Замерзшее мгновение

34

2007 год

Он добрался до магазина сантехники, когда у Андерса Франзена был перерыв — во всяком случае, судя по расслабленному виду владельца. Тот сидел в каморке за выставочным залом, закинув ноги на стол. В наушниках и с закрытыми глазами Франзен, казалось, был слеп и глух к окружающему миру, включая деликатный стук Карлберга в дверь.

Карлберг громко покашлял, но и таким образом не сумел проникнуть за звуковую стену, окружавшую владельца магазинчика. В конце концов он сделал два шага вперед, насмерть перепугав Франзена. Наушники и айпод упали на пол, и Карлбергу показалось, что сейчас ему дадут в морду. Чтобы избежать подобного сценария, он отступил назад и полез во внутренний карман за полицейским жетоном.

— Я из полиции, не хотел вас напугать. Я вообще-то постучал.

Он со значением показал на наушники, лежавшие под столом. Учитывая, как сильно гремела музыка с расстояния двух метров, трудно было упрекнуть Франзена в том, что он не среагировал на стук в дверь.

Франзен удивленно почесал голову.

— Обычно я слышу, когда заходят покупатели, — извинился он. — Наверное, включил музыку слишком громко. У меня тут новый диск Люсинды Уильямс. Супер. Вы слышали?

Он протянул Карлбергу наушники. Тот отказался.

— Я хотел спросить вас о человеке, с которым вы раньше делили помещение. Улоф Барт.

Франзен поджал губы.

— Делили помещение — это он так сказал? Или с ним что-то произошло?

— Пожалуй, — согласился Карлберг. — Он мертв.

Франзен сильно побледнел.

— Мертв? Но, черт подери, если вы здесь, значит, его…

— Да, убили. Поэтому мне нужна ваша помощь по части информации. Вы сотрудничали с Бартом, правильно? Какое-то время встречались ежедневно?

— Я хотел сказать…

Андерс Франзен растерянно посмотрел на Карлберга.

— Честно говоря, не знаю, какую информацию мог бы вам предоставить. Во-первых, мы не делили помещение. Он снимал небольшую часть моего склада пару лет. Не скажу точно, что он там делал, знаю только, что занимался ремонтом. Сельскохозяйственные орудия, иногда вроде мотоциклы и машины. Могу предположить, что у него наверняка была черная бухгалтерия, но едва ли это важно сейчас.

Карлберг покачал головой.

— Нет, конечно. Но, как я понял, вы не имели особого понятия о том, кому сдаете помещение?

— Ну нет, — запротестовал Франзен. — У меня, конечно, было свое мнение, но не знаю, насколько подробно нужно разбираться в делах другого человека только потому, что он каждый месяц платит тебе аренду. Он был многостаночником, занимался всем, что может принести небольшой дополнительный доход. Покупал вещи, ремонтировал их, продавал, и ему требовалось место, где держать все это дерьмо… извините, эти вещи. У меня было большое помещение, но для своих нужд я использовал только половину и… мне нужны были деньги.

Он упрямо посмотрел на Карлберга.

— Как вы познакомились с Улофом Бартом?

— Через знакомых, Эрнста и Анетт Перссон. Они были его соседями.

Карлберг подумал, что Франзен на удивление быстро изменил грамматику речи, избрав прошедшее время относительно Барта.

— Они знали, что ему нужно помещение, а мне — арендатор. Так все и получилось.

«Удивительно, — подумал Карлберг. — Перссон, по его собственным словам, говорил с Бартом всего пару раз. Примечательно, хотя и вероятно, что в один из этих разов всплыла потребность Барта в помещении и были предоставлены координаты Франзена. Также, разумеется, странно, что люди жили рядом десять лет и совсем не разговаривали, — хотя случай и не уникален. Самое интересное — были ли у Перссонов более близкие отношения с Бартом, чем они хотели показать, поскольку в этом случае у них имелся повод лгать. Простая логика», — заключил Карлберг.

Дело в том, что никто из опрошенных не признавался, что имел с Бартом достаточно близкие контакты.

