Дюна. В Королевстве. Четвертая Книга

Глава 44.

— Корпус перпендикулярно земле. Прямая линия: плечо-бедро-пятка. Сопровождаем движение лошади, — слышался голос Мишель, пока я старалась удержаться на Нимфе. Я уже увереннее чувствовала себя в седле и скакала не на корде учебной рысью.

Прошла неделя с момента проведения марафона, но от этого работы не убавилось. Завтра должен был состояться поло-турнир, и весь фонд стоял на ушах, зарываясь в работе. Я активно участвовала в организации мероприятия, в частности, предложенной мной выездки и аукциона, мне никто не мешал, и это радовало. Несмотря на аврал, я все же старалась выкроить хоть час для занятий верховой ездой. Общение с Нимфой меня успокаивало и в то же время организовывало. Особенно перед турниром. Однако, меня больше волновала не сама игра, и даже не аукцион и обед с сильными мира сего, а совсем другое событие. После торжественной части и всех благотворительных мероприятий должна была анонсироваться помолвка короля Генриха и принцессы Алексы.

— Теперь переходим на строевую рысь, — скомандовала Мишель. — Следи за руками. Не тряси предплечье. Это причиняет дискомфорт лошади. Чтобы тебя не выбрасывало из седла, опускай пятку вниз, не тяни ногу наверх, старайся поймать ощущение, чтобы сопровождать движение лошади…

Сегодня мы с Мишель выбрались на наше пастбище. Вернее, я ее об этом попросила. Несмотря на то, что именно здесь мне был дан жесткий урок, я не хотела бояться нашего с Генри дуба. Напротив, он мне виделся не местом казни, а чистилищем. Проезжая мимо, я каждый раз бросала взгляд на раскидистые ветви старого дерева и реагировала спокойно. Потому что урок был усвоен, и я шагнула на следующую ступень.

— Опустить свой вес вниз через пятку. Следи за шенкелем. Держи баланс, — скомандовала Мишель и тоже бросила взгляд на дуб.

Скорее всего, они с мужем слышали мое наказание, но, как и подобает персоналу королевского поместья, лишних вопросов не задавали.

— У тебя хорошо разработан шенкель, — констатировала тренер.

— Скорее, Нимфа хорошо меня чувствует, — улыбнулась я и не врала.

Нимфе было достаточно небольшого нажатия, чтобы она меня услышала и начала выполнять команды. Я практически не пользовалась ни шпорой, ни хлыстиком.

Мишель кивнула и скомандовала “а теперь галоп”. Я слегка нажала голенями, и моя серая красавица ускорилась. Поясница начала двигаться вслед за лошадью, и я, чувствуя амплитуду, старалась не выбиваться из такта.

Я была рада, что нашла время на расслабление. Слушая топот копыт, ощущая, как ветер вплетается в мои волосы, я хотела раскинуть руки, закрыть глаза и полететь. Вспомнился сон и мой стремительный галоп. Но теперь я не боялась неизвестности. Я неслась навстречу ей. Я бросала ей вызов. Нимфа тоже чувствовала мое состояние. Она ускоряла аллюр, и, если бы не голос Мишель, осаждавший мою скорость, то я бы, наверное, взлетела над кронами деревьев.

— На сегодня достаточно. Солнце уже садится… — послышался голос Мишель.

Слегка откинувшись назад, я немного потянула на себя повод, и лошадь, сбрасывая скорость, сначала перешла на рысь, а потом и на шаг.

— Как мой галоп? — поинтересовалась я, приближаясь к тренеру.

— У тебя получается. Видно, что мышцы натренированы, и ты хорошо держишь баланс, — похвалила Мишель, усаживаясь в седло своего любимца Шторма.

— Это профессиональное. Я же бывшая балерина… — ответила я.

Поэтому, и потому, что мы с Нимфой хорошо понимали друг друга и быстро нашел общий язык, мое обучение продвигалось семимильными шагами.

— Чувствуется.

Мишель кивнула и бросила на меня внимательный взгляд. Уже ни для кого в королевском поместье не было секретом, что завтра будет объявлено о помолвке, и несложно было догадаться, что мой тренер проводила в этот момент параллель с Бонне и любовницей короля Филиппа. Но если раньше я бы напряглась, то сейчас спокойно продолжала держать и баланс, и удар. “И пусть весь мир будет против…” — тихо говорила я каждый раз, когда видела подобные взгляды.

Мы направились к конному комплексу, я наблюдала, как садится солнце за наш с Генри дуб, как его листва окрашивается в красно-золотистые оттенки, и настраивалась на нужный лад. Терпение, воля и умение держать эмоции мне завтра понадобятся.

Мишель, в очередной раз подтверждая свой профессионализм, не вторгалась в мое пространство, и я была ей благодарна за это.

Уже подъезжая к конюшням, я бросила взгляд на небольшой пригорок, где, даже в вечернее время, вовсю шла стройка.

— Что это там виднеется на холме?

— А, это… — она грустно улыбнулась. — Насколько я знаю, неоконченный проект короля Филиппа.

— Что за проект?

— Что-то связанное с ядерной физикой, а я в ней не сильна…

Я кивнула и пообещала себе узнать у Генри подробности.

— Жаль, что король Филипп ушел из жизни так рано… Не завершил, — добавила я вслух.

— Проект свернулся гораздо раньше ухода короля Филиппа. Много лет назад.

