Условия развода

Глава 38

Серое ранее утро, на улице зябко и туманно, но задерживаться на постоялом дворе нельзя, пора трогаться в путь. Хозяйка протягивает мне бумажный сверток:

— Это вам, чтобы в дороге не скучать.

От хрустящего свертка пахнет свежей выпечкой.

— Большое спасибо.

— Счастливого пути!

Она наклоняется к моему уху и шепчет:

— Госпожа, у вас такой преданный управляющий. Оказывается, он всю ночь не спускал глаз с вашей двери. Выбрал для себя комнату напротив вашей и сидел возле порога на стуле. Будто охранял вас. Хотя в моем доме женщины могут не беспокоиться о безопасности, но все равно, это так мило.

Мне слуга рассказал, он заметил.

— В самом деле?

— Наверное, у вас ревнивый муж, да? И вы с управляющим можете остаться наедине только во время поездок?

Хозяйка уже успела сочинить целый роман, фантазии ей не занимать. А господин Гарбер всего лишь проявил бдительность, чтобы осужденная преступница не улизнула ночью.

— Ночью во дворе слегка пошумели возчики. Они не первый раз тут останавливаются. Грубоватые типы, что с них взять. Ваш управляющий успел выглянуть наружу. Уж не знаю, как ему это удалось, но они сразу притихли.

— В самом деле? Я ничего не слышала.

— Вы сладко спали, дорогая. Раз было кому охранять ваш сон.

Кучер забирается на козлы и натягивает вожжи. Теперь уже точно время ехать.

Возможно, это был последний частный дом в моей жизни, дальше предстоит провести долгие годы в казенном учреждении, в вечной ссылке. Неужели это происходит именно со мной? Нет, не может быть!

Дверца экипажа захлопывается, лошади резво трогаются с места. Хозяйка постоялого двора машет вслед платком на прощание. Такая душевная кумушка. А кто встретит меня нынче вечером?

В моём распоряжении целая россыпь песочного печенья с цукатами. Восхитительного на вкус. Я сдвигаю сверток на своих коленях так, чтобы сидящему напротив Гарберу было удобно дотянуться.

— Угощайтесь. Для меня одной этого слишком много.

Дальше едем в молчании под стук колес экипажа, время от времени доставая печенье. Выражение лица у моего спутника довольно угрюмое, но все равно почему-то кажется, что он не спал ночью по какой-то особой причине. А не только чтобы обеспечить безупречную доставку ссыльной. Хотя… у меня наверняка слишком разыгралось воображение. Прямо как у разговорчивой хозяйки постоялого двора.

Кожаную занавесь окна со своей стороны я давно отодвинула, Гарбер ни слова против не сказал. Да и какой смысл продолжать скрываться — места вокруг глухие, никто меня не увидит и не узнает. Совершенно безрадостный, однообразный пейзаж, унылые равнины. Кто бы мог подумать, что не так уж далеко от столицы находятся столь печальные края. Совсем недавно я ехала по ухоженной дороге, любовалась цветущими лугами и живописными рощицами… В окрестностях Гнезда черного журавля и в столице сейчас царит поздняя весна, воздух наполнен цветочными ароматами, а тут — природа словно пожалела ярких красок, остались одни блеклые…

Небо подернулось темно-серой вечерней дымкой, солнце садится. Впереди маячат очертания крепостной стены и зубчатый силуэт здания за стеной. Кажется, приехали.

Экипаж останавливается.

Гарбер открывает дверцу по своей стороны и спрыгивает на землю. Подходит к воротам, ударяет по ним молотком, который висит на цепочке. Потом ещё раз и ещё, уже гораздо громче.

В вечерней тишине эти удары звучат оглушительно. Однако отзываются на них не сразу.

Пролетает несколько минут, прежде чем изнутри открывается решетчатое окошечко и раздается недовольный старческий голос.

— Кого принесло на ночь глядя?

Гарбер молча подносит к окошечку гербовую бумагу, и голос невидимого стража становится чуть любезней.

— Погодите минуту, сейчас открою. Меня никто не предупредил, что вы приедете.

За решеткой мелькает свет, слышно, как отодвигается засов. Потом ворота медленно открываются. Сначала одна тяжелая створка, обитая листами железа, потом другая.

Экипаж заезжает внутрь. Я не вижу этого, но отчетливо слышу, как захлопываются створки и лязгает засов.

Вот и всё.

Я опускаюсь на скамью в полутемном коридоре, рядом с дверью, украшенной странным узором из спиралей и звезд. Гарбер кладет поблизости от меня тючок с вещами, который до этого нес в руке.

— Подождите здесь, госпожа Арнэлия. Я скоро вернусь. Ничего не бойтесь.

— Я и не боюсь.

Наверняка мой голос звучит жалко. В коридоре с высоким сводчатым потолком и холодным каменным полом я сама себе кажусь такой мелкой и потерянной. Гарбер скрывается за дверью. Она такая толстая, что наружу не долетают голоса, хотя я сижу совсем близко. Сколько мне тут дожидаться? По шершавым каменным стенам бродят темные тени. Это настоящая древняя крепость, судя по тому, что я успела увидеть. И отсюда точно не выбраться…

Время течет медленно, но все же ожидание заканчивается. Гарбер выходит в коридор.

— Зайдите в кабинет Наставницы, госпожа Арнэлия. Она должна с вами побеседовать.

— Как скажете.

— Мне очень жаль, что пришлось привезти вас сюда.

— Это же не от вас зависело.

— До свидания, госпожа Арнэлия.

— Скорее уж прощайте. И спасибо за то, что были вежливы со мной. Если хотите знать, меня послали сюда совершенно напрасно. Я не изменяла мужу.

— Вам не нужно оправдываться. Тем более передо мной. Не отчаивайтесь, вы обязательно выйдете отсюда.

Но я уже не отвечаю ему, чтобы не разрыдаться. За что мне все это, в самом-то деле?

Проскальзываю мимо Гарбера в приоткрытую дверь и попадаю в просторную комнату, до самого потолка обшитую дубовыми панелями. Обстановка здесь гораздо комфортнее, чем можно было бы предположить.

На полу мягкий бордовый ковер, пространство заставлено добротной мебелью темного дерева. Огромный стол, заваленный книгами и разнообразными бумагами… За столом в кресле с высокой спинкой и резными подлокотниками сидит пожилая женщина в черном платье с высоким воротом. Она кажется слишком маленькой и хрупкой на фоне такого кресла. И тут я замечаю, что она горбата. Горбунья пристально смотрит на меня.