Андерс Франзен продолжал гнуть ту же линию. Теперь он занял оборонительную позицию.

— Сам я использую помещение как склад и, естественно, не бываю там каждый день. Вряд ли он тоже сидел там ежедневно, когда снимал, поскольку занимался ведь и другими делами. Работал в лесу, насколько я знаю. Я подробно не расспрашивал, зачем ему помещение. Не копался в его вещах, пока его там не было, — я не настолько любопытен. Кстати, его часть закрывалась на замок — я не смог бы войти, даже если бы захотел, но…

— Насколько я понимаю, вам ничего не известно о его делах, — прервал Карлберг. — Знаете ли вы что-то о его личной жизни, о прошлом?

Франзен быстро покачал головой.

— Вы ведь сказали, что у вас есть свое мнение?

— Да, но это же только мои мысли, а не факты.

— Да, но сейчас я спросил не о фактах, а о вашем мнении.

— Честно говоря, он казался мне немного странным. Я уже говорил, у меня нет доказательств, но мне этот тип не нравился.

Он пожал плечами.

— Продолжайте.

— Конечно, это только мое личное впечатление. С ним невозможно было говорить. Понимаете, он не смотрел в глаза. Толком не отвечал. Избегал контакта. Но опять-таки я крайне редко встречался с ним, после того как мы подписали контракт.

— Понимаю.

Карлберг решил закосить под дурака.

— По другим сведениям я понял, что вы разорвали контракт с Бартом из-за вражды.

Судя по цвету лица Франзена, это сработало.

— Да, я отказал ему в аренде. Если говорить начистоту, то я… не совсем уверен, что был тогда прав. Но все же расскажу, что произошло.

Он закинул ногу на ногу.

— Это случилось в две тысячи третьем году. Я был тогда настороже, потому что кто-то обокрал мой загородный дом. Жуткая история. Эти свиньи, иначе не назовешь, не только украли ценные вещи, но и покрутили мебель. Да еще и на пол насрали. Может, подростки, может, наркоманы… не знаю. В любом случае я говорю об этом только потому, что это могло повлиять на мои рассуждения… вероятно, я тогда слишком подозрительно ко всему относился. Но вообще-то этот Барт мне и раньше казался немного странным. Я не знал, что о нем думать, и это меня напрягало. Как я уже сказал, он избегал контактов. Ну и однажды вечером я поехал на склад — уже после закрытия магазина. Стоял ноябрь, и было ужасно темно. Не знаю, осматривали ли вы тот район, но он, как бы это сказать, находится на отшибе. Только складские помещения, народу никого. Я не успел среагировать, когда кто-то набросился на меня сзади и прижал к стене. Почувствовал, как в бок упирается что-то острое, и решил, что у него нож, я не был уверен, но вы же понимаете: в такой ситуации не до рассуждений. Он забрал бумажник и часы. А у меня ведь был «Ролекс» — моя сестра работает в рекламном бизнесе и купила часы со скидкой…

На лбу у Франзена выступили капли пота — возможно, от посттравматического стресса. Карлбергу к тому же показалось, что в маленькой конторе слишком жарко. Взгляд Франзена блуждал по помещению, а потом задержался на двери словно он ждал, что сейчас войдет грабитель и захочет рассказать свою версию происшедшего.

Кажется, он потерял нить.

— Он забрал у вас бумажник и часы, — помог Карлберг.

— Да, точно. Понимаете, после этого я был слишком напуган, все вместе это уже чересчур. И думаю, что уже тогда, безо всякой логики, связал это с Бартом. А потом, через пару недель, увидел его в городе — в смысле, Барта. Я видел его на расстоянии, на другой стороне улицы, он меня не заметил и был не один. И снова повторю, рискуя вам надоесть: не уверен на сто процентов, поскольку в тот вечер у склада было совсем темно, но в тот момент не сомневался, что именно тот мужчина меня ограбил.

— Которого вы видели вместе с Бартом.

