Я снова погрузился в свои мысли.
Правильно ли я все делаю?
На одной чаше весов были ложь и подлость.
Я бы мог просто закрыть глаза за проступок сына, замять, как заминают подобные инциденты другие семьи, используя все семейные связи и деньги. Можно было сделать так, чтобы Эмму никогда не нашли, как не находят десяток таких девушек.
Но я понимал, что урок не будет усвоен. И мой сын так и не научится ответственности за свои слова и поступки.
Если он не может нести ответственность за свои слова и поступки, то какой из него, мать его, командующий?
Отдавая приказ ты берешь на себя полную ответственность и, в случае чего, готов ее нести до конца.
Кто пойдет за генералом, который предал и бросил девушку, вдоволь наигравшись? Его слово потеряет ценность и вес.
На него будут смотреть по-другому. Не как раньше.
Ему не будут верить безоговорочно, как верят мне. А ведь именно это обеспечивает победу. Безоговорочная вера в каждый мой приказ, незамедлительное точное выполнение.
А если еще узнают, что в этот момент он трусливо прятался за моей спиной, прикрываясь мной, то какое отношение будет к нему?
А я знаю какое!
Как к папенькиному сынку, которому папа дал поиграть солдатиками!
От этой мысли, меня передернуло.
На другой чаше весов была любовь моего сына.
Я вздохнул, вспоминая счастье в глазах Вальтерна, когда он смотрел на свою невесту. Я видел, что он любил Анну — Шарлотту. Любил всей душой. И я чувствовал себя палачом, который ударом меча разбивает чужое счастье.
Я не знал, что делать.
Счастливый, но так и не научившийся ответственности сын?
Или несчастный, но усвоивший горький урок, чтобы впредь не допускать подобных ошибок?
Я смотрел на Эмму, которая тихо плакала, скорее от злости, что я не отпускаю ее руки и не даю ей совершить глупость, чем от боли.
Но на всякий случай я ослабил хватку. Ее руки были такими тонкими и маленькими, что я решил впредь быть осторожней.
— Пустите, — уже обессиленным голосом произнесла Эмма.
Мой сын мог закрутить роман с дамой полусвета, которая осторожна и предусмотрительна в любовных делах, и которая не дорожит репутацией. Но нет. Он выбрал чистую, благородную девушку, обставил все так, словно действительно вознамерился на ней жениться… У меня не хватало слов, чтобы описать глубину его подлости.
Эмма притихла. Сейчас она просто глубоко дышала, стиснув зубы.
Этой девочке стоит отдать должное. Она не сломалась. Не пошла на поводу у обстоятельств. Не утратила себя там, где теряют последнее. Она сумела сохранить себя там, где это было почти невозможным.
Пережив столько ударов судьбы, она не сломалась.
Да, именно такую невесту я бы хотел видеть рядом со своим сыном, а не кисейную барышню Анну — Шарлотту, которая падает в обморок раза три — четыре за вечер. Я мысленно поставил на место Эммы Анну — Шарлотту. Сомневаюсь, что она, бесхарактерная, мягкая, податливая воле родителей сумела бы сохранить себя в таком месте.
Если бы вчера Анна — Шарлотта пошла бы против воли родителей и заявила, что выйдет замуж за моего сына во что бы то ни стало, то я бы не стал противиться.
И помолвка продолжилась бы.
А по поводу Эммы я бы постаралась решить вопрос. Быть может, выдал бы ее замуж за кого-нибудь из личного командного состава и проследил бы за ее судьбой.
Итак, решение за мной.