Замерзшее мгновение

39

— Мы должны по крайней мере исходить из того, что оба они в какой-то момент перешли дорогу убийце, — сказал Гонсалес, повторив слова Телля, произнесенные накануне вечером.

Телль опоздал на утреннюю встречу на четверть часа, полностью сознавая, насколько сильно его всегда раздражали подобные проступки коллег. От недосыпа болела голова. Или, может, от большой порции виски, которую он влил в себя, прежде чем без сил рухнуть на кровать в три часа ночи.

Он налил себе кофе из термоса и покосился на Гонсалеса, которому ранний подъем тоже наверняка тяжело дался. Очевидно, тот еще наслаждался привилегией юности — выглядеть свежо, даже чувствуя себя выжатым как лимон.

— Думаю, мы вернемся к твоему замечанию, Гонсалес, сопоставив свежие факты. В конце встречи предлагаю поразмыслить, какие новые выводы можно сделать. Я расскажу о беседе с социальной службой.

Быстро составили повестку дня, при этом Бернефлуд добровольно вызвался вести протокол. Телль поразился этому и мысленно перекрестился.

— Нам стало известно, что Барт был помещен в приемную семью в Улофсторпе. — Телль почувствовал, как от крепкого кофе жизненные силы понемногу возвращаются. В семью Йидстен, и прожил там с одиннадцати до семнадцати лет.

— Ты говорил с ними? — спросила Бекман.

— Только по телефону. Теперь они живут в Емтланде. Могу предположить, что отдел счел бы неэффективными расходы на мой авиабилет до Эстерсунда.

Все промолчали.

— Но тогда там не было Вальца, — возразила Бекман. — Или как? Ведь когда Барт был подростком и жил в Улофсторпе, Вальц обитал в Майурна. Так что здесь нет прямой связи.

— Нет, — вздохнул Телль. — Но, возможно, мы к ней приближаемся.

— Я зацепил Сусанн, — сказал Карлберг.

Бернефлуд потянулся вперед и шлепнул его по руке.

— Во, блин. И как, зацепилась?

Карлберг злобно отдернул руку.

— Очень весело. Я пытался найти ее — если выражаться языком, понятным даже Бернефлуду. Она постоянный гость в приюте «Клара» для бездомных женщин. Заведующий приютом городской миссии тоже ее знает, но там она появляется не так часто. Она приписана — или как это правильно сказать? — к социальной службе в Хёгсбу, но уже больше года не являлась на встречу с секретарем. В последний раз она получала жилье от Хёгсбу в пансионате в восточной части города. Это частное заведение, которым владеет семья Линден: пансионат Линденов.

— Пансионат? — недоверчиво переспросил Телль.

— Так они его называют. Очевидно, социальная служба покупает там места для бездомных. Задорого, кстати.

— О’кей, — сказал Телль. — Но ты не знаешь, где она сейчас.

Карлберг проигнорировал его нетерпение.

— Нет, но попросил персонал всех трех заведений сообщить мне, как только они ее увидят. Также могу сказать, что она известна как Сусанн Енсен, а не Сусанн Пильгрен. Десять лет назад она вышла замуж и носит фамилию мужа, хотя они и развелись через год. То есть получается, что она зарегистрирована как Пильгрен, но представляется Енсен. Поэтому мне пришлось снова прошерстить все ночлежки. И они узнали ее как Енсен.

Он многозначительно покачал головой, как будто смена фамилий брата и сестры была направлена только на то, чтобы испортить жизнь лично ему.

— Тогда ждем, — сказал Телль.

Он хлопнул ладонью по столу, словно принимая решение, и продолжил:

— Я подробно ознакомился с составом преступления, которое Барт совершил в шестнадцать лет. Вооруженное ограбление, но потом оказалось, что пистолет бутафорский. Он грабил один, но на улице в машине его ждал приятель. Продавец был настолько шокирован, что запомнил только внешность Барта, и кто был его подельник, выяснить не удалось.

— А он так и не раскололся, с кем был?

— Ни слова не сказал. Кажется, он уже тогда умел молчать. При определении наказания было учтено и то, что он ранее угнал машину, точнее, две машины: приемного отца и еще одну, — обе в пятнадцать лет.

— То есть приемный отец заявил на него в полицию за угон автомобиля? — спросила Бекман.

