Условия развода

Глава 32

Мне ведь полагается адвокат. Мэтр Домье сдержал слово. Адвокат явился примерно четверть часа назад. Такое впечатление, что это его самое первое дело. Скорее всего, именно так и есть. Юный магистр Берк смущается, заикается и краснеет каждые пять минут. Хотя, по идее, должен быть спокойным, компетентным, самоуверенным, должен вселять надежду в свою клиентку, то есть меня. Однако на деле оказывается наоборот, это я его убеждаю, что наши шансы на благополучный исход не так уж и малы. Где только его откопали? Видимо, нашли самый «подходящий» вариант, чтобы формально соблюсти правила. Но выбора у меня нет и нет знакомых адвокатов, к которым я могла бы обратиться. Все произошло слишком быстро, чтобы я успела сориентироваться. По крайней мере, Берк кажется искренне сочувствующим.

— Госпожа Арнэлия, я сделаю все, что от меня зависит.

— Признайтесь честно: это ваше первое дело?

Он опять заливается краской, так что краснеет не только лицо, но и шея, это особенно заметно по контрасту с белоснежным воротником.

— Не совсем. Я уже работал помощником адвоката на двух судебных заседаниях. И на каникулах секретарем у мэтра Крауффа… После выпуска из академии мне вручили бронзовую медаль за успехи в учебе и…

— Все понятно. Ну, раз вам вручили медаль, значит, хотя бы теорией вы владеете.

— О да! И я с утра внимательно изучил все древние законы, касающиеся разводов. Мы с вами вместе разработаем удачную стратегию… — Он раскрывает толстый том, который принес с собой и лихорадочно листает страницы. — Я буду очень стараться! Это огромная честь для меня, защищать ваши интересы…

Может, и вправду, начинающий адвокат способен на большее, чем какой-то другой? Он буквально горит предстоящим делом. Тем более, у нас ещё есть пара дней… Мой случай для него — ступенька в карьере, возможность проявить себя и стать заметным уже в самом начале пути. У Берка имеется кровная заинтересованность, это мне очень даже на руку. К тому же, он и сам по себе кажется вполне серьезным и старательным. А опыт — дело наживное.

— Как думаете, стоит рассказать на суде, что муж сам мне изменил и хочет жениться на своей беременной любовнице?

Он опять краснеет.

— Госпожа Арнэлия, по моему мнению, никто не поверит. Надо быть сумасшедшим, чтобы изменять вам! А ведь Третий принц до сих пор считается вполне вменяемым и дееспособным.

Интересно, это искренний комплимент с его стороны, юношеская наивность или же хитрая уловка? Я ведь не знаю, почему выбрали именно его. Не исключено, что меня просто намереваются сбить с толку и связать с адвокатом, который будет работать на противоположную сторону.

— Хорошо, давайте обдумаем этот вопрос вместе…

За обсуждениями мы не заметили, что дверь в мое временное пристанище открыли. В комнате появляются двое. Судя по одежде, чиновники Судебного замка. Один из них произносит:

— Госпожа Арнэлия и магистр… простите, забыл ваше имя… Судебное заседание состоится через полчаса. Мы должны проводить вас в зал.

— Через полчаса⁈ Мне вчера сказали, что дня через три!

— К сожалению, сроки перенесены. Госпожа Арнэлия, вам пора собираться. Мы пока подождем за дверью. Пойдемте, магистр… как ваше имя?

— Магистр Берк! — возмущённо вскидывается юный адвокат. — Извольте запомнить! И с какой стати заседание назначили прямо сейчас? У нас даже не было времени на подготовку.

— Отлично, я запомню ваше имя, господин магистр. Увы, так сложились обстоятельства. Сейчас уже ничего не изменишь. Не задерживайте, пожалуйста. Дама должна приготовиться к выходу.

Снова покрасневший, на этот раз от возмущения Берк встаёт и удаляется вместе с толстым сводом законов под мышкой. Успевает шепнуть:

— Не расстраивайтесь, мы сделаем все возможное.

И покидает помещение вместе с чиновниками. А как я должна готовиться? Наверное, имелось в виду: привести себя в приличный вид. С утра на мне уже темно-серое платье, которое прислала Норри. Оно выглядит строго и скромно в отличие от нежно-голубого, в котором я вчера выпорхнула из дома, в предвкушении чего-то прекрасного. Да уж, прекрасные события произошли…

Как могу, поправляю прическу. К счастью, в дорожной шкатулке имеется маленькое зеркало. Выгляжу, в принципе, неплохо, особенно с учётом обстоятельств. По крайней мере, об этом свидетельствует отражение. Ещё бы привести в порядок мысли… Почему, ну почему мне так не везёт⁈ Наверняка это происки со стороны Каросфера. За ночь он передумал дать мне время на подготовку к защите. Такая вот «честная» игра с его стороны. Что ж, будь что будет. Я уже ко всему готова и ничему не удивляюсь…

Обстановка в зале судебных заседаний предельно мрачная. Такое впечатление складывается при взгляде на выкрашенные темно-зеленым цветом стены, пыльную лепнину на потолке, портреты каких-то суровых мужчин в рамках с поблекшей позолотой. Вероятно, это знаменитые составители законов или юристы. Только один из портретов, висящий прямо под креслом судьи, мне отлично знаком, да и рама у него относительно новая. Это портрет моего свёкра, нашего доброго славного короля… На портрете он широко улыбается. Надо было написать ему, попробовать оправдаться? Он ведь всегда доброжелательно ко мне относился. И Второй принц мог бы поддержать… если только теперь не проникнется ко мне презрением. В любом случае, уже поздно.

Публики в зале совсем мало, человек пятнадцать… Если точно, тринадцать. Большая часть деревянных скамеек пустует. Среди них нет никого, кто бы напоминал газетных репортеров. Значит, решили сделать суд максимально закрытым и тайным. Среди присутствующих — члены Городского совета, чьи лица мне знакомы, какой-то важный придворный чин (название его должности мне неизвестно) и все свидетели, которые вчера вломились в гостиничный номер, в том числе Четвертый принц.

Мы с Берком сидим отдельно, на боковой скамье, огороженной деревянным барьерчиком. В зале нависла неловкая тишина, иногда раздается тихое покашливание среди публики. Судья, очень пожилой, можно даже сказать дряхлый седовласый человек в бордовой мантии и бархатной шапочке, неожиданно звонко чихает.

Кого ещё ждём?

А, понятно. Наконец-то изволила пожаловать обвиняющая сторона.

Сперва появляется мэтр Домье, потом его молодой помощник, нагруженный бумагами, папками и стопкой увесистых книг.

Следом шествует Каросфер. Он в черном с головы до пят, словно скорбящий супруг, чья жена не наставила ему рога, а скоропостижно скончалась.

Вся троица располагается на другой боковой скамье, тоже с барьерчиком. Они справа, а мы — слева.

Судья, встрепенувшись, звякает колокольчиком и громко объявляет:

— Поскольку все на месте, слушанье дела о супружеской измене объявляю открытым!