Корона из Тьмы - Книга Первая: Возвращённый

Глава 25 - Лёд в Сердце, Тень Предательства и Гавань Ушедших Надежд

Белая Гавань встретила их недружелюбно. Город, раскинувшийся на скалистых уступах над свинцовыми водами Студёного Моря, когда-то, возможно, и соответствовал своему названию, но века суровых зим, солёных ветров и тёмных течений истории оставили свой след. Белые каменные стены были покрыты пятнами соли и лишайников, кое-где виднелись следы старых осад и неумелого ремонта. Порт кишел жизнью – грубой, неуютной, пропитанной запахами рыбы, дёгтя, дешёвого эля и чего-то ещё, неуловимо-тошнотворного, что Мерунес своей обострённой чувствительностью опознал как застарелый, въевшийся в саму землю след Скверны. Десятки кораблей – от неуклюжих северных коггов и рыбацких лодок до быстрых контрабандистских шхун и даже нескольких потрёпанных имперских патрульных судов – теснились у причалов или стояли на рейде.

Воздух гудел от криков грузчиков, ругани матросов, зазывных воплей торговцев и гомона толпы, в которой смешались суровые северяне-охотники в мехах, просоленные моряки со всего света, юркие торговцы с бегающими глазками, мрачные фигуры, явно скрывающиеся от закона или чего похуже, и беженцы с юга, чьи лица были отмечены печатью потерь. Стража у ворот – здоровенные бородатые мужики в проклёпанных кожаных доспехах, вооружённые тяжёлыми топорами и арбалетами – лениво, но внимательно осматривала каждого входящего, явно больше интересуясь возможностью стрясти пошлину, чем реальной безопасностью города.

Их небольшой отряд привлёк внимание. Раненый воин с дорогим, хоть и потрёпанным мечом (Варен), бледная женщина с костылём, но с цепким, умным взглядом учёного (Элара), странный, эксцентрично одетый тип, что-то бормочущий себе под нос и пританцовывающий на ходу (Бормотун), и, наконец, сам Мерунес – высокий, холодный, с аурой силы и опасности, которая ощущалась даже сквозь плотную походную одежду. Стражники проводили их долгим, оценивающим взглядом, но, получив несколько серебряных монет (которые Бормотун извлёк неизвестно откуда с комментарием: «Мелочь из кармана заблудившегося времени!»), не стали задавать лишних вопросов.

Они нашли пристанище в портовом районе, в захудалой таверне под названием «Морской Дьявол». Комнаты были маленькие, грязные, пахли сыростью и кислым пивом, но здесь их группа меньше бросалась в глаза, чем в более приличных кварталах Верхнего города. Мерунес заплатил вперёд за несколько дней, снова используя монеты непонятного происхождения, предоставленные Бормотуном.

— Итак, штаб-квартира! — весело объявил Бормотун, плюхаясь на скрипучую кровать в самой большой из снятых комнат. — Не Версаль, конечно, но тараканы тут крупные, упитанные! Можно устраивать тараканьи бега! Ставки принимаются! Я ставлю на того, хромого, в левом углу! У него взгляд победителя!

— Нам нужно разделиться, — прервал его Мерунес, игнорируя его болтовню. Он оглядел своих спутников. Варен мрачно рассматривал трещины на потолке. Элара уже разложила свои заметки и карты, её глаза горели нетерпением. — Элара, твоя нога всё ещё слаба. Отдыхай, но постарайся собрать слухи здесь, в порту. Легенды моряков, рассказы о Сумеречном Форте, о странных явлениях на побережье. Любая информация может быть полезна. Варен, твоя задача – припасы. Еда, вода, тёплая одежда, оружие, если найдёшь что-то стоящее. Но будь осторожен, не привлекай внимания.

— А ты? — спросил Варен, его голос был глухим.

— Я должен… осмыслить. И понаблюдать, — ответил Мерунес. Гармония сил внутри него была достигнута, но она требовала постоянного внимания, настройки. Он чувствовал мир иначе, острее, и ему нужно было привыкнуть к этому новому восприятию, научиться фильтровать потоки информации, которые обрушивались на него в этом людном месте. Кроме того, он хотел изучить Белую Гавань своей новой чувствительностью – найти узлы силы, скопления Скверны, возможные логова врагов. И, конечно, он не собирался спускать глаз с Бормотуна. — А ты, — он повернулся к безумцу, — постарайся не влипнуть в неприятности. Хотя бы в ближайшие пару часов.