— Точно, — ответил Телль. — Закрытый интернат, «Вилла Бьёркудден», существует и сегодня, но в другом формате. Теперь они специализируются на молодых людях с шизофренией или… в психопатическом состоянии, если я правильно понял. В любом случае несколько человек из старого персонала по-прежнему там работают. Одна из них, Титти Муберг-Старк, стала заведующей. Она постарается помочь и припомнить что-то или посмотреть в давних списках, кто находился там одновременно с Бартом. Может, это что-то даст.

Телль перекинул распечатку карты с маршрутом Бернефлуду.

— Это место находится под Уддевалой. Они ждут нас завтра в первой половине дня. Я подумал, что ты можешь этим заняться, Бернефлуд. — Что у нас еще? Бекман? — поспешил он продолжить.

Бекман откашлялась. Она охрипла и выглядела так, словно ей не помешали бы несколько лишних часов сна.

— Да, что у нас еще?.. — пробормотала она, выпрямила спину и продолжила более уверенно: — Я занималась распечатками звонков стационарного телефона супругов Вальц — Эделль. Лисе-Лотт помогла мне отсортировать, какие номера принадлежат ее знакомым, их с Ларсом общим знакомым и неизвестные ей номера. Их оказалось семь и выяснилось, что все они так или иначе связаны с его работой фотографа. Я продолжаю изучать их. Номера из мобильного, которые он использовал при работе автомехаником, в общем, совпадают со списком клиентов, обнаруженным Кристианом в мастерской. Я проверила большинство номеров и выявила одного клиента, который, по всей вероятности, встречался с Ларсом в день убийства. По его словам, что-то в Ларсе показалось ему странным во время их встречи, но, возможно, просто почудилось. Я вызвал его сюда, чтобы поговорить. У Ларса был еще третий телефон, мобильный, который он называл личным. Все звонки в течение последних недель можно пересчитать по пальцам. Несколько раз встречается Закариассон — помните, друг детства Ларса?

Она пожала плечами.

— Трудно вести такой широкий поиск. Сложно понять, где начинать копать.

— С Закариассоном все ясно? — спросил Телль, поворачиваясь к Бернефлуду.

Тот кивнул.

— И да и нет. Скорее нет. У него есть алиби на вечер вторника — он был в ресторане с тремя коллегами и бывшей однокурсницей, подтвердившими это. Ночью он находился дома один, но… вспомнил, что поднимался на лифте вместе с соседом. Сосед тоже подтвердил. Кроме того, еще один сосед стучал Закариассону в стену через пару часов, когда тот слишком громко включил музыку в гостиной, после чего, как подтверждает сосед, он убавил громкость. Показания соседей свидетельствуют, что он был дома, по крайней мере до трех часов ночи. Естественно, он мог поехать ранним утром и…

— Да-да, но нам ведь теперь известно, что Вальца убили раньше. Кроме того, у него нет мотива, — прервал Телль слишком подробный отчет Бернефлуда. — Мы должны сконцентрироваться на тех, у кого есть хоть какие-то мотивы.

— Рейно Эделль, — сказал Бернефлуд, — показал, что он был дома и смотрел телевизор до половины десятого, а потом лег в постель и разгадывал кроссворд. Жена подтвердила, что он находился дома всю ночь, но они спят в разных спальнях. То есть он вполне мог уйти. Впрочем, я уверен, что она спокойно могла бы солгать по его требованию.

— Другими словами, у него довольно шаткое алиби.

Бернефлуд кивнул.

Подняв глаза от своих записей, Телль тут же встретил изучающий взгляд Анн-Кристин Эстергрен. Он не знал, давно ли она стоит в дверях, глядя на него, и настроение тут же испортилось.

Раньше они всегда хорошо работали вместе. Он проклинал свой эгоцентризм и теперь чувствовал себя преступником на рабочем месте. Ситуация свидетельствовала об отсутствии контроля на всех уровнях. Расследование стояло на месте. Они собирали материалы, не дававшие никаких следов, он в данный момент мог концентрироваться лишь на собственных внутренних конфликтах. Он был настолько влюблен, что рисковал проговориться о Сейе, но все равно далек от того, чтобы ради влюбленности пожертвовать работой или репутацией. И, как однажды сказала Карина, если бы не работа, что бы у него тогда было?

Эстергрен снова встретилась с ним взглядом и знаком попросила зайти к ней после собрания. Он молча кивнул. Внутри все похолодело. Возможно, ей что-то известно? Но как она могла узнать?