— Именно. Я почувствовал, насколько все плохо, и воспользовался первым шансом, чтобы выкинуть Барта, а случай представился через месяц. Он немного задержал оплату, всего на несколько дней. Он всегда так делал, и обычно я не обращал внимания, поскольку этот доход являлся для меня, так сказать, побочным. Но назвал именно эту причину, когда сказал ему, что немедленно разрываю контракт.

Он выдохнул.

— Как Барт отреагировал на то, что его выставили вот так, без предупреждения?

Франзен, казалось, задумался.

— В этом и заключалась странность. Он практически не отреагировал. Просто кивнул и согласился освободить помещение в течение двух недель. А потом, на следующий день, появился тут, в магазине. — Франзен показал на пол под своими ногами. — Злой и какой-то страшный. С тихой угрозой — я бы это так назвал. Я помню, что меня тогда до костей пробрало.

— Вы помните, что он сказал?

Франзен покачал головой.

— Нет, точно не помню. Прошло ведь уже несколько лет. Но он все говорил о моей работе и, кажется… если я правильно помню, заявил, мол, если что-то случится, то нужна страховка. Или нечто подобное. Я, во всяком случае, расценил это как угрозу.

— Вы заявили на него в полицию?

— Нет, — признался Франзен. — Просто рад был от него избавиться. Больше я его не видел. Кстати, я ничего не рассказывал Эрнсту и Анетт, так что буду признателен, если вы не станете упоминать об этом в разговоре с ними.

Увидев, что Карлберг удивленно приподнял брови, Франзен пояснил:

— Да. Я не хотел понапрасну их беспокоить, они ведь жили с Бартом по соседству. А если узнают, что я скрывал.

Карлберг кивнул со слегка отсутствующим видом, надеясь получить от Франзена более интересные сведения. Он еще раз огляделся, вытаскивая из бумажника визитку.

Пока они разговаривали, одна из дверей большого шкафа, стоявшего за спиной Франзена, приоткрылась, и за ней обнаружилась огромная коллекция компакт-дисков. Для магазина сантехники ее объем был поразительным. Франзен проследил за взглядом Карлберга и расцвел, как гордый папаша в роддоме. Все мучения, отображавшиеся раньше на его лице, исчезли, когда он сказал:

— Это может показаться странным, но ведь я провожу здесь столько же времени, сколько и дома. А дома — сами знаете. Когда занимаешься с детьми, времени уже ни на что не остается, поэтому в один прекрасный день я взял и перенес диски сюда. Жена все равно особо не интересуется музыкой.

Он поднялся и любовно провел рукой по коробкам с дисками.

— Мой старший брат владел этим магазином, пока не переехал за границу, — объяснил он. — А я подумал — почему нет? Работа есть работа, а мне тогда как раз нужно было определиться. Не потому, что магазины сейчас процветают. В последнее время строительные гипермаркеты вырастают везде как грибы, а мне никогда не удастся удерживать такой уровень цен, как там.

Он нахмурился, но только на мгновение.

— Я всегда мечтал иметь магазин пластинок, с самого детства. Тогда, конечно, были виниловые пластинки, но сейчас идут только компакт-диски. Если вы, конечно, не экстремальный коллекционер. Скажите, вам нравится кантри?

— Да нет, не особенно, — честно признался Карлберг, и огонек в глазах владельца магазина погас. Очевидно, он был более разносторонним человеком, чем казалось с первого взгляда.

— А то сейчас появилась целая волна новых исполнителей, которые несут культуру кантри, но при этом развивают ее и делают проще для восприятия обычным слушателем.

Он начал быстро перебирать ряды дисков, пытаясь найти что-то способное понравиться столь взыскательному слушателю.

Карлберг вежливо, но решительно направился к двери.

— Я не так хорошо осведомлен, — извинился он. Его спас клиент, который зашел в магазин и, кажется, заинтересовался ассортиментом.

Франзен тяжело вздохнул, словно рассматривал клиентов исключительно как помеху своим музыкальным переживаниям.

— Вообще-то в такое время обычно никто не заходит, — разочарованно заметил он.

Карлберг воспользовался случаем, чтобы попрощаться.