— Я? В неприятности? Да что ты! — картинно обиделся Бормотун. — Я само благоразумие! Тише воды, ниже травы! Пойду, поболтаю с чайками! У них всегда самые свежие сплетни!

И он выскользнул из комнаты с ловкостью, не соответствующей его нелепому виду. Мерунес проводил его взглядом, ощущая сложный, хаотичный след его энергии.

Следующие два дня прошли в соответствии с планом, но напряжение нарастало. Элара, превозмогая боль, действительно проводила время в портовых кабаках, слушая пьяные бредни моряков. Ей удалось собрать несколько противоречивых историй о Сумеречном Форте – проклятое место, говорили одни, полное призраков и чудовищ; рай для контрабандистов и пиратов, утверждали другие; древняя крепость, построенная на месте силы, шептали третьи. Упоминался и узел лей-линий под ним, но в легендах он был связан не столько с Первыми, сколько с некими «Тёмными Хозяевами Глубин».

Варен исправно выполнял поручения Мерунеса, закупая припасы на рынках Нижнего города. Но он был молчалив и замкнут. Мерунес видел его внутреннюю борьбу – сомнения грызли бывшего рыцаря, воспоминания о жестокости Мерунеса и явная нечеловеческая природа его силы сталкивались с чувством долга и отсутствием альтернативы. Он несколько раз пытался заговорить с Мерунесом о морали, о цене их пути, но натыкался на стену холодного прагматизма.

— Варен, пойми, — сказал ему Мерунес во время одного из таких разговоров, когда они остались наедине в комнате таверны. — Старые правила больше не работают. Старые боги молчат или мертвы. Старые законы растоптаны. В этом умирающем мире есть только одна истина – сила. Сила, чтобы выжить. Сила, чтобы навязать свою волю. Всё остальное – иллюзии, которые могут позволить себе лишь те, кто уже обречён.

— Но какой будет твоя воля, Мерунес? — с горечью спросил Варен. — Что останется от мира, когда ты закончишь его «перестраивать»? Не станет ли твой порядок хуже хаоса, который ты стремишься победить? Я видел твои глаза во время битвы… там не было ни праведного гнева, ни даже холодной ярости. Только… пустота. Пустота, которая поглощает всё.

— Это не пустота. Это контроль, — возразил Мерунес. — Абсолютный контроль над собой и над силами, что я использую. Эмоции – это помехи. Сомнения – это слабость. Я делаю то, что должно быть сделано. Нравится тебе это или нет. Ты свободен уйти, Варен. Но куда ты пойдёшь? Обратно к Ордену, который сжёг бы тебя за твоё отступничество? Или будешь скитаться по этим землям, пока тебя не сожрёт Скверна или не убьют бандиты? Со мной у тебя есть цель. И шанс выжить.

Слова Мерунеса были жестоки, но правдивы. Варен это понимал. И это делало его выбор ещё мучительнее. Он хотел верить в Мерунеса, в ту искру Каэрона-героя, которая, возможно, всё ещё теплилась в нём. Но он боялся. Боялся силы Мерунеса, боялся его безжалостности, боялся того, во что превращался сам, следуя за ним.

Именно на этой почве – страха, сомнений и отчаянного желания найти «правильный» путь – и сыграл Сенат Теней.

На третий день пребывания в Белой Гавани, когда Варен в одиночку отправился на рынок за последней партией припасов, к нему подошёл неприметный человек в сером плаще. Он не угрожал, не нападал. Он просто заговорил с ним тихим, вкрадчивым голосом, предложив отойти в укромный переулок для «конфиденциального разговора». Варен колебался, но что-то в спокойной уверенности незнакомца заставило его согласиться.

В тени вонючего переулка человек снял капюшон. Его лицо было обычным, незапоминающимся, но глаза… глаза были старыми, умными и проницательными. Он не представился, но Варен почувствовал исходящую от него ауру власти и интеллекта.

— Рыцарь Варен, — начал незнакомец без предисловий. — Мы знаем о ваших сомнениях. Мы видим вашу борьбу. Вы следуете за существом, которое несёт в себе разрушение. Вы видите его силу, его жестокость, и ваше сердце, сердце воина Света, протестует.

— Кто вы? — хмуро спросил Варен, его рука легла на эфес меча.

— Мы те, кто стремится к порядку, рыцарь. К стабильности. Мы наблюдаем за Мерунесом Дагоном давно. Мы знаем о Каэроне, о Скверне, о его новой силе. Он – аномалия, угроза не только этому городу, но и всему миру. Его путь ведёт к тирании или к полному уничтожению. Вы сами это чувствуете.