— Почему? — я удивленно посмотрела на свою спутницу.

— Ее Величество не поддержала эту идею… — ответила Мари, а я задумалась.

"Если бы проект был бесперспективным, Генри бы его не возобновил…" — пронеслась логичная мысль. Он, как мужчина самодостаточный, не стал бы доказывать что-то матери, возобновляя нерентабельный план.

Отсутствие поддержки — еще одна причина, почему король жил на две семьи. Элеонор была очень своенравной женщиной, не любила, когда что-то шло не так, как она хотела, и она попросту сломала своего мужа. Я в этом была уверена. Именно поэтому Филипп ушел из жизни так рано. Но Генри мало походил на своего отца. Он был Генрихом Дерзким. Именно поэтому я и получила свое наказание. Таким образом он мне показал, что не позволит диктовать себе условия даже своей избраннице, которой он готовил трон и место рядом с собой.

“Когда в следующий раз захочешь взбрыкнуть, вспоминай не только свое наказание, но и проект Филиппа и его печальную судьбу…” — грустно улыбнулась я.

С этой мыслью я вернулась домой, с этой мыслью я поужинала, и с этой мыслью сидела у окна в мезонине, поглаживая свою Китти и настраиваясь на завтрашний день.

Вдалеке виднелся дворец, и, несмотря на поздний час, в его окнах горел свет.

— Интересно, чем ты сейчас занимаешься, мой король… — вздохнула я, когда внезапно со стороны дворца показался автомобиль и послышался шум гравия.

“Интересно, кто это в такой поздний час…” — удивившись, я быстро поднялась на ноги, и мы с Китти направились вниз, где уже стояла Симона и открывала входную дверь.

Как оказалось, это был глава службы безопасности. Коротко со мной поздоровавшись, он передал мне небольшую коробку и, так же коротко попрощавшись, бесследно удалился.

Ничего не понимая, я заглянула внутрь и улыбнулась. Там лежал небольшой футляр ювелирного бренда.

Поднявшись к себе, я вместе с Китти расположилась на кровати и открыла подарок.

На бархатной подушечке лежала подкова из платины с крупным бриллиантом. Достав оттуда украшение, я залюбовалась игрой света и задумалась.

Генри никогда не делал пустых, ничего не значащих подарков, а, значит, эта подкова что-то символизировала.

— Подкова дарится на удачу… — задумчиво проговорила я, но тут же покачала головой. Такие мужчины, как Генри, не верят в удачу, и, скорее, этот небольшой кулон носил совсем другой смысл. Накануне помолвки он будто говорил, что, несмотря на изменения в планах, он поставил на меня. Я была его темной лошадкой, которая к финишу должна была вырваться вперед и стать победителем.

Я достала телефон, чтобы поблагодарить его за подарок, но тут мне пришла в голову шальная мысль.

Выставив Китти в коридор, я сняла с себя всю одежду, надела фамильный браслет и кулон и в таком виде сфотографировалась на шелковом покрывале.

“Постараюсь оправдать символ “темной лошадки” и делать правильные ходы. Спокойной ночи, мой король”, - напечатала я сообщение и, прикрепив фото в откровенной позе, отправила ему.

Я понимала, что совсем скоро он пойдет к себе в спальню, где, вероятнее всего, его будет ждать Алекса. Но, возбудившись, и закрыв глаза, пусть он видит меня. Голую, в откровенной позе и в его подарках. Я не боялась, что Генри будет меня этим шантажировать. Я знала, что ему это не нужно. Если бы он хотел, он бы наставил камер в моей спальне и давно бы имел на меня голый компромат.

Жалела ли я Алексу? Нет. Она не любила настоящего Генри. Пусть это и звучало жестоко и аморально с точки зрения правил социума, но я не принимала ее чувства во внимание и ставила волю и цели короля выше ее девичьих грёз.

“Ты играешь не по правилам, Королева. Но мне нравится твой ход”, - пришел ответ, и я, улыбнувшись, продолжила.

“Я знаю, что ты не веришь в удачу, но пусть мы с подковой принесем тебе победу на завтрашнем турнире”.

Сев на колени с раздвинутыми ногами, я сняла видео, где мастурбирую, поглаживая свою грудь и клитор, и прикрепив к посланию, отправила королю.

“Кончи для меня”, - вновь пришел ответ, и я, улыбнувшись, продолжила свое эротическое кино. Учитывая, что у меня давно не было мужчины, чувствуя энергетику Генри в его коротком приказе, чувствуя, что он будто смотрит на меня и принимает участие в этой сладкой пытке, я мастурбировала с наслаждением и видела пред собой Его, ласкала не только себя, но и Генри — его грудь, его красиво сложенный торс, его острый, словно пика, член. Мои пальцы быстро намокли, я погружалась в тягучую похоть, и мне было достаточно полминуты, чтобы дернуться в конвульсиях и застонать от сладкого экстаза.

Вытащив пальцы, мокрые от собственного сока, я обмазала им свою подкову и браслет, будто помечая их, и облизала пальцы, имитируя минет. Прикрепив видео, я напечатала:

“Пусть твоя победа будет такой же сладкой, как мой оргазм”.

Отправив послание, я залезла под одеяло, так и не сняв украшения. Уже закрывая глаза, я улыбнулась. Теперь я знала наверняка, что завтра все будет хорошо. Знала, что выдержу еще одно испытание.