Уцелевшая для спустившихся с небес (СИ)

Глава 33

Шаги. Где-то вдалеке, но уже достаточно близко, чтобы кожа покрылась мурашками. Они не просто идут — они сканируют, вымеряют, как хищники, чувствующие дыхание добычи.

Пульс в горле грохочет так, что я уверена — они его услышат.

Я замираю, вжимаюсь глубже в тень под плитами, хотя уже почти физически неотделима от Димитрия.

Он не двигается. Даже не моргает. Мы — две части одного каменного укрытия.

И всё же, я ощущаю каждую вибрацию его тела. Он слышит их. Знает, как они двигаются. Он напряжён до предела.

Что-то вспыхивает за поворотом. Синий отсвет. Один из разведчиков?

Я медленно поворачиваю голову, чтобы взглядом пересечься с Димитрием. Он видит мой вопрос без слов. Его пальцы едва заметно сжимаются на моём запястье. Ответ — да. Это они.

Снаружи гулко скользит воздух. Нечто проходит мимо. Не человек. Не животное. Нечто, чьё присутствие давит даже через бетон. Я не дышу. Только сердце — предатель — всё ещё бьётся, оглушающе громко.

Если они свернут за угол — мы обречены.

Но они не сворачивают. Проходят мимо. Медленно, почти лениво, как будто просто исследуют руины, не ожидая найти здесь кого-то живого. Пришельцы. Двое. Я вижу только их ноги — высокие, мощные, будто вылепленные из металла и плоти. Движения точные, грациозные и жутко бесшумные.

Сердце моё колотится так яростно, что кажется, оно сорвётся с места. Я вжимаюсь глубже в грудь Димитрия, стараясь слиться с камнем, с его телом, с тенью. Он остаётся неподвижным, но я чувствую, как внутри него всё сжато, как пружина. Ещё чуть-чуть — и она сорвётся.

Они останавливаются. Всего в нескольких шагах.

Один из них поворачивается.

Я вижу их ноги. Их тела — почти идентичны человеческим. Та же анатомия, та же осанка, те же движения — только всё чуть преувеличено. Слишком высокие. Слишком точные. Слишком идеальные. Мышцы вырезаны с точностью, пугающей своей симметрией. Я знаю это, потому что видела настоящего Каэля.

Они были рождены сильнее. Быстрее. Выносливее.

Такие, как Каэль. Такие, кто внешне может показаться одним из нас — пока ты не заглянешь в глаза. В эти глаза невозможно долго смотреть. Потому что они помнят, как рушился мир.

Гибкие, высокие, красивые — если бы не знание, кто они на самом деле.

Один из них, кажется, что-то говорит. Я не слышу — звуки глухие, инопланетно-вибрирующие, будто проглоченные самой тишиной. Не наш язык. Не тот, на котором со мной говорил Каэль.

Но я чувствую, как от них веет холодом, угрозой и абсолютной уверенностью в своей безнаказанности. Они не ищут. Они просто идут. Потому что не верят, что кто-то ещё жив.

И вдруг один из них делает шаг ближе к нашему укрытию. Прямо на нас.

Моё дыхание застревает в горле. Димитрий медленно кладёт ладонь на мою голову, прижимая к своей груди. Его пальцы замирают у моей макушки. Он готов... к чему? Прыгнуть? Умереть первым?

Я слышу, как камешек падает где-то слева, и существо резко поворачивается. Я внутренне застываю. Это был не мы.

Что там происходит?

Они не уходят.

Я чувствую это раньше, чем понимаю. Это не интуиция — это новое, инородное чувство, будто меня касается что-то, что не имеет формы. Внутреннее знание: они знают. Почувствовали. Услышали нас задолго до того, как мы спрятались. Они просто делают вид, что не заметили. И это — ещё страшнее.

Иные замедляются. Я вижу, как их ноги замирают, почти не касаясь земли. Один из них делает едва заметный поворот головы. Он прислушивается. Другой — осторожно смещается ближе к нашему укрытию. Не торопясь. Как будто наслаждается охотой.

Они знают, что здесь кто-то есть. Они не уверены, кто именно, но чуют присутствие. Я чувствую это каждой клеткой, всей кожей. Тяжесть их внимания давит, как свинец.

Димитрий сжимает меня сильнее, его рука уверенная, он изо всех сил пытается не выдать ни звука. Его дыхание почти не ощущается. Он ждёт. Я — тоже. Оба затаились в ожидании взрыва. Вскрытия. Приговора.

Тишина становится невыносимой. Их шаги — гулкие и тяжёлые — медленно, мучительно приближаются. Они кружат рядом, словно хищники, которых ничто не торопит.

Один из них наклоняется. Я вижу, как его пальцы скользят по кромке бетона в метре от нас. И только чудо или нежелание пачкать руки в крови мешает ему заглянуть внутрь.

Димитрий замирает.

Его ладонь всё ещё сжимает мою руку, когда один из них — ближний — делает шаг вперёд и начинает наклоняться. Медленно. Внимательно. Его пальцы тянутся к плите, и я вижу, как его шлем наклоняется, плавно, точно, почти настойчиво, — прямо туда, где мы прячемся.

Он замирает, явно фокусируется.

Я чувствую, как его внимание пронзает пространство, как будто он смотрит сквозь бетон. Он нас заметил.

Его движение — выверенное, решительное. Он знает, что мы здесь.

Я не думаю. Я уже не Айна, которая сомневается. Я — выжившая. Я — оружие.

Со скоростью, которой и сама от себя не ожидала, я закидываю назад руку и вырываю стрелу из самодельного колчана.

Почти молниеносно. Реагирую также быстро, как и сам иной, хотя это удивительно, потому что все, что я о них знаю, возвышает их над людьми. Во всем. Особенно — в скорости реакции.

Но я не медлю.

Я помню, как Каэль был ранен в этом месте другим иным, когда защищал меня. Он тогда едва удержался на ногах, но не сдался, потом, правда, отключился. Это место на шее — их уязвимость. Я видела это своими глазами. Слабое место.

Конец стрелы острый, заточенный мной самой. Я замираю, отслеживая каждый его шаг. Он наклоняется ещё ниже, и я вижу, как его шлем почти касается бетонной кромки. Он слишком близко. Слишком.

Я резко подаюсь вперёд, вывернувшись из тени, и с яростным, выверенным движением вонзаю стрелу ему в шею — точно в то место, где шлем соединяется с мягкой тканью под ним.

Пришелец дёргается. Его тело сотрясает конвульсия, он отшатывается назад, руки судорожно хватают воздух.

Ни крика. Ни звука.

Только глухой удар тела о бетон, когда он падает.

Руки Димитрия на моей талии немного дрожат и на секунду я позволяю себе перевести на него взгляд.

В глазах Димитрия я вижу ошеломление, которое затмевает даже страх.