Условия развода

Глава 34

Мэтр Домье разливается соловьём, озвучивая трогательную историю о благороднейшем мужчине, вынужденном жить в одном замке с коварной и развратной особой. Да я просто воплощение зла, если верить мэтру. Натуральное чудовище, которому место лишь в древних легендах. И как только меня земля носит. Удивительно, что Каросфер выжил рядом со мной…

Все это было бы довольно забавно, если бы дело происходило не в Судебной башне. Самое пакостное, что многоопытный мэтр не прибегает к прямой лжи, в которой его можно было бы уличить. Однако эти пафосные описания вместе образуют ужасающую картину. Хочется временно отключить слух, а ещё лучше переместиться куда-нибудь подальше. Если бы только отец знал, в каком капкане оказалась дочь, которую он так любил и баловал! Я давно не вспоминала о нем, но все равно, сцены из раннего счастливого детства никуда не исчезли, они притаились в глубине души и помогали отвлечься от возникавших проблем. Тогда я была под его защитой, но вот уже много лет меня называют «дочерью покойного герцога Рианна». Он бы и сейчас меня защитил. Давно взрослую, но не слишком способную сопротивляться клевете…

— Госпожа обвиняемая, вам есть что ответить? — вопрошает судья.

Значит, мэтр все же завершил свои россказни.

— А что я должна отвечать? Задавайте вопросы.

— Вы признаете, что изменили своему супругу?

— Нет.

— Что происходило вчера в номере гостиницы «Брильянтовая корона» между вами и неким жокеем Норрисом?

— Ничего особенного. Все было превратно истолковано людьми, которые незаконно проникли в мой номер.

Судья поворачивается в сторону мэтра Домье и спрашивает:

— У вас есть вопросы к обвиняемой?

— Разумеется, ваша честь!

— Можете задать их.

— Госпожа Арнэлия, когда и где вы познакомились с жокеем Норрисом? Позвольте напомнить, что вы клялись говорить только правду, перед алтарем.

— Мы познакомились около месяца назад. Случайно.

— Но где, если не секрет?

— Это имеет значение?

— Естественно. Буду весьма признателен за честный ответ.

— В трактире «Загулявшая русалка».

— Ооооо… — мэтр закатывает глаза, всем своим видом давая понять, что у него буквально нет слов.

— Не стоит так переживать за меня, мэтр Домье. Это был исключительно деловой визит. Ведь я владею долей в том трактире.

— А жокей Норрис по какому случаю там находился?

— Откуда мне знать? Просто заглянул на огонек после скачек.

— Просто заглянул? Возможно… — мэтр промокает носовым платком свою обширную лысину и спрашивает словно бы сочувственно: — Но что может быть общего у вас, супруги Третьего принца, дочери покойного герцога Ривена, дамы высшего света и совсем молодого человека из городских низов? Меня терзают тяжкие сомнения по данному поводу. Почему вы продолжили столь странное знакомство? Почему приглашали этого молодого человека в свой замок и на свою ферму?

Откуда ему известны такие подробности? Неужели кто-то из слуг проболтался?

— Зачем же терзаться, мэтр? Есть очень простое объяснение. Я пригласила господина Норриса объездить породистую лошадь.

— Объездить породистую лошадь?

Вроде бы, ничего смущающего нет в этой фразе, однако мэтр Домье умудряется произнести ее так, что слова звучат двусмысленно.

— Верно, норовистую породистую лошадь, которую я купила на аукционе. В замке с ней никто не мог справиться. А господин Норрис, имея богатый опыт по этой части, оказался полезным.

— Он получил оплату за свой труд, госпожа Арнэлия?

— Пока нет. Но получил бы после завершения своей работы.

— Ясно, благодарю вас, — мэтр вытаскивает из кармана сложенный листок, расправляет его. — А теперь позвольте зачитать небольшой отрывок из письма…

Даже на таком расстоянии я узнаю почтовую бумагу, которой обычно пользуюсь. Мэтр читает громко и с выражением:

— «Да, я тоже с удовольствием вспоминаю нашу поездку на ферму. Это был волшебный день… Очаровательные дракончики, солнечные зайчики, пикник на берегу озера и ваши слова… Трауб до сих пор сердится, что мы тогда улизнули из-под его чуткого надзора…» — Мэтр прерывает чтение, — Кто такой Трауб, госпожа?

— Кучер.

— Ах, кучер…

Значит, Норрис сохранил мои письма, и его комнату обыскивали. Мысли лихорадочно мечутся в голове, я пытаюсь припомнить, писала ли я то, за что можно зацепиться. Впрочем, мэтр Домье способен зацепиться за что угодно. Он достает ещё несколько листков и принимается читывать все новые и новые отрывки.

Я пытаюсь перебить его:

— Вы совершенно напрасно трудитесь, мэтр. Во всех моих письмах господину Норрису нет ничего предосудительного. Лишь обычная вежливость и благодарность за помощь.

— Разумеется, госпожа Арнэлия. Я лишь наслаждаюсь вашим эпистолярным стилем. Вот, к примеру: «В вашем вчерашнем письме столько комплиментов, что я теперь наверняка зазнаюсь и воображу себя самой красивой женщиной в королевстве. Вы меня совсем избаловали». Это тоже обычная вежливость?

— Конечно. Не знаю, что вы там себе напридумывали, но лично я ничего ужасного здесь не вижу. Давайте не станем тратить время на это бессмысленное занятие.

— Что ж, госпожа Арнэлия, я покоряюсь вашему требованию, — печально вздыхает мэтр. — Оно вполне объяснимо. Пожалуй, так даже лучше. Ведь некоторые места из вашей переписки опасно зачитывать публично. Иначе свидетели могут утратить последнее уважение…

— Да что вы себе позволяете!

— Прошу прощения за мою откровенность, госпожа Арнэлия.

Мэтр вновь укладывает листки почтовой бумаги в свой карман. Судя по его лицу, в них содержатся такие выражения, которые способны окончательно уничтожить жалкие остатки нравственности в нашем королевстве.

— Раз уж сделали столько намеков, тогда продолжайте. Все равно в моих письмах нет ничего, что подтверждало бы измену!

— Нет-нет, госпожа Арнэлия. Не стоит продолжать. Лучше выслушаем свидетеля. — мэтр снова промокает лысину и обращается к судье:

— Ваша честь, обвинение просит ввести в зал жокея Норриса.