— Чего вы хотите?

— Мы хотим остановить его. Не убить, нет, — голос незнакомца стал ещё более доверительным. — Убить его сейчас – значит выпустить силы, которые он сдерживает, или спровоцировать тех… иных игроков, что стоят за ним. Мы хотим его… нейтрализовать. Изучить. Понять природу его силы и, возможно, найти способ её контролировать или даже исцелить его. Вернуть Каэрона, героя, а не Мерунеса, тирана.

Слова были как бальзам на израненную душу Варена. Исцелить Мерунеса? Вернуть героя? Неужели это возможно? Он так хотел в это верить.

— Вы думаете, это возможно? — с надеждой спросил он.

— Мы считаем, что шанс есть. Но для этого нам нужна ваша помощь, рыцарь. Мерунес силён, его чувства обострены. Подобраться к нему сложно. Но вы… вы рядом с ним. Вы знаете его привычки. Вы можете помочь нам создать возможность. Возможность для его… спасения.

— Что я должен сделать? — голос Варена дрогнул.

— Нам нужен лишь момент. Момент, когда его защита будет ослаблена. У нас есть артефакт, — незнакомец протянул Варену небольшой, холодный на ощупь диск из тёмного металла, покрытый рунами. — Это временный подавитель энергии. Не смертельный. Он лишь на несколько минут нарушит его связь с силами, сделает его уязвимым. Завтра ночью, когда вы будете покидать город через Западные ворота… просто активируйте этот диск рядом с ним. Мы сделаем остальное. Быстро и чисто. Никто не пострадает. Вы и ваша спутница, учёная Элара, получите нашу защиту и возможность уйти. Подумайте, рыцарь. Это шанс спасти не только мир, но и душу того, за кем вы когда-то пошли.

Варен смотрел на диск, потом на незнакомца. Сомнения боролись в нём. Предать Мерунеса, который спас его, который вёл их через все опасности? Но разве не было бы большим предательством – позволить ему стать чудовищем, уничтожающим мир во имя своего «порядка»? Агент Сената говорил так убедительно, его предложение казалось таким разумным, таким… правильным. Он обещал спасение, а не смерть.

— Я… я согласен, — с трудом выговорил Варен, беря холодный диск. Он чувствовал себя отвратительно, но убеждал себя, что делает это во благо. Во благо Мерунеса. Во благо мира.

Агент Сената едва заметно улыбнулся. — Мудрое решение, рыцарь. Завтра ночью. Западные ворота. Не подведите нас.

И он растворился в тенях переулка так же незаметно, как и появился. Варен остался один, сжимая в руке холодный диск предательства и чувствуя, как лёд сковывает его собственное сердце.

Следующий день тянулся мучительно долго. Варен избегал взгляда Мерунеса, боясь, что тот прочтёт всё на его лице своими пронзительными глазами. Он был резок с Эларой, которая пыталась расспросить его о припасах. Бормотун, казалось, ничего не замечал, продолжая свои безумные выходки, но иногда Варену казалось, что в глазах шута мелькает лукавый огонёк – знание или насмешка.

Мерунес действительно чувствовал напряжение Варена, его внутренний конфликт. Но он списал это на усталость и моральные терзания, которые уже обсуждались. Его собственное сознание было занято другим – освоением новой гармонии сил, анализом информации о Сумеречном Форте и попытками разгадать истинные намерения Бормотуна. Он ощущал повышенную активность в энергетическом поле города, какие-то скрытые течения, но не мог точно идентифицировать угрозу – Сенат умел прятать свои следы.

Ночью, под покровом тумана, выползающего с моря, они покинули таверну и направились к Западным воротам, как и планировали. Улицы портового района были почти пусты, лишь изредка попадались пьяные матросы или ночные патрули городской стражи, которых они легко избегали, держась в тени. Мерунес шёл впереди, его обострённые чувства сканировали окрестности. Элара ковыляла рядом с Вареном. Бормотун замыкал шествие, что-то тихо мурлыча себе под нос.

Когда они подошли к арке Западных ворот, ведущей из города, Варен почувствовал, как его сердце бешено заколотилось. Вот он, момент. Он незаметно достал диск. Руки дрожали. Он посмотрел на спину Мерунеса – могучую, уверенную фигуру, которая вела их сквозь ад. Потом на Элару – её умные глаза, её хрупкость. Он делает это ради них… ради всех…

Он шагнул ближе к Мерунесу, поднимая руку с диском.

