Уцелевшая для спустившихся с небес (СИ)

Глава 59

Мы сидим в новом штабе — не в крепости из камня, не в бункере, защищенном метрами земли, а в сердце того, что осталось от школьного спортзала.

Ветер гуляет сквозь дыры в провалившейся крыше, но в этом есть своя, странная красота — сквозь эти провалы видно небо.

И что удивительно, окна, огромные, когда-то залитые солнцем, теперь чистые, словно кто-то в первые же часы, еще в шоке, машинально стер с них пыль разрушения.

Здесь пахнет старым деревом пола, влажной штукатуркой и чем-то неуловимым, похожим на озон после грозы — запах перемен.

Люди и иные — те, кого еще недавно разделяла пропасть страха и непонимания — склонились над импровизированной картой на куске фанеры. Руки движутся над ней, неловко, но решительно.

— Здесь, — рука человека, грубая, в ссадинах, указывает на один край, — будет рынок, центр обмена.

— А здесь, — тонкие, почти светящиеся пальцы иного касаются другого места, — центр сбора воды. Жизнь начинается с воды.

— А здесь… — это Эндрю, один из немногих уцелевших инженеров, чьи глаза все еще видят не только руины, но и чертежи будущего. Он указывает на середину карты, где пересекаются основные уцелевшие улицы. Его голос звучит тихо, но в нем сталь. — Нейтральная зона. Город-перекрёсток.

Имя приживается. Не просто принимается, а прилипает. Быстро. Словно мы все носили его внутри, ждали, когда оно прозвучит вслух, чтобы стать реальным. «Перекрёсток». Место, где встречаются пути, где прошлое и будущее, человек и иной, боль и надежда — все сплетается в один тугой узел.

Ко мне подходят те, кто еще неделю назад боялись поднять на меня взгляд, в чьих глазах при виде меня сквозил животный страх или ненависть, порожденная незнанием.

Сейчас они подходят нерешительно, с опущенными плечами, но глаза их полны вопросов, доверия и какого-то робкого удивления.

— Айна… — кто-то запинается, теребя край своей рваной одежды. — Я не знаю, что это было. Никто не знает. Но я… я чувствовал. Чувствовал это тепло, этот… зов, когда вы посылали сигнал. Словно кто-то прикоснулся к душе.

Я улыбаюсь. Моя улыбка теперь другая — не маска, а что-то мягкое, идущее изнутри.

— Это не магия, — говорю я, и мой голос звучит тихо, словно шелест листвы в безветренный день. — Это просто… сердце. Если дать ему говорить. Если не забивать его страхом и старыми обидами. Оно знает, как найти другие сердца.

И я вижу, как в их глазах загорается искорка понимания, или надежды на понимание.

Я вижу, как Тэрин и Каэль работают вместе. Впервые без напряжения, которое всегда стояло между ними плотной стеной, без ревности, которая травила их, без тени боли в глазах, когда они смотрели друг на друга.

Они разбирают завалы у входа, подают друг другу камни, молча, слаженно. Их движения синхронны, между ними — тишина, но не пустая, а наполненная. Они не стали друзьями в обычном смысле слова. Они стали чем-то другим.

Тем, кем становятся два существа, когда любят одну и ту же душу настолько, что готовы отбросить все старое, чтобы сохранить связь с ней, даже если эта связь проходит через другого. Мою душу.

Я чувствую это, как чувствую собственное сердцебиение — связь, которая соединяет нас троих, не в линию, а в три вершины одного, еще не названного многогранника.

Ночь в городе-перекрёстке — не такая, как прежде.

Она не дышит страхом, не полна звуков выстрелов, не звенит голодом или криком потерянных. Она наполнена… жизнью. Огоньки в окнах, тёплый свет в мастерских, смех там, где ещё недавно звучали приказы выжить. Но я не нахожу в этой тишине покоя. Не сразу.

Сегодня я одна в комнате, которую мы теперь делим втроём, окно открыто. Лёгкий ветер играет с занавеской, обнимает кожу, будто кто-то невидимый касается плеча.

Я слышу, как открывается дверь.

Сначала входит Каэль, потом — Тэрин. Его шаги мягкие, как у хищника, но в них нет угрозы. Только напряжение. Он всё ещё не привык быть… здесь. Среди нас.

Я встаю, разворачиваюсь к ним, и воздух дрожит.

— Вам не обязательно оставаться, если не хотите, — произношу я. Голос мой — тише, чем нужно. Глубже, чем хотелось бы. — Это… я не жду, что всё будет как раньше.

Каэль подходит первым. Его ладони тёплые, когда он касается моей талии. Он смотрит, будто снова впервые, и я вижу в его глазах не ревность — принятие. Желание. Вечное и простое.

— Мы не хотим, чтобы было как раньше, — говорит он. — Мы хотим быть с тобой… в настоящем.

Тэрин медлит, но подходит ближе. Его маска уже снята, и лицо его… не скрывает ничего. Я вижу, как он смотрит на меня, и в его взгляде — жажда. Осторожная, сдерживаемая, но настоящая.

Я тяну к нему руку. Он берет её, медленно, как будто боится сломать. И тогда я притягиваю его ближе — сама.

Трое. В этом маленьком, тихом пространстве…

Я чувствую горячее дыхание Каэля на своей щеке, и улавливаю бешеный стук сердца Тэрина, когда он оказывается ближе…