Уцелевшая для спустившихся с небес (СИ)

Глава 44

Мы затаились в глубине тоннеля, спрятанные среди искривлённых кабелей и проржавевших труб, как сердце — внутри затихающего тела планеты. Воздух насыщен металлом, влажностью, временем — настолько густо, что каждый вдох даётся с усилием.

Где-то позади остаются шепоты — иные, которые ищут меня. Или то, чем я становлюсь.

Я прижимаюсь спиной к бетону, чувствую, как влага проникает сквозь куртку, и всё же тело не мёрзнет. Оно словно уже знает, как быть в этой среде. Оно больше не принадлежит холоду.

Терин не говорит часто, не требует, не смотрит слишком долго, но всегда на грани касания, на расстоянии одной мысли. Его присутствие — как точка опоры, как рефлекс, как инстинкт. И я не могу назвать это любовью, или долгом, или чем-то понятным. Это ощущение глубже всего, что я знала до встречи с Каэлем.

Потому что именно Каэль был первым, к кому я ощутила нечто подобное.

Я думаю о тех, кто остался. О Димитрии. О Каэле. Особенно — о Каэле.

Потому что именно он всё чаще вторгается в моё сознание — не словами, а вспышками эмоций. Он становится ближе, словно наш канал связи обостряется. Словно расстояние перестаёт быть преградой. Иногда это приходит внезапно — волной, ревностью, болью, отчаянием. Он чувствует, что я с другим. И это разрывает его, я чувствую, но он не рядом, а Тэрин — здесь.

— Ты меняешься, — говорит Тэрин вдруг. Голос низкий, спокойный. Но я слышу в нём дрожь, даже если он не признаёт.

— Я знаю, — говорю тихо. — Только не знаю, в кого.

Он поворачивает голову чуть вбок, как будто старается увидеть не то, что перед глазами. А то, что я прячу внутри. Он молчит долго. А потом говорит:

— Когда ты слышала их, как мы... это не ошибка. Ты та, кого мы, как вы нас называете — иные, боялись. И та, кого не должны были создавать, но ты уже существуешь.

Я замираю, переваривая его слова, как яд, что не убивает, а прорастает медленно, словно корни новой реальности. Та, кого не должны были создавать.

Тишина между нами натянута, как леска — тонкая, почти невидимая, но достаточно тугая, чтобы в любой момент оборваться. Он не смотрит, но я ощущаю: он следит за моим дыханием, будто оно важнее любых слов.

Тэрин напрягается. Его глаза, скрытые за маской, будто светятся вниманием. Он встаёт.

— Идут. Новая группа. Не те, что искали нас раньше. Это... элита, они спускались до этого на Землю, я знаю, потому что… был с ними в первый день.

Я поджимаю губы, зажмуриваюсь и отворачиваюсь. Вспоминаю день, когда встретила Тэрина восемь лет назад и он пощадил меня. А скольких моих соседей до этого он убил?

Руки дрожат едва-едва от того, что я знаю — они идут за мной. Потому что я — отклонение. Я вирус. Я новая линия в их генетическом коде.

— Нам нельзя с ними сталкиваться здесь, — говорит он. — Я знаю путь к одному из узлов. Там у меня был контакт. И… — он на мгновение замирает. — Там будет Каэль.

У меня сбивается дыхание

— Каэль?..

Он кивает. Я ощущаю, как по венам разливается электрический страх и облегчение одновременно.

Тэрин смотрит на меня. Его голос звучит как будто издалека:

— Если мы туда доберёмся, ты сможешь… понять. Выбрать. Он тебя не отпустил, Айна. Но ты должна решить, кто ты теперь. Мы... не сможем удерживать тебя между нами, как человеческие дети — игрушку.

Я киваю, не находя слов. Но сердце уже бьётся по-другому. Как будто зовёт меня не один голос, а два. Два сердца. Две истины. И мне придётся сделать этот выбор.

Я долго молчу, потому что слова — слишком примитивны для той глубины, на которой сейчас нахожусь.

Моя кожа словно впитывает окружающее пространство: холод, пульсацию энергии в старых стенах, дыхание земли.

Я чувствую, как Тэрин напрягается рядом. Его плечи — всегда спокойные, контролирующие — будто сдвигаются ближе ко мне, как если бы он готовился стать заслоном.

Между мной и тем, что ещё не появилось, но уже приближается. И я впервые задумываюсь о том, чувствует ли ревность Тэрин точно также, как Каэль? Его эмоции я не могу так читать, мы с ним не соединились душами.

— Ты не одна, — говорит он, негромко, но каждое слово как отблеск света, вкрадчивый и выверенный.

Я поворачиваюсь. В каждом его движении — осторожность, как будто боится не моей силы, а того, что я почувствую к нему слишком много. А может, слишком мало в сравнении с тем, что чувствую к Каэлю.

И тут я вдруг понимаю: он просто предупреждает, не показывая ни ревности, ни злости. Он отпускает заранее, потому что знает, насколько сильна связь между мной и Каэлем. И всё же остаётся рядом. Всё же говорит мне это. И это — больнее любого шлема, закрывающего личность, любого отказа, любого одиночества.

Я хочу что-то сказать. Но нет слов. Только кивок. И в этом кивке — больше, чем признание. Больше, чем прощание. Потому что я чувствую: даже если мой путь приведёт меня обратно к Каэлю, даже если я снова утону в его голосе, в его глазах, в его боли — Тэрин уже оставил след. Он — внутри меня. Как воздух, которым я дышала, когда всё рухнуло.

— Мы идём завтра на закате, — говорит он. — Сейчас отдохни.

И я киваю снова, зная, что спать не смогу, потому что где-то впереди меня ждёт Каэль.

И я не знаю, что будет, когда мы встретимся, но я отчетливо ощущаю его предвкушение и тоску по мне.

Каэль тоже ждет нашей встречи.