критически важными сведениями. Об этих загадочных искажённых островах. О самом Древе Смерти. О его мрачном Владыке. Да и о многом другом, скрытом от глаз. Я не смею оспаривать колоссальный жизненный опыт гхэллов и их искусство выживания в хаосе местных неурядиц, но будь они непогрешимы, то давным-давно покинули бы этот мир своими силами.

И уж точно без моей помощи.

Кроме того, существовала ещё одна зацепка, не позволившая моей ярости вспыхнуть в полную мощь. Наша духовная связь с Крохой всё ещё не оборвалась окончательно. Она истончилась, изменилась, перестала дарить привычный тёплый отклик, но всё же Кроха каким-то чудом оставалась жива. И когда этот процесс завершится, то кто знает, что нас ждёт впереди…

Не стану торопить события. Просто подожду. Да и текущие проблемы никуда не исчезли, так что стоит заняться восстановлением собственных сил без промедления. И первым делом — восполнить энергию через глубокую медитацию.