Уцелевшая для спустившихся с небес (СИ)

Глава 16

Из-за слов Мики я не могу уснуть до самого утра. Так я теперь определяю время дня: когда меня приводят к иному — значит, сейчас вечер. Потому что в другое время пришелец может спать.

Им надо, чтобы он точно не спал, в идеале — таращился на меня. Разве не для этого они наряжают меня каждый день?

Если и не так, то им точно надо, чтобы иной привык к моему присутствию.

Но даже во сне, если бы меня привели к нему днем, он наверняка хорошо контролирует все, что происходит вокруг, иначе другие уже сняли бы с него шлем. Наверное, понадобилось приложить много усилий, чтобы вырубить его на достаточно долгое время, чтобы притащить сюда.

Наверное, он до сих пор ранен, может поэтому цепям удается так эффективно удерживать его. Даже если ему и больно, то он ни разу за все время этого не показывает.

И все равно, он чудовищный. Будь не так, тогда военные и сами бы взаимодействовали с пленником, но все его боятся, и слова сестры Димитрия подтверждают разумность их опасений.

«Иной не пощадит тебя, как только у него получится выбраться из цепей — он нападет» — вот каким он есть на самом деле. Беспощадным чудовищем. Точной копией тех, кто уничтожил жителей Земли, по крайней мере, копией в этом скафандре.

Я постоянно думаю о том, что сказал иной в один из первых дней наших встреч. «Нет». Он не собирается убивать меня. Мне не послышалось, он точно сказал это, когда я заговорила о своей смерти.

А потом сопоставляю с этим слова Мики — и схожу с ума.

Потому что все, что меня окружает противоречит друг другу. Я все меньше понимаю, кому доверять, хотя, конечно, не доверяю никому.

Мика пыталась убедить меня, что надо бежать, но я и так хорошо это знаю. Каждый день ищу возможности сделать отсюда ноги, но снаружи этой комнаты меня ни на мгновение не оставляют одну, а внутри единственный выход наружу — вентиляция, в которую пролезает только моя рука.

По правде сказать, я даже не до конца уверена в какой стороне выход. Вместе с ощущением дня и ночи теряется ориентация в пространстве. Тут постоянно темно, прохладно и настолько тихо, что отсутствие любых звуков давит на уши.

С того дня, как попала сюда, прошла неделя или две? Я могу посчитать только потому что помню сколько раз меня водили вниз, в самую охраняемую камеру, к нему. Визиты к иному самые яркие события здесь и, если честно, только они и спасают меня от тотальной скуки.

До наступления вечера мне еще удается немного поспать, несмотря на то, что лицо ощутимо болит по вине командующего Джека, а тогда все происходит как обычно — приходит мой конвой для сопровождения.

Только в этот раз, как и вчера, со мной к иному посылают Брайана. Он выглядит очень важным, надутым, как петух, и уже не так боится. Видимо, вчерашний поход к пленнику разубедил его в том, что пришельцы так уж опасны.

А я вот не сомневаюсь в их силе. Наоборот. Знаю, что Мика тоже не врала. Те шрамы на ее лице оставил не зверь и не человек. Это с ней сделал иной. Не тот же самый, что сейчас заперт в камере за дверью, но точно один из них.

Такое будущее меня ждет. Я должна была втереться в доверие к пленнику, а вышло наоборот — каким-то образом я чувствовала себя уютно рядом с ним.

Если я его и приручала постепенно, то он меня — тоже.

Дверь в камеру открывается достаточно, чтоб мы с Брайаном могли в нее пролезть. Мое сердце стучит быстрее, чем обычно.

Я поднимаю осторожный взгляд на пленника. И если до этого он всегда почти никак не реагировал на мое появление, то теперь его голова поднята. Он смотрит прямо на меня через стекло на своем шлеме.

И я чувствую, что это значит многое. Он рассматривает синяк на моей щеке.