Жена из дома утех для генерала дракона

Глава 4

Я услышала требовательный голос, а у меня внутри все сжалось. Тон, которым он прозвучал, был холоден и безжалостен.

— А ну быстро спустилась вниз! — резкий голос мамаши, вызвал у меня прилив тошноты.

Ее голос — как острая щепка, входящая прямо в сердце, вызывал дрожь и ужас.

Она открыла дверь, глядя на меня с презрением старой школьной учительницы. Таким взглядом смотрят на двоечниц строгие математички. И русички на «ёжыков».

Так, быстро соображаем. Сказаться больной? Или сказать, что у меня начались критические дни?

— У меня критические дни, — прошептала я, глядя в бесцветные, как у мертвой рыбы, глаза мамаши, которые, казалось, видели всё.

Ее худая, угловатая фигура застыла в дверях.

— Третьи за этот месяц? — издевательски спросила она, и в её голосе слышалась ирония, и презрение, как у человека, которого просто так не проведешь. — Так не бывает, милочка. А ну быстро привела себя в порядок и вышла к клиенту!

Нет.

Только не это!

Я уже сегодня выходила к клиентам. Мне было приказано исполнять желания. Но слово «желания» я не расслышала, поэтому решила просто исполнять!

Но стоило им шепнуть на ушко, что у меня неприличная, придуманная мной болезнь с жутковатыми симптомами, как желание переводить отношения в горизонтальную плоскость у них тут же пропадало. Либидо говорили «Адьос!» и я возвращалась в комнату нетронутой. Вместо меня брали другую.

Так мне удалось протянуть почти месяц.

Но внутри я понимала: рано или поздно я окажусь на улице, без гроша, или соглашусь на всё, чтобы не оказаться в нищете и не умереть от голода на груде грязных тряпок.

Внутри все противилось одной мысли о том, что теперь моя судьба делать вид, что я сгораю от страсти в объятиях лысого, старого облезлого банкира. Или строить из себя недотрогу в руках женатого развратника.

Я не могла себе позволить пасть так низко. Пусть я и из другого мира, где нравы немного другие, но даже для меня это было перебор!

С того момента, как жестокий отец моего возлюбленного сказал свое: «Нет» нашему счастью, мое счастье разбилось вдребезги. Жизнь толкнула меня в спину, сбивая с ног и заставляя катиться все ниже и ниже. И я знала, что наступит тот момент, когда бабки будут ходить за мной везде вместе с лавочкой.

«Как же я его ненавижу этого проклятого старика!», — пронеслось в голове. Проклятый жестокий старик, небось, присмотрел ему другую невесту! И решил, что я недостойна его сына! Ну еще бы! Он богатый герцог, и к тому же, генерал из могущественной семьи Моравиа! Их семья вторая после королевской. Куда уж нам, скромным Винтерфельдам!

То, что никогда бы не позволила себе приличная девушка случилось в ночь перед свадьбой.

А на утро я ревела посреди комнаты в свадебном платье, глядя на короткое письмо. Как изумленные швеи переглядываются, понимая, что свадьбы не будет. И тут же потребовали оплату за работу.

Время, словно остановилось, оставляя меня в горе и отчаянии.

Опозоренная, брошенная, я вместе с родителями смотрела, как выносят из поместья мебель, как кредиторы описывают имущество.

На мой брак возлагались большие надежды, но теперь, когда все было кончено, кредиторы до этого вежливые и терпеливые, словно сорвались с цепи, узнав что свадьбы не будет.

Не было и дня, когда отец дрожащей рукой не подписывал какие-то документы, а я лишь отводила глаза, видя, как милые сердцу и привычные взгляду покидают наш дом.

Как вместо них остается пыльная пустота и яркие пятна на обоях.

Я вспомнила, как однажды Жюли, моя мама в этом мире, просто схватилась за сердце и присела на стул, а потом больше не встала.

Как я трясла ее за плечо, как доктор отвел глаза и озвучил то, чего я боялась больше всего на свете.

Я вспомнила, как моего папу забрали в каталажку. А меня грубо втолкнули в карету и привезли сюда, сказав, что мне придется отрабатывать оставшийся долг семьи.

Жюли Винтерфельд и Дорис Винтерфельд не были моими родителями. Я не знаю, как попала в тело их дочери, когда та умирала от чего-то похожего на скарлатину. Но я их действительно полюбила, как родных. Ведь они сделали для меня всё, что могли, — и я осталась благодарна.

— Ты будешь работать или нет? — резко произнесла мамаша. — И не надо изображать, что ты ушла в себя! Со мной этот номер больше не прокатит! Поднимайся! Тебя ждет клиент!