Условия развода

Глава 27

«Дорогая прекрасная госпожа! Отправляю это письмо с первой утренней почтой, надеюсь, вы получите его уже скоро. Вчера наконец-то удалось узнать то, что нужно. Это наверняка самое надёжное доказательство. Конечно, потом все будет так, как мы договорились. Вы сможете приехать завтра? В 'Русалке» встречаться не очень удобно, вы правы. Тогда в «Короне», как вы предлагали? В полдень не слишком рано? Буду ждать вашего ответа. Я в любом случае туда загляну. Или напишите, пожалуйста, когда сможете приехать.

Ваш,

Н*

Вы не очень рассердитесь, если я скажу, что страшно соскучился по вам?"

Наконец-то! Норрис не пишет, какое именно доказательство удалось раздобыть. Мы условились не откровенничать в письмах на всякий случай, даже имён не называть. Но, судя по тону письма, появилось нечто по-настоящему важное. Кое-какие подтверждения того, что Каросфер время от времени встречается со своей зазнобой, уже есть. Однако они не достаточно веские. И вот теперь…

Прошло почти три недели с того дня, когда мы вдвоем побывали на Драконьей ферме. И с тех пор моя жизнь переменилась, она течет уже не так размеренно. Я жду писем из столицы, в которых звучит его голос, представляю, его лицо, чудесную улыбку с ямочками на щеках. Хотя в этих письмах нет откровений и признаний, они часто проглядывают между строк, и я наслаждаюсь ими. За это время Норрис приезжал в замок всего лишь дважды. И мы общались исключительно при свидетелях, все разговоры были только о Ежевике. Которая, кстати, в умелых руках действительно становится шелковой, ее не узнать. Но кроме обычных, ничего не значащих фраз между хозяйкой замка и наездником, взявшимся обуздать норовистую породистую лошадь, — существуют ещё взгляды и тайный смысл, который вкладывается в слова. Я сама настояла на том, чтобы визиты Норриса были такими редкими, дабы не вызвать лишних подозрений. Окружающие должна думать, что между нами исключительно деловые отношения. Он подчинился, хотя я видела, как ему не хотелось уступать.

— Норри, я завтра еду в город! — говорю горничной, которая наводит порядок в шкафчике с резными дверцами.

— Возьмёте меня с собой?

— Не в этот раз, Норри.

— В рукодельную лавку собираетесь, госпожа Арнэлия? — спрашивает она.

— Да, туда тоже зайду.

На самом деле в этом месяце везти на продажу почти что нечего. Было совершенно не до изящного рукоделия, способного очаровать и привлечь модных дамочек. Начатые вышивки и недовязанные ажурные воротнички лежат в корзинке. Холст с едва намеченными очертаниями будущей картины тоже заброшен. Домашнее хозяйство… оно как-то поддерживается в полном порядке само собой, не требуя постоянного контроля.

Чем же я занималась эти недели? Даже не могу припомнить, слишком много посторонних мыслей отвлекало. И слишком чудесным было настроение, чтобы проводить целые дни, согнувшись над канвой, или пытать подобрать нужный оттенок краски или размышлять, стоит ли посадить ещё одну грядку капусты.

Да-да, мои мысли порхали где-то далеко от привычных повседневных забот. Вроде бы, и поводов особых для радости не имелось, но я каждое утро просыпалась с ощущением счастья и предвкушения чего-то хорошего. Хотелось делиться этим настроением с окружающими. В таком настроении ни на кого не тянет злиться. Я даже с мошенником-управляющим не стала ссориться и выяснять, какой ущерб он нанес ферме. Когда-нибудь потом все выяснится, конечно, только не сейчас. Даже Каросфер кажется лучше, чем он есть на самом деле. Особенно если учесть, что мы не виделись после бала в Хвойном замке. На расстоянии даже самые неприятные люди зачастую воспринимаются как почти приличные. Если мне удастся доказать свою правоту и настоять на исполнении брачного договора… что ж, возможно я пойду на некоторые уступки. Вовсе не обязательно разорять бывшего мужа. Хотя он всегда был бесконечно далек от понятия «идеальный муж». Но ведь и я тоже далеко не всегда права в наших конфликтах. Так к чему разводить взаимные претензии? Гораздо разумнее расстаться мирно. Пусть хотя бы теперь Каро будет счастлив со своей девицей. Она, наверное, по-своему милая и добродушная. А я… тоже наконец-то буду счастлива и свободна.

Ради меня Норрис оказался втянутым в подозрительную историю, занимается тем, чем сам никогда бы не занялся. Однако он уверяет, что для меня готов даже на преступление, не то что на слежку за моим непутёвым мужем. Что ж, я сумею быть благодарной…

— Какое платье на завтра приготовить? — интересуется Норри. Она украдкой наблюдает за мной. Я улыбаюсь в ответ:

— Выбери что-нибудь сама, Норри. У тебя безупречный вкус.

Мне доставляет удовольствие произносить ее имя. Ведь оно так похоже на…

Норри выходит из комнаты и вскоре возвращается. В ее руках переливается нежно-голубой шелк.

— Тогда советую надеть вот это. Ведь уже совсем тепло. Лето на пороге.

Я подхожу к большому зеркалу в золоченой раме, а Норри осторожно прикладывает к моей груди пышное шёлковое платье, расправляет рукава и подол. Мы сшили это платье в позапрошлом году, и с тех пор оно так и висело гардеробной.

— Тебе не кажется, что оно слишком светлое?.. и фасон какой-то легкомысленный… мне не по возрасту?

— Не кажется. В самый раз. Сколько лет здесь служу, ещё никогда не видела вас такой, как в последние недели. Вам будто снова двадцать пять лет, честное слово!