Жена из дома утех для генерала дракона

Глава 22

— Кто здесь? — спросила я, резко садясь и всматриваясь в силуэт, который приблизился, услышав мой голос.

Внезапно корка льда, сковавшая сердце на доли секунды, оттаяла. — Вальтерн.

— Надеюсь, ты отдохнула? — спросил он, присаживаясь рядом. — Эмма, прости, что все так вышло. Мне очень жаль.

Он посмотрел на меня, а его рука легла поверх моей руки, перебирая мои пальцы.

— Искренне жаль, — произнес Вальтерн, заглядывая мне в глаза. — Надеюсь, ты меня простишь?

Его голос казался странным.

— Ты пришел, чтобы попросить прощения? — спросила я шепотом, словно наш разговор — это тайна. — Ты решил сделать это в тайне от отца?

— Прости меня, — прошептал Вальтерн, сжимая мою руку.

— Тебя? За что? — спросила я, недоумевая. Но внутри все приятно ожило от этой тайной встречи. Значит, мне просто показалось. — За то, что ты подчинился воле отца? За это?

Вальтерн молчал, поглаживая мою руку.

— А кто бы не подчинился? — спросила я, видя свою руку в его руке. А потом ловя его задумчивый взгляд.

— Ты… права! Вот ты и познакомилась с моим отцом. Согласен, иногда он бывает излишне суров. Он верит в силу в порядок, в дисциплину. Я знаю, что так он скрывает свои чувства… И я уже привык к этому.

— Я это уже поняла, — улыбнулась я, погладив его по руке в ответ на его жест.

Она была большой и теплой, а я пыталась всколыхнуть внутри прежние чувства. Но у меня почему-то не получалось. Словно пламя почти потухло. Нет, я чувствовала внутри тлеющие угли, которые давали немного тепла, и понимала, что нужно время, чтобы просто раздуть их заново.

Хоть я и верила в то, что Вальтерн меня найдет, что он меня не бросит на произвол судьбы, какая-то часть меня прагматичная и разочарованная в жизни, пыталась вычеркнуть его из моей памяти и сжечь дотла все, что между нами было. Видимо, здесь я чуточку переусердствовала.

— В тебе что-то изменилось, — обеспокоенным голосом произнес Вальтерн. Он, словно всматривался в меня.

Его замечание прозвучало так внезапно, что я растерялась. «Неужели по мне видно?», — пронеслась в голове мысль.

Что именно? — вдруг насторожилась я.

Сейчас Вальтерн смотрел на меня внимательно, словно пытался найти ответ на свой вопрос.

— Нет, не во внешности… В самой тебе, — заметил он, снова изучая взглядом мое лицо — Внешне ты прежняя. Почти. Только немного… постройнела. Но что-то изменилось в отношении ко мне.

«Черт!», — пронеслось внутри, а я чувствовала, что меня словно рассекретили. Я уже собиралась поделиться сомнениями, сказать, что сейчас мне как никогда нужна его любовь и поддержка, чтобы вернуться к нормальной жизни. Рассказать про тлеющие, но не погасшие, угли внутри. Про то, сколько на меня навалилось. Все это нужно было как-то собрать в кучу и слепить в одну фразу — объяснение, но я не знала как это сделать.

Пока я подбирала нужные слова, Вальтерн посмотрел на меня еще пристальней.

— Если ты вдруг разлюбила меня, так и скажи, — произнес он, нарушая тишину. — Я пойму…

Я молчала, думая с чего бы начать. В душе я понимала, какую боль могу причинить ему неосторожным словом. Я, словно, жалела его сердце и душу. Ведь именно так поступают те, кто кем — то дорожит. А что если я скажу ему, что что-то действительно изменилось? Не будет ли ему больно? Мне бы было больно, если бы я не теряла надежды снова увидеть человека, а он мне заявляет, что больше не испытывает прежних чувств.

— При отце я говорить не хотел, но скажу сейчас. Отец хочет, чтобы мы поженились, но скажи мне честно. Ты сама этого хочешь? Знаешь, если ты меня не любишь, — со вздохом произнес он, глядя на меня. — Я готов дать тебе денег, назначить содержанием, погасить все оставшиеся долги твоей семьи и купить тебе поместье. Пожалуй, это будет справедливо.

В этот момент он сжал мою руку. «Благородство у них в крови!», — вспомнила я слова мамы, глядя на Вальтерна. Интересно, сколько усилий ему стоило переубедить сурового отца? И ведь переубедил. И если я сейчас поделюсь сомнениями, то это будет страшнее, чем предательство. Я попыталась успокоиться. Мне нужно дать себе время. Я разберусь в себе и обязательно наведу порядок в своих растрепанных чувствах.

— Нет, — улыбнулась я, прижав его руку к своим губам. — Все в порядке. Я по — прежнему люблю тебя! Ничего не изменилось…

И сейчас я чувствовала, что его слова стали ворошить угольки в душе, а те начали вспыхивать красными прожилками жара. И на секунду я снова почувствовала ту самую любовь, которая когда-то свела меня с ума. Это чувство вдруг дало мне надежду, что скоро все измениться к лучшему.

— Я рад, — кивнул Вальтерн, целуя мои руки. — А теперь тебе надо отдохнуть… Отдыхай, Эмми… Не буду пока беспокоить тебя… Мне просто важно было знать.

Он поцеловал меня в лоб, погладил по голове, и вышел из комнаты. Я проводила его взглядом, чувствуя себя едва ли не предательницей.

Остаток ночи я не могла уснуть. Я пыталась раздуть угли, которые почти погасли. Если нам предстоит брак, то я должна попытаться!

К утру, я чувствовала, что все тщетно. Дальше углей, которые хоть и накалились докрасна, но так и не собирались превращаться в пламя, я не сдвинулась.

— Не надо распускать нюни! — проворчала я.

Мне так удобно было лежать на диване, что я даже не подумала перейти на кровать.

— С завтрашнего дня ты должна вести себя так, чтобы ни у кого и в мыслях не было, что ты не любишь Вальтерна! Он не забыл о тебе. Он сумел уговорить своего отца. И тут ты выходишь такая и заявляешь: «Ах, я что-то перегорела, видимо!». Вот кто ты после этого?

Это было тоже самое, что рыцарь, преодолел кучу препятствий, проскакал сотни километров, сражался с чудовищем, уговорил родителей, совершил кучу подвигов, отбивался от соблазнов, и все ради принцессы, а принцесса вздохнула и сказала: «Ой, сорян, дружище! Но пока ты раскидывал врагов направо и налево, я что-то перегорела. Но все равно спасибо!».

Я подумала об этом и успокоилась. Быть может, это как раз тот самый шаг, чтобы вернуть все на прежние места? Может, сначала это будет легким притворством, но потом перерастет в нечто большее?