Условия развода

Глава 39

Взгляд больших карих глаз с нависшими веками ощущается почти физической тяжестью. Лицо с резкими чертами и высокими скулами кажется надменным. Горбунья разлепляет сухие губы и произносит:

— Можете взять стул и присесть.

Она кивает на стул у стены, и я опускаюсь на жесткое сиденье.

— Я имела в виду взять стул и придвинуть его поближе, — недовольно уточняет горбунья. — Еще ближе. Вот так. Должна же я как следует рассмотреть вас.

Что поделать, подчиняюсь и сажусь прямо напротив нее, буквально в трёх шагах. Стул по сравнению с внушительным креслом хозяйки кабинета очень низкий. Можно предположить, что такой подбор мебели не случаен. Посетители сразу должны понимать, кто в этих стенах главный, а кто наоборот. Впрочем, я и без того чувствую себя достаточно униженной самим фактом появления здесь.

— Итак, я имею честь принимать у себя жену Третьего принца, — произносит горбунья. — Вернее, бывшую жену.

Молчу, что тут ещё добавить.

— Офицер сейчас долго втолковывал мне, что вы особенная. А значит, обращаться с вами нужно мягко и бережно. Ох уж эти мужчины, — она слегка усмехается. — Думают, если сурово сдвинуть брови и помахать бумагой с печатью — то все устроится по их желанию? Как бы не так. Он сегодня уедет, а вы останетесь. Столица далеко. И ваша дальнейшая жизнь будет зависеть исключительно от меня… Вы так и продолжите молчать?

— Я… хотела бы заслужить ваше доброе расположение, госпожа… госпожа…

— Мое имя вам ни к чему. Зовите меня Наставница, как и все остальные в Обители.

— Хорошо.

— Забудьте о прежней жизни. Отныне начинаете все заново. Сначала в ранге грешницы, потом, лет через пять-семь, если будете себя достойно вести — перейдете в ранг сестер. Выше — ранг избранных сестер. Их всего пять, это мои доверенные помощницы. Однако до такого вам ещё очень долго ждать.

— Я поняла, госпожа Наставница.

— У вас есть дети?

— Есть дочь. Она уже взрослая и замужем.

— Вот как? Должно быть, вы замуж вышли рано и стали матерью в совсем юном возрасте?

— Совершенно верно.

— О дочери и других родственниках придется забыть. Свидания запрещены.

— Не думаю, что моя родня будет докучать вам своими визитами.

— Тем лучше. Я сама, как вы заметили, не имела шансов выйти замуж и обзавестись потомством. Вся моя жизнь сосредоточена в Обители, тут я родилась и выросла. Предыдущей Наставницей была моя мать. После ее смерти я, можно сказать, получила должность по наследству.

Голос Наставницы чуть хрипловатый и слишком низкий для женщины. Однако он богат интонациями и на некоторых фразах звучит заметно выше. Приятный голос. Наверное, это единственное, что есть у нее привлекательного. В остальном… становится даже слегка жутковато при виде туго обтянутого землистой кожей лица и уродливого тела. Теперь я полностью зависима от этой странной женщины.

— Со временем вы привыкнете, — произносит она, — А прежняя жизнь будет казаться сном. В столице давным-давно позабыли про нашу обитель. Я очень удивилась, когда сегодня вы приехали. Сюда уже много лет никого не ссылали. Обычно до нас властям дела нет. Правда, раз в год присылают деньги на содержание, — Наставница презрительно кривит губы. — Лет четыреста назад на такую сумму ещё можно было как-то существовать. А сейчас это просто смешно. Чиновники делают вид, будто время стоит на месте и цены не растут.

— Наверно, это какое-то недоразумение. Мне кажется, можно написать в министерство финансов или… ещё куда-нибудь. И ошибку исправят.

— Зачем? Тогда Обитель будет обязана королевской казне. А так — они о нас не беспокоятся, зато мы никому не обязаны отчитываться и сами себя обеспечиваем. У нас свое хозяйство, излишки даже продаем в ближайший городок. Там же покупают рукоделия сестер. Кстати, вы умеете хоть что-то делать руками? Впрочем, сомневаюсь. Ну, придется научиться.

— Я хорошо разбираюсь в садоводстве и огородничестве. Вокруг своего замка развела грядки и клумбы. И в оранжерее всегда были прекрасные урожаи. А еще — вышиваю, вяжу, мастерю модные сумочки и шляпы. С шитьем справляюсь немного хуже, но иголку в руках держать умею. И ещё…

— Изумительно, — перебивает она. — Вот этими холеными ручками копались в земле? Не очень-то верится. Но если все правда, то вы здесь приживетесь и окажетесь полезной.

Между прочим, у самой наставницы руки как раз холеные. Сухощавые, с узкой кистью и отчетливо выступающими суставами, они вполне соответствуют ее общему странному облику, но по-своему изящны. С первого взгляда ясно, что грязная работа не для них. На указательном пальце правой руки — старинный перстень с очень крупным овальным жёлтым камнем, на среднем пальце левой — широкое кольцо с граненым узором.

Она резко тянет за шнур, который свисает с бронзовой подставки посреди стола. Потом Наставница словно теряет ко мне интерес и погружается в лежащие перед ней бумаги. Не проходит и пяти минут, как в дверь стучат, потом она открывается.

— Заходите, сестра Кэррин.

Немолодая женщина заходит в комнату и останавливается напротив стола. Платье на ней тоже черное, фасон похож на платье наставницы. Только ткань заметно грубее, и белое кружево на высоком вороте выглядит попроще.

— Отведите новенькую в свободную комнату на третьем этаже. На ужин она опоздала, обойдется сегодня без еды. Завтра перед завтраком выведите ее к позорному столбу. Четыре часа. Соберите остальных. Все как раньше.

— Да, госпожа Наставница.

Наставница встаёт с кресла, чуть приволакивая ногу, вплотную подходит ко мне и обхватывает жёсткими пальцами мой подбородок, чуть приподнимая мне голову.

— А ты хорошенькая, — произносит Наставница. — Украсишь нашу Обитель. Надеюсь, мы поладим. Спокойной ночи. До завтра, сестра Кэррин.

Мы с сестрой Кэррин выходим в коридор. Гарбер все ещё здесь. Как же мне хочется спрятаться за его спину и укрыться от всего, что мне здесь уготовила судьба!