Хомячок имени меня возмущенно смотрел на вошедшего и пытался быстро освоить излишки запасов за щеками.
У леди всегда так. Пока ты ведешь себя как томная барышня, которая дышит стихами и розами, к тебе хрен кто подойдет. Вокруг тебя будет безжизненная пустыня, но… стоит тебе захотеть в в туалет, или достать платочек. чтобы украдкой высморкаться или просто посадить пятно на платье, как ты с ужасом замечаешь вокруг себя целые толпы людей. Разве что камень в окно не летит с запиской: «Я все вижу!», а во дворе разве что не рыщут небом вертолеты, освещая прожекторами, словно софитами каждое твое движение.
— Кхе! — закашлялась я, с ужасом глядя на стоящего в дверях Аллендара. Как долго он наблюдает за мной? Почему я не услышала, как он вошел?
Я хотела ему высказать все, но снова зашлась в приступе очень эмоционального кашля. Казалось, я выкашляла половину матов, прибегая оставшуюся половину для другого раза.
— Я пришел извиниться, — скупо и холодно произнес он, пока я пыталась вернуть себе голос. — Я не должен был влетать к вам в ванную. Горничная — новенькая, не смогла мне объяснить, что случилось. Еще раз прошу прощения.
Он посмотрел на меня, а я вздохнула. В этом взгляде я почувствовала нечто большее, чем просто холод — это вызов, игра и одновременно тайна, которую мне вдруг захотелось разгадать, хотя я сама еще не понимала зачем?
— Если нужно, вам принесут добавки. Голод — это не то, чего стоит стесняться, — произнес холодный голос.
— Нет, спасибо, — вздохнула я.
Я чувствовала сытую усталость. Если в борделе я не могла уснуть всю ночь, чувствуя себя в постоянной опасности. То здесь я чувствовала себя спокойней.
И все же, мне не давали покоя мысли о Вальтерне. Что не так? Или все так? Может, просто я устала? И придумываю себе?
В дверь постучали, а мне принесли еще еды. На этот раз больше.
Я посмотрела на горничную, которая ставила поднос перед моим носом, а потом на дверь.
Я даже не знала, что думать. Точнее, я была не в том состоянии, чтобы что-то думать. Мне дико хотелось спать. Словно вся усталость, которую я накопила за все это время вдруг обрушилась на меня и потащила за собой в приятные оковы сна. Я чувствовала, как мои веки тяжелеют, как мысли вяло ворочаются в сонной голове, которая устраивалась на мягкой подушке.
Проснулась я от того, что в комнате кто-то был, кроме меня. И меня это напугало. Я лежала, делая вид, что сплю, хотя на самом деле смотрела на высокий силуэт, который вырисовывался на фоне просвета между тяжелыми шторами.
Затаив дыхание, я ждала, что он как-то проявит себя, но пока что силуэт стоял и не шевелился.
— Кто здесь? — спросила я, напряженно ожидая ответа.