— Мерунес, прости… — прошептал он.

И в тот момент, когда он собирался активировать артефакт, Мерунес резко обернулся. Его глаза сверкнули холодным огнём. Он почувствовал намерение Варена, всплеск его эмоций, энергию артефакта.

— Варен! Нет! — крикнул он, но было поздно.

Варен нажал на руну в центре диска. Артефакт вспыхнул тусклым светом, и Мерунеса словно ударило молнией. Гармония внутри него нарушилась, связь с силами ослабла, стала хаотичной. Голова взорвалась болью, мир поплыл перед глазами. Он пошатнулся, хватаясь за голову.

И тут же со всех сторон – с крыш домов, из тёмных подворотен, из-под земли – ударили силы Сената. Десятки фигур в чёрном, вооружённых не только клинками, но и арбалетами с парализующими болтами, энергетическими сетями, звуковыми эмиттерами, вызывающими тошноту и дезориентацию. Они действовали быстро, слаженно, их целью был ослабленный Мерунес.

— Взять его! Живым! — раздался усиленный магией голос их командира, стоявшего на крыше соседнего дома.

Сети полетели на Мерунеса, болты вонзились в его одежду. Он взревел от ярости и боли, пытаясь собрать свою силу, но она плохо слушалась, искажённая действием артефакта. Он отбивался отчаянно, разрывая сети голыми руками, игнорируя парализующий яд, но нападавших было слишком много, их атаки были слишком скоординированы.

Бормотун взвизгнул от неожиданности (или сделал вид?). — Ай-яй-яй! Засада! Как нехорошо! И всё из-за тебя, рыцарь-предатель! Ну, держитесь, голубчики! Дядя Бормотун сейчас покажет вам кузькину бабушку!

Он начал свои «фокусы» – земля под ногами атакующих внезапно становилась скользкой, их оружие превращалось в цветы или резину, тени оживали и щекотали их до икоты. Но агенты Сената были готовы и к этому. У них были амулеты, частично защищающие от хаотической магии, и они действовали с холодной эффективностью, игнорируя выходки Бормотуна и концентрируясь на главной цели – Мерунесе – и на устранении свидетелей.

Несколько агентов бросились к Варену и Эларе. Варен инстинктивно выставил меч, ожидая благодарности или приказа отходить. Но командир на крыше лишь холодно посмотрел на него.

— Предатель свою роль выполнил. Он больше не нужен. Убрать его. Учёную взять живой, она может пригодиться.

— Что?! Но вы обещали!.. — Варен не мог поверить своим ушам. Обещали спасение, безопасность…

Агенты Сената без колебаний атаковали его. И в этот момент Варен всё понял. Понял, что его использовали. Понял, что Сенат ничем не лучше Ордена или самой Скверны – та же безжалостность, та же ложь, то же стремление к власти любой ценой. Он посмотрел на Элару, на её испуганное лицо, и чувство стыда и ярости захлестнуло его.

— Вы лгали! — взревел он и бросился на своих бывших «союзников», защищая Элару. Он дрался с яростью отчаяния, его меч разил направо и налево. Он был превосходным воином, но силы были неравны. Его ранили, снова, в плечо, в ногу. Он отступал, прикрывая Элару, понимая, что это конец.

Бормотун, видя это, нахмурился (что было для него редкостью). Его «фокусы» стали злее – один из агентов внезапно раздулся, как шар, и лопнул, обдав остальных липкой зелёной жижей; другой провалился сквозь землю; третий начал неконтролируемо танцевать джигу. Но этого было недостаточно. Командир на крыше направил на Варена какой-то лучевой излучатель.

И тут Мерунес, который до этого отчаянно боролся и с врагами, и с действием артефакта, внезапно замер. Боль в его глазах сменилась ледяным спокойствием абсолютной концентрации. Он нашёл её. Точку гармонии. Он не просто подавил действие артефакта – он интегрировал его диссонирующую частоту в свою внутреннюю симфонию сил.

И высвободил свою мощь.

Это не было похоже на прежние вспышки ярости Скверны или ледяные атаки. Это была… волна чистой воли, сплетённой из трёх первозданных энергий. Волна, которая не разрушала материю, но переписывала реальность.

Агенты Сената застыли на месте. Их оружие рассыпалось в пыль. Их тела начали искажаться, словно отражения в кривом зеркале, а затем с тихим вздохом растворились в воздухе, не оставив ни следа. Командир на крыше успел лишь вскрикнуть от ужаса, прежде чем его постигла та же участь. За несколько секунд вся площадь перед воротами опустела. Лишь Мерунес, Варен, Элара и Бормотун остались стоять среди клубящегося тумана.