Придется закончить отношения с Сейей. Она фигурирует в расследовании, которое он возглавляет, и никакие рациональные объяснения не покажутся Эстергрен убедительными. Если уже не слишком поздно.

Он уловил вопросительные взгляды коллег и стряхнул оцепенение.

— У бывшей жены, напротив, железное алиби, — сказал он. — Мария Вальц ночевала вместе с младшим сыном у своих родителей в Кунгсбаке. Мать подтверждает, что у Мари ночью были желудочные колики и она несколько раз грела ей бутылки с водой.

— Тогда ее вычеркиваем.

— А сыновья? Почему мы о них не говорим? — спросила Бекман.

— А что с ними? — поинтересовался Карлберг.

— Вы считаете, что дети не могут убить своих родителей, а подростки совершить убийство? Посмотрите статистику преступлений, и ваше мнение изменится.

— Ну, мы планировали переговорить с мальчишками, — попытался защититься Телль и посмотрел на Карлберга. — Карлберг их вызовет. Пусть с младшим придет мать, чтобы не началась вся эта канитель с социальными работниками. Все равно они наверняка скажут, что в этом нет необходимости.

Он увидел, как окаменело лицо Бекман. Возможно, ее задело, что Телль отдавал предпочтение Карлбергу в умении разговорить сыновей Вальца.

Решение Телля было основано на возрастном аспекте. При ведении допросов у начинающих ассистентов часто ощущался недостаток полицейского опыта. Но в данном случае он верил в Карлберга: тот еще молод и, возможно, лучше поймет образ мыслей семнадцатилетнего парня.

Телль поймал себя на том, что по-прежнему думает об Андреасе Карлберге как о зеленом юнце, хотя тот уже проработал в полиции довольно много лет. Кроме того, он был тихим симпатичным человеком, которому люди легко доверялись, чего Телль не мог сказать, например, о себе.

Он раздраженно пригладил волосы с ощущением, что упустил основную нить расследования. Вернулась мысль, не дававшая ему покоя вчера: нет никаких логических объяснений, почему один и тот же человек хотел убить двух мужчин столь разного происхождения и положения, между которыми нет абсолютно ничего общего? Обнаружение прокатного джипа «гранд чероки» в Ульрицехамне, конечно, шаг вперед, но Марк Шёдин пользовался им только два дня и, следовательно, мог переехать лишь одну из жертв. Да и техническая экспертиза показала, что при убийствах использовались разные машины.

Утром до собрания Теллю сообщили, что Марк Шёдин, предъявивший свое удостоверение личности Берит Юханссон в Ульрицехамне, действительно существует и зарегистрирован по адресу в Дальшёфорсе. Вначале он собирался позвонить Шёдину и вызвать его на уточняющий допрос в отдел. Ездить самим сейчас уже не было возможности. Телль исключил версию о том, что Шёдин может быть убийцей, взявшим орудие убийства напрокат на собственное имя.

Теллю не удалось дозвониться до Шёдина до начала встречи, и он еще успевал оценить, стоит ли обращаться с Шёдином как с подозреваемым, каковым тот формально являлся.

Тогда он, не теряя времени, решил отправить патрульную машину в деревню за Шёдином. Он извинился и пошел к Рене, чтобы поручить ей это задание.

Вернувшись в комнату для совещаний, где было безумно душно, он почувствовал, что настроение улучшается.

После сообщения Бекман и Бернефлуда о работе со старыми делами по схожим насильственным преступлениям увы, безрезультатной — они обсудили другие дела отдела, которые нельзя уже было больше откладывать.

Телль прекрасно понимал, что дополнительные ресурсы, на время выделенные в его распоряжение, висят на волоске. Если в течение ближайших дней он не покажет конкретные успехи, ресурсы отберут. Осознание этого факта снова испортило настроение. Когда Бекман, помимо всего прочего, еще сообщила, что Лисе-Лотт Эделль вернулась в усадьбу и просит выделить ей охрану, пропала последняя капля радости от работы.

Очевидно, Эделль боялась, что убийца — ведь никто так и не знал, кто и почему убил ее мужа — вернется и попытается убить ее.

— Об этом и речи быть не может, — сказал Телль, не пытаясь скрыть раздражение. — Ничто не указывает на существование подобной угрозы. Да и людей у нас нет.

В окне он увидел свое отражение. Иногда он уставал от себя самого.