Условия развода

Глава 40

— Госпожа Арнэлия, все в порядке? — спрашивает Гарбер.

— Ну, относительно.

— Я сейчас уезжаю. Может, вы хотите что-то передать или дать мне какое-нибудь получение?

— Если вас не затруднит, напомните моему адвокату насчёт жалобы, которую он обещал подать. Его зовут Берк. Магистр Берк…

— Я знаю. Обязательно напомню.

Сестра Кэррин сухим тоном произносит:

— Нам пора идти.

Вот и все, пора расставаться.

Сестра Кэррин одной рукой подхватывает мой тючок, другой — берет меня за локоть. Гарбер остается на месте, а мы с ней устремляемся вперед по длинному коридору. Когда минуем два поворота, сестра передает мне тючок со словами:

— Дальше несите свое имущество сами.

Что ж, ссыльным грешницам вряд ли положена прислуга. Не такой уж и тяжелый груз, просто неудобный…

Поднимаемся по каменной лестнице и попадаем в другой коридор, уже на третьем этаже.

Через некоторое время мой груз кажется гораздо обременительной, оттягивает руку и бьет по бедру. Поскорей бы уж пришли…

К счастью, путь оказывается не таким уж недолгим.

Сестра Кэррин сдвигает внешний засов на двери и заходит в темную комнату. Я иду следом.

Мое новое жилище тесное, зато с очень высоким потолком. На единственном окне нет решетки, хотя бы за это огромнейшее спасибо. При свете луны удается разглядеть узкую кровать у стены, маленький стол и табуретку.

— Можете ложиться спать, — разрешает Кэррин. — Завтра как следует обустроитесь. Сейчас уже поздно.

— Спасибо сестра Кэррин. Спокойной ночи.

Она не отвечает, молча направляется к двери. У самого порога оборачивается:

— Кстати, если Настоятельница забыла предупредить… Не рассчитывайте сбежать. Обитель — бывшая военная крепость, выбраться отсюда невозможно. И не надейтесь соблазнить кого-то из сторожей. Они уже старцы и не поддаются на женские уловки.

— Спасибо за предупреждение.

— Это просто на всякий случай. Лучше не мечтать о несбыточном. Чтобы потом не разочаровываться.

С этими словами она наконец удаляется. Слышно, как задвигается засов. А вот внутри нет ни засова, ни замочной скважины. Я запереться от здешнего внешнего мира при всем желании не могу…

Что ж, пора спать. Может, завтра все окажется не таким уж мрачным?

Я так устала, что даже нет сил раздеться. Поэтому укладываюсь в постель в чем была, не раздеваясь. И это очень даже правильное решение. Одеяло настолько грубое и колючее, что колет кожу даже сквозь платье.

Несмотря на неудобную постель, я вполне благополучно провела всю ночь, даже не ворочалась и не просыпалась. Открываю глаза, лишь когда утреннее солнце уже заливает комнату своими лучами. Комнату… скорее уж келью или камеру. Грязно-серые стены, холодный каменный пол, ведро в темном углу… Не очень-то уютно.

Подхожу к окну. Оно слишком высоко, приходится встать на цыпочки, чтобы в подробностях рассмотреть, что происходит снаружи. Собственно, говоря, ничего там не происходит. Окно выходит на голый замощенный двор — ни кустика, ни цветочка. Вдалеке угадывается высокая мощная стена из каменных блоков. И правда — крепость…

Тем не менее, надо привести себя в порядок, что я и стараюсь сделать. Заботливая Норри положила в тючок дорожную шкатулку, на внутренней стенке которой закреплено зеркало. Я раскрываю шкатулку, ставлю на стол, вынимаю щётку для волос, всякие привычные мелочи, и в комнате становится чуть уютней. На самом дне тючка обнаруживаются плотно завернутые в ткань удобные кожаные туфли, которые я раньше не заметила. Отлично. Они гораздо больше подходят к здешней обстановке, чем изящные туфельки, в которых я выпорхнула из Гнезда черного журавля совсем недавно. И скромное темное платье, которое сейчас на мне, тоже лучше вписывается в обстановку, чем нежно-голубой шелковый наряд. Вытаскиваю из тючка изрядно помятое шелковое платье… Оно словно из другой, счастливой жизни, которая вряд ли когда-нибудь вернется. На одной из стен обнаруживается вбитый туда толстый гвоздь. Вполне подошел бы для петли, но не дождутся! Я вешаю на гвоздь голубое платье, как могу расправляю складки. На мрачной темной стене будто появляется источник нездешнего света…

На этом хлопоты по обустройству нового жилища прерываются, потому что появляется сестра Кэррин, с таким же непроницаемым лицом, как накануне.

— Пойдемте.

Никаких пояснений и уж тем более пожеланий доброго утра. Придется привыкать к такому стилю общения.

По пути сестра Кэррин указывает на открытую дверь неподалеку от лестничной площадки:

— Это общая умывальная комната. Потом заглянете, сейчас уже некогда.

Вскоре мы оказываемся на свежем воздухе. Эта часть двора не видна из моего окна, но креплстная стена на заднем фоне та же самая. Во дворе собралась целая толпа женщин в темных платьях. Около тридцати-сорока человек точнее трудно сказать. Большинство здешних обитательниц пожилые, очень пожилые и средних лет. Замечаю только пару лиц помоложе. При появлении сестры Кэррин все перестают разговаривать друг с другом и молча выстраиваются в более-менее ровный ряд. Теперь становится заметно, что население Обители не исключительно женское. Чуть поодаль стоят два стража в допотопных кожаных доспехах. Кэррин ведь предупреждала, что охраняют обитель безнадежные старцы? Ну так она была совершенно права. Зато вооружены они до зубов — старинные пистолеты и сабли на поясах.

Нет, я точно не собираюсь никого тут соблазнять…

И вдруг я замечаю сооружение, которое, по всей видимости, имеет ко мне прямое отношение. Высокий и широкий каменный столб, покрытый резьбой и надписями на древнем языке. На уровне повыше человеческого роста закреплен железный штырь, с которого свисают наручники.

Сестра Кэррин объявляет зычным голосом:

— Сестры, это новая грешница. Она прибыла вчера.

На меня устремляются взгляды множества любопытных глаз.

— Грешница Арнэлия, — продолжает Кэррин, — сейчас вы повторите за мной клятву, а потом выстоите четыре часа у позорного столба. Потом займетесь работой на благо Обители.

Я опять должна приносить клятву? Вообще у меня множество возражений против предложенного на день плана. Однако приходится все возражения оставить при себе. Вряд ли от меня тут хоть что-то зависит.