Ночь. Он сидит на крыше одного из зданий Эйвенграда. Внизу — улицы, залитые багровыми фонарями, остатками страха, затихшего лишь на время. Люди говорят о нём. Боятся. Кто-то — восхищается. Но он не слушает. Он смотрит на свои руки. На коже — тонкие прожилки чёрного. Они пульсируют, медленно, как дыхание. Скверна жива. Даже без зова, она двигается в нём. И он начинает различать в её тишине — шёпот. Не слова. Намёки. Желания. Она хочет, чтобы он использовал её. Чтобы он стал кем-то большим. Или кем-то страшным. Он вспоминает того монстра. Как подчинение пришло само — как будто не он управлял, а его руки знали, что делать. Что, если Скверна просто ведёт его к тем, кто ей нужен? Что, если она толкает его? Он встаёт. Пошатывается. На миг — видит себя в разбитом оконном стекле: глаза — не как раньше. Чёрные зрачки чуть вытянуты, зрачков почти нет. Он меняется. Но назад дороги нет. И он не хочет назад. Он просто не знает, кем станет в конце.
На следующий день он идёт через город, собираясь покинуть его. Старый мост ведёт к выжженным землям, где, по слухам, скитаются падшие рыцари, одержимые Скверной. Он хочет идти туда — туда ведёт его метка. На мосту — одинокая фигура. Человек в сером плаще, с посохом, увенчанным треснувшим кристаллом. Лицо скрыто тенью капюшона, но голос — знакомый. Не из памяти. Из сна.— Ты долго не возвращался, — говорит он спокойно.— Но Скверна всегда ждёт своих детей. Он молчит, наблюдая.— Ты не помнишь, кто я. Но когда-то мы были рядом. Ты спас меня… или проклял, не уверен до сих пор.Герой сужает глаза.— Говори ясно.— Раньше ты назывался Каэрон. И ты был не просто человеком. Ты был тем, кто раскрыл Скверну миру. Ты открыл первую клетку. Пауза.— Ты был героем, который выбрал стать чудовищем, потому что понял: этот мир можно спасти только, сломав его.Шёпот Скверны внутри становится громче. Она узнаёт голос этого человека. И хочет его.— Я тебя не трону, — говорит незнакомец.— Но если ты снова пойдёшь тем путём — мы встретимся. Не как друзья.Он уходит, оставляя героя на мосту, в тишине. Имя "Каэрон" пульсирует в его голове, как пробудившийся шрам.
Он покидает Эйвенград на рассвете. Впереди — земли, покрытые руинами, старые монастыри, в которых проводят обряды по изгнанию Скверны, и зоны, где сама земля сдвигается от её воли. Он не ищет прощения. Он ищет истину. Ему нужно понять: если он — орудие Скверны, может ли он сделать её своим оружием? Или он станет тем, кем был раньше — разрушителем? С ним — только тень. И голос, всё чаще звучащий в голове. Но он идёт. Потому что если этот мир трескается — кто-то должен взять его осколки… и стать его владыкой.
На третий день пути он находит её — деревню, затянутую пеплом, стоящую на границе между живым миром и той землёй, где дыхание Скверны чувствуется в каждой тени. Дома без окон. Двери заколочены изнутри. Ни птиц, ни шагов. Он идёт по главной улице, слыша хруст золы под сапогами. И тогда он чувствует её — Скверну. Но не как раньше: не шёпот, не туман. Она — осознаёт его. И смотрит в ответ. Из тени выныривает девочка. Её глаза — чёрные, не зрачки, а провалы в пустоту. Рот не двигается, но голос звучит внутри:— Мы помним Каэрона.— Мы — дети тех, кого ты не добил.— Ты вернулся?Он смотрит на неё. Но это не ребёнок — лишь оболочка. Вся деревня, кажется, заражена Скверной — не чудовищем, а сознанием. Целая коллективная душа, что вросла в людей. Он говорит:— Я вернулся, чтобы найти истоки. Не вас.Голос отвечает с десятков губ одновременно:— Тогда иди. Но вернись, когда настанет выбор. Станешь ли ты отцом… или палачом.Он уходит, не оборачиваясь. И деревня остаётся в тишине — но он чувствует, как за ним смотрят.