Уцелевшая для спустившихся с небес (СИ)

Глава 22

Я застываю с костью в руках, никак не ожидая услышать подобное, но с другой стороны понимаю — только что передо мной приоткрылась завеса того, что всегда было скрыто от людей.

У существ, что наблюдали за людьми, может быть, сотни, тысячи лет из космоса, прежде, чем напасть, нет даже своих имен.

Я часто задумываюсь о том, что в детстве мнимо ощущала себя в безопасности, потому что с тех пор, как иные нашли нас и стали созерцать — все было предрешено. Все было кончено не только для меня, но и для моих родителей, для бабушки с дедушкой, для таких далеких предков, что я даже имен их не знаю.

Потому что в моменты их рождения иные уже следили за нами, их взгляды были прикованы к нам, муравьям, а умы придумывали план, по которому нас можно было эффективно уничтожить.

А мы даже не подозревали.

Они позволяли людям идти в лживое будущее, будто тигры, из кустов наблюдающие за антилопами, которые почему-то уверились в том, что тысячи лет эволюции позволили им перестать быть добычей.

Прошло бесконечно много времени с тех пор, как человек был наживой. Никто из нас не думал, что все это ложь, что с неба на нас могут охотиться существа куда старшее мамонтов или саблезубых тигров.

Может, потому им понадобилось столько времени, чтобы собраться с нападением и нашим порабощением, потому что они все никак не могли понять сущность людей, ведь у них самих даже нет имен.

Они другие. Но насколько?

Иной, сидящий рядом, не кажется настолько уж чужим. У него есть ноги, и руки, и голова. И он знает мой язык.

Говорят, люди сильнее всего бояться существ, которые не похожи на людей, например, пауков, но этот мужчина похож так сильно, что иногда я даже забываю о том, что он один из них.

Между нами высокая стена, состоящая из мертвого человечества и столетий эволюции — не в мою пользу.

Все эти годы иные бережно хранили свои тайны. Не позволяли людям узнать о них даже малейший клочок информации, но в последние дни я узнаю о своем сопровождающем столько, что иногда становится даже страшно.

Боязно осознавать — со всем тем, что мне известно, иной не позволит мне вернуться к прежней жизни. Может, я и сама пошла с ним, но я у него в заложниках. Потому что знаю слишком много.

Пускай так, но я не хочу об этом думать, заложница — так можно сказать обо всей моей жизни. Знаю, это странно, но он первое существо с тех пор, как все началось, о котором я могу допустить хотя бы мысль о доверии. Правда, дальше мысли не позволяю себе зайти.

Я все еще не собираюсь отказываться от своего главного правила — не доверять никому!

Непроизвольно бросаю взгляд на лес. Почти уверена, что иной не должен этого заметить, потому что сейчас смотрит в другую сторону, и едва не вздрагиваю, когда улавливаю его спокойный голос.

— Тебе не надо бояться меня, Айна.

Я все-таки вздрагиваю. Одолеваю дрожь в плечах и глубоко вдыхаю.

Он не смотрит на меня, но каким-то образом будто прослеживает каждое мое движение. Теперь можно быть уверенной, что в той камере внизу он постоянно наблюдал за мной.

Он — саблезубый тигр, но я — не просто испуганная антилопа. Иначе не дожила бы до этого дня.

Антилопа стала бы добычей шакалов, в каких теперь превратились выжившие люди. Поэтому я не на их стороне, и не на стороне иных. Я сама по себе. Просто Айна.

Даже когда все катится в бездну.

— Я сама решу, что мне надо, — говорю, подняв подбородок, — и откуда тебе известно мое имя?

Иной продолжает жарить тушку животного, нанизанную на палку, но на мгновение мне кажется, что он задумывается. Пытается придумать, как увильнуть?

— Я слышал, как тебя называют, поэтому знаю, — отвечает бесстрастно, смотря перед собой, даже не так, делая вид, что смотрит вперед, а на самом деле наблюдая за мной.

Не потому что я такая особенная — я просто чувствую на себе его взгляд.

— Как ты мог его слышать?

По имени меня называли только снаружи камеры, и то не слишком громко. А сама я никогда ему не представлялась, как-то не до того было. Сначала я его боялась, а потом в представлении не было смысла.

— Я безупречно слышу все звуки вокруг себя на расстоянии до двадцати километров. Мой слух отличается от человеческого.

Я выпучиваю на него глаза, и в горле тут же пересыхает. Значит, он слышал все, что происходило в подземных тоннелях. Каждый звук и слово. Даже как я посылала Брайана в задницу.

В следующую секунду происходит что-то странное. Плечи иного напрягаются, и он быстро поворачивает голову в сторону, откуда мы пришли.

И хотя я сама не слышу ни звука, но уверена — он что-то услышал. Что-то, что ему не понравилось.

В следующую секунду иной поднимается на ноги, а еще через одну — я оказываюсь у него на руках. Молниеносно, будто я не тяжелее плюшевой игрушки. Он ничего мне не говорит, но каким-то образом я догадываюсь, что надо молчать. Зажимаю рот ладонью.

Иной передвигается быстро — и вот мы уже стоим между деревьев. Он ставит меня на землю и поворачивает голову, вглядываясь в место с костром, которое мы оставили.

Он взмахивает рукой, и я понимаю, что мне надо оставаться на месте и не шуметь. Уходит, но теперь передвигается медленно, как хищник, я могу видеть его, осторожно выглядывая из-за дерева.

Сердце бешено колотится, но хуже становится, когда я замечаю еще одного иного между деревьями. Чужого. Он передвигается так быстро, что я замечаю его лишь мельком, как смазанную тень.

Набрав в легкие побольше воздуха, чтобы теперь даже не дышать, я зажмуриваюсь и вжимаюсь спиной в ствол дерева.