Уцелевшая для спустившихся с небес (СИ)

Глава 34

Я не понимаю, почему моё тело движется быстрее.

Почему выношу то, от чего раньше падала без сил. Эти перемены — пугающие, как лезвие ножа в темноте.

Но я не думаю о них. Не связываю. Не спрашиваю себя: почему. Ведь главное — я жива. Всё остальное можно объяснить потом.

Что-то хватает меня за руку с такой силой, что я не успеваю вскрикнуть. Мгновение — и меня рывком вытягивает наружу из-под завала. Я даже не успеваю выхватить оружие. Влажный воздух обрушивается на меня, и я чувствую, как что-то сжимается у меня на горле — крепко, намертво.

Передо мной — второй. Иной. Гораздо выше того, которого я только что ранила. Его фигура заслоняет небо, будто живая стена. Я зависаю в воздухе, ногами не доставая до земли. Его рука — как из камня. Он держит меня за шею, но не ломает. Пока.

Я вцепляюсь в лук, прижимаю его к себе, как будто это щит, как будто он сможет защитить меня. Сердце бьется бешено. Я дрожу, но не отвожу взгляда. Я вижу своё отражение на изогнутом стекле его шлема.

Он не выпускает когти. Не стискивает сильнее. Просто держит. Смотрит. Дольше, чем нужно, чтобы убить.

Я не понимаю. Я задыхаюсь. Губы мои размыкаются, но воздух не идёт. Я чувствую, как пальцы на его руке чуть дрожат. И тогда замечаю — его грудная клетка под доспехом вздымается быстро. И как-то неровно. Почти... панически.

Почему?

Он резко отпускает меня. Я падаю, ударяясь спиной о землю. Остро, болезненно.

Я кашляю, хватаю воздух ртом, почти рыдаю от внезапного возвращения жизни. А он стоит надо мной. Не двигается. Только смотрит.

Я поднимаю взгляд. Он всё ещё здесь. Стоит, возвышаясь надо мной, как скала. Не двигается. Его тело кажется выточенным из металла и мышц, но в этой неподвижности есть нечто... странное. Он не торопится уйти. Не добивает.

Я сижу, прижимая к себе лук, всё ещё пытаясь отдышаться, и не могу отвести глаз. Он смотрит на меня так, будто что-то ищет. Или что-то узнаёт. Не моргает, не шевелится. Просто смотрит. Слишком долго, чтобы это было просто оценивающее движение охотника.

Моё дыхание срывается. Я почти не дышу, будто любое движение может всё разрушить. Мы застыли — я внизу, он — выше меня на целую вселенную.

В этом взгляде — не ярость. Не безразличие. Там что-то другое. Я не могу это назвать. Но это пугает сильнее, чем когти или сила.

Почему он не убил меня?

Он делает шаг вперёд.

Я замираю. Смотрю на него снизу в верх, не двигаясь, не дыша. Он словно изучает меня — так долго и внимательно, будто я важнее для него, чем сама цель его прибытия. Его рука медленно поднимается. Перчатка тянется к моей щеке.

Я чувствую, как кожа покрывается мурашками. Всё тело сжалось в ожидании боли — но её нет. Его ладонь не груба. Он не хватает, не стискивает. Просто касается кончиками пальцев моей кожи, как будто проверяет, реальна ли я.

Он ошарашен. Я чувствую это. Не ярость — удивление. Что-то сбитое, неуместное в этом холодном, чужом существе.

— Ты... - хрипло произносит он. Голос сквозь шлем искажается, но я слышу в нём нечто человеческое. Или почти человеческое.

Это не голос Каэля, хотя я и так знала, что это не он. Тогда почему не убивает меня? Это не Каэль. Совершенно точно не он, но подспудно этот иной почему-то кажется мне знакомым.

Краем глаза я замечаю движение — едва уловимое, почти незаметное. Из щели между развалинами за спиной иного медленно вылезает Димитрий. Мои глаза округляются от ужаса. Он что делает? Я чуть качаю головой, умоляюще, почти незаметно. Вернись. Не смей.

Но он не слушает. Он уже на ногах. Резкий. В глазах — мрачная решимость. Откуда-то из ремешков на поясе он вытаскивает нож.

— Нет... - выдыхаю я, но слишком тихо.

Он бросается вперёд. Быстро — по-человечески быстро. А я понимаю: этого недостаточно. Он двигается слишком медленно. Как будто в замедленной съёмке.

Всё моё существо кричит: «Остановись!» Но он уже летит навстречу пришельцу, и я вижу, как поднятая перчатка иного замирает в воздухе, сменяясь другим — угрожающим, хищным жестом.

Он перехватывает Димитрия в воздухе с такой лёгкостью, будто тот — не человек, а обрывок ткани. Одним движением — резким, без тени усилия — пришелец разворачивает его тело и отбрасывает в сторону, словно мусор.

Глухой, утробный грохот раздаётся, когда тело Димитрия врезается в бетонную стену. Это не просто удар — это хруст плоти о камень, звук, от которого кровь стынет в жилах. Он падает, как сломанная кукла, слабо зашевелившись в пыли.

Я срываюсь с места прежде, чем успеваю осознать, что делаю.

В одно движение удобнее хватаю лук, свободной рукой выдёргиваю стрелу из-за спины, и не думая, не дыша, выстреливаю. Выстрел — точный. Стрела входит в шею пришельца в том самом месте, где шлем не прикрывает плоть.

Он вздрагивает. Опускается на одно колено, сжимая рану. Его взгляд сквозь затемнённый визор пронзает меня — словно замедленный удар в грудь.

В этом взгляде нет ярости. Нет ненависти. Есть что-то такое, что обжигает изнутри еще сильнее — удивление, узнавание, растерянность. Он смотрит так, будто не верит, что я это сделала. Будто хочет спросить: почему? Почему ты — именно ты — стреляешь в меня?

По крайней мере, я чувствую на себе именно такой взгляд, хоть и не вижу его глаз.

И в эту долю секунды, пока он всё ещё держится на одном колене, я вижу, как его грудная клетка сотрясается.

А я не могу пошевелиться. Не могу дышать. Потому что понимаю: я спасаю друга. Но убиваю того, кто... может быть, никогда не собирался меня тронуть. Он медленно оседает, тело его замирает. Отключается.

И я смотрю на это со странными чувствами под ребрами.

Ведь все равно, какими были его намерения, иные — убийцы. И они здесь только ради одного — истреблять, порабощать нас. Отбирать у нас все до последней крошки хлеба.

Зажмурившись, я отворачиваюсь от тела под своими ногами.

Вскакиваю и бегу к Димитрию. Он стонет, пытаясь подняться, но я помогаю ему встать, подставляя плечо. Он тяжёлый, раненый, но живой.

Может, у него сломано несколько костей, но что это значит в сравнении с сохраненной жизнью?

Прежде, чем тело странного пришельца, похожего на Каэля, скрывается за обломками, я последний раз поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него.

Снова и снова прокручиваю все в голове…