Жена из дома утех для генерала дракона

Глава 52

— К вам можно? — послышался голос, а Розетта тут же вскочила с кресла и спрятала газету. Она сделала вид, что поправляла вазу с цветами, чтобы тут же поспешить из комнаты.

Аллендар вошел в комнату, а я вздохнула, чувствуя, что с его появлением внутри рождается невольное чувство спокойствия и безопасности.

— Как вы себя чувствуете? — спросил он, присаживаясь в кресло и двигая кресло к кровати.

— Лучше, — улыбнулась я. — Намного лучше…

— Это хорошо, — вздохнул Аллендар и тут же замолчал. Он словно думал о чем-то своем, на мгновенье задержав глаза на горящем камине. — Я понимаю, в какое положение вы попали. И очень сожалею, что так получилось. В этом есть и моя вина. Но, я хотел бы…

«Что? Что?», — нетерпеливо дернулось сердце.

— Раз так вышло, что вы носите ребенка моего сына, наследника семьи Моравиа, я… — он снова замолчал. — Хочу, чтобы вы приняли мое предложение стать моей женой.

Я вздохнула, глядя ему в глаза. Нет, не такое признание я хотела бы услышать. Все это напоминало мне какой-то договор без единого намека на чувства.

— Может, вы лучше отошлете меня в дальнее поместье? — спросила я, глядя в его глаза. — Наверное, так будет лучше для вашей семьи, раз уж я стала яблоком раздора. Я обещаю, что вы сможете видеться с ребенком, когда угодно и…

Я чувствовала, что должна сказать другое. То, что просило сказать мое сердце. Оно подсказывало мне правильные слова, но я понимала, что не должна произносить их вслух.

— И… я не буду чинить никаких препятствий, — улыбнулась я.

Лицо Аллендара изменилось. Сейчас он смотрел на меня внимательным взглядом, а я пыталась отыскать в его глазах ту искру, которой так жаждало мое сердце.

— Почему? — спросил он.

— Я понимаю, что когда-то ошиблась в вас, — заметила я с какой-то щемящей грустью. — Нет, не в плохом смысле слова. Я вижу, что вы очень благородный и очень порядочный. И… в то же время я понимаю, что…

Я запуталась в собственных мыслях. Если бы проклятое сердце помолчало хоть на минутку, такого бы не было. «Скажи, что ты чувствуешь к нему! Признайся!», — невыносимо стучало сердце, пока я пыталась вспомнить, что именно хотела сказать.

— Вы хотите сказать, что сыты по горло нашей семьей, не так ли? — спросил Аллендар.

Да! Вчера у нас как-то все по-другому было. А сейчас у меня такое чувство, что мы обсуждаем сделку — договор.

— Нет, — протянула я, слегка морщась. — Я не это хотела сказать.

— Вы все еще любите моего сына? — спросил Аллендар, а я прислушалась к себе. Искры, которые еще тлели во мне пару дней назад, были залиты слезами обиды. И теперь на дне души лежали просто мокрые угли.

— Нет. Я не люблю его, — произнесла я, посмотрев в глаза Аллендару. — После того, что он сделал, я… я поняла, что не смогу даже попытаться полюбить его снова!

Я впервые увидела в его глазах искру. Мысли путались, словно клубок.

— У вас есть сын, которого вы очень любите. И не хочу стоять между вами… А мне иногда кажется, что я, собственно, этим и занимаюсь! — попыталась улыбнуться я, имея в виду тот самый разговор, который подслушала. — Мне кажется, что до моего появления в этом доме, у вас все было гладко… И тут я. Я приношу одни несчастья вашей семье… К тому же моя репутация оставляет желать лучшего! И к тому же… к тому же… вы приносите себя в жертву ради чести семьи, а я не могу ее принять. Я хотела бы, чтобы вы были счастливы. Вот кому-кому, а вам я желаю искреннего счастья.

В тот момент, когда я закончила, я почувствовала, как его рука взяла меня за подбородок, заставляя взглянуть прямо в стужу его глаз.

— Если ты мне желаешь счастья, — внезапно перешел на «ты» Аллендар. Он подался вперед, а его дыхание коснулось моих губ. — Ты ответишь «да!».

Пару секунд я просто обалдевала с такого поворота событий. Было в его жесте что-то властное, надменное, немного жестокое. Я тут же вспомнила, с кем имею дело, и внутри все затрепетало.

— Я жду твое «да!», — произнес он, а я почувствовала, что никогда в жизни у меня не было такого чувства, когда мурашки натыкаются друг на друга, ругаются друг с другом: «Слышишь, козел! Ты в какую сторону бежишь? Я влево, а ты?».

«Я выбью, выдушу и вымучу из тебя это признание!»

Мне показалось, что именно это хотели сказать мне его глаза.

— Нет, — произнесла я.