Тишина была оглушительной. Мерунес медленно опустил руки. Его дыхание было ровным. Сила внутри него гудела – мощная, спокойная, абсолютно послушная. Он посмотрел на Варена.

Варен стоял на коленях, тяжело дыша, прижимая раненую руку к боку. Рядом испуганно жалась к нему Элара. Он поднял голову и встретил взгляд Мерунеса. В его глазах не было страха – только глубокая, сокрушительная вина и готовность принять наказание. Он уронил меч на землю.

— Мерунес… я… — он не мог подобрать слов. Слёзы стыда катились по его щекам. — Я предал тебя. Я поверил им… я думал… Прости меня, если сможешь. Я не прошу о пощаде. Я заслужил смерть.

Мерунес долго смотрел на него. Он видел всё – его страх, его сомнения, его отчаянную надежду, его минутную слабость, его последующее раскаяние и мужество, с которым он защищал Элару. Он мог убить его одним движением мысли. Это было бы справедливо. Это было бы логично – устранить того, кто уже предал однажды.

Но… что-то изменилось внутри него вместе с обретением гармонии. Не мягкость. Нет. Но, возможно, более глубокое понимание сложности мотивов, слабостей… и потенциала. Варен ошибся, но он увидел правду и сделал выбор. Его лояльность, прошедшая через такое испытание, могла стать крепче стали. А Мерунесу нужны были те, на кого он мог положиться. Пусть даже их будет немного.

— Подними свой меч, Варен, — голос Мерунеса был спокоен, почти безразличен, но в нём не было угрозы. Варен удивлённо поднял голову. — Предательство – это ошибка. Дорогая ошибка, которая едва не стоила нам всем жизни. Но ты увидел истинное лицо Сената. Ты сделал выбор. И ты сражался.

Мерунес подошёл к нему и протянул руку. — Глупость – это упорствование в ошибке. Ты признал свою. Этого достаточно. Пока. Но второго шанса не будет. Ты идёшь со мной, Варен? До конца? Зная, кто я и каков мой путь?

Варен смотрел на протянутую руку, потом в глаза Мерунеса. Там не было тепла, но была… определённость. Сила, которая не колебалась. Он с трудом поднялся на ноги, игнорируя боль. — Да, Мерунес. До конца. Я… я постараюсь быть достойным этого шанса.

Он взял руку Мерунеса. Рукопожатие было крепким.

— Ути-пути! Какая трогательная сцена! Прямо как в дешёвых романах! — воскликнул Бормотун, нарушая момент. Он подошёл к ним, всё так же улыбаясь. — Ну что, помирились? Отлично! А то я уж думал, придётся вас разнимать! Или не разнимать! Было бы забавно посмотреть! Ладно, шутки в сторону! Кажется, нам пора делать ноги из этого гостеприимного городишки, пока сюда не набежала вся городская стража и ещё одна порция скучных типов в масках!

Он был прав. Шум битвы, хоть и короткой, не мог остаться незамеченным.

— Ты знал об этом плане Сената? — спросил Мерунес прямо, глядя на Бормотуна своей новой, всепроникающей чувствительностью.

— Знал ли я? Не знал ли я? Какая разница! — пожал плечами Бормотун, но Мерунес уловил мимолётную тень в его хаотичной ауре. — Главное, что всё закончилось хорошо! Ну, почти для всех! Зато теперь ты ещё сильнее, а наш рыцарь-горемыка снова в строю! Сплошные плюсы! Всё идёт по плану! Ну… по какому-то плану!

Мерунес понял, что прямых ответов от него не добиться. Но он знал теперь две вещи. Первое: его «кредиторы» не всемогущи и не всезнающи, раз допустили эту атаку (или же они сознательно позволили ей случиться?). Второе: Бормотун – не просто наблюдатель, он активно влияет на события, направляя их в нужное им русло.

— Уходим, — приказал Мерунес. — Сумеречный Форт ждёт.

Они быстро покинули место неудавшейся засады, растворяясь в ночном тумане Белой Гавани. Варен шёл рядом с Мерунесом, его плечо было расправлено чуть твёрже, несмотря на боль. Элара семенила рядом, её мысли были заняты увиденной силой Мерунеса и загадкой Бормотуна и его «друзей». А Бормотун насвистывал весёлую мелодию, словно только что вернулся с приятной прогулки.