Я застыла на месте, напряженно вслушиваясь в каждый шорох, доносившийся из комнаты. Внутри все сжалось от тревоги, и я ощущала, как сердце колотится в груди, словно пытаясь прорваться наружу.
— Не может такого быть! — послышался насмешливый голос Вальтерна, его тон был полон злости и презрения.
— Может. Врач подтвердил, — спокойно ответил Аллендар, его голос звучал ровно, несмотря на ярость, которая сочилась в его словах.
— Даже если это и так, то какое мне дело до чужого ребенка? — повысил голос Вальтерн, его слова были полны раздражения и отторжения. — Ради чужого ребенка я палец о палец не ударю. Нет, ну забавно. Ты сам говорил, что она почти дественница, а тут — на тебе! И ребенок. Вот тебе и жизнь в борделе!
Раздался удар, словно кто-то в порыве ярости или отчаяния ударил кулаком по столу. Звук эхом отозвался в помещении, и я почувствовала, как внутри меня что-то сжалось — страх, гнев, боль.
— Как ты думаешь, много драконов захаживают в бордель? — спросил Аллендар, его голос был полон ярости. — Хорошо. Ты можешь мне назвать хотя бы двоих! Кроме тебя, разумеется! Наверное, король! Сам. Лично.
Его голос становился все более презрительным.
— Я знаю только два драконьих рода! Наш и королевский. Но король вряд ли. У него хватает своих забот. Остаешься ты!
— Ты мне можешь говорить все, что угодно. Я в это не верю! — с нажимом произнес Вальтерн, его голос звучал как вызов, полный злобы и сомнения.
— Так что вот тебе твой сын! — усмехнулся Аллендар, его голос был полон злой иронии. — Как видишь, у любви иногда бывают последствия! Ну что? Ты опять начнешь мне рассказывать про деньги и поместье? Или ты собираешься воспитывать своего сына?
Он сделал паузу, и его голос стал чуть ниже, чуть более угрожающим.
— Если да, то самое время идти к Эмме с цветами и рассказывать о том, как наши предки начинали свою службу на Северном Форте, где водились такие крысы! Просить прощения, умолять простить. Девочка напугана.
А вдруг он действительно придет просить прощения и предложит пожениться снова? Я почувствовала, как у меня внутри загорается искра надежды и страха одновременно. Разве… разве я смогу его простить?
В комнате наступила необычайная тишина. Казалось, даже мое дыхание, полное волнения и тревоги, было слышно всему дому.
— Если ты такой моралист, — вдруг произнес Вальтерн, а он, словно выплюнул это слово, — то почему бы тебе самому не жениться на ней?
В его словах звучала насмешка.
— Нет, а что? Ты — вдовец? Тебе ничего не мешает прикрыть позор! Или что? — с улыбкой в голосе добавил Вальтерн. — Представляю, как женишься на девушке из дома утех. Что папа? Сразу передумать хочется. Не так ли?
В комнате внезапно воцарилась гнетущая тишина. Страх и напряжение достигли своего пика. Мне показалось, что я своим взволнованным дыханием могу выдать свое присутствие.
В этот момент я вдруг на мгновение представила себе — что, если мне придется выйти замуж за того, кто однажды разрушил мою жизнь и стал моей запретной тайной? Что если я стану его супругой?
Хочу ли я этого?
«Да…», — с сожалением и надеждой подумала я.
А хочет ли он?