Корона из Тьмы - Книга Первая: Возвращённый

Глава 38 - Рассказ Шута, Нашествие Незримых и Господин У Ткацкого Станка

Часть 1: Шёпот Забытых Истин

Шут сидел на парапете, болтая ногами над пропастью, и с увлечением вырезал из куска льда фигурку, подозрительно напоминающую Инквизитора Серафину с очень глупым выражением лица. При приближении Мерунеса он не обернулся, лишь весело заметил:

— О, Хозяин вернулся с прогулки! Удачно поохотились на мутантов? Надеюсь, вы принесли мне сувенирчик? Череп Горефанга, например? Я бы сделал из него отличную пепельницу! Или ночной горшок!

Мерунес проигнорировал его паясничание. Он встал рядом, глядя на неспокойное море внизу. Его голос был тихим, но в нём звучала сталь и та древняя мощь, которую он теперь осознавал как свою собственную. — Хватит игр, Бормотун. Или как бы тебя ни звали на самом деле. Рассказывай. Всё. Кто я? Кто твои «друзья»? Какова цель этой Игры, о которой ты постоянно бормочешь?

Бормотун замер, его нож соскользнул, и ледяная фигурка Серафины упала вниз, разбившись о камни. Он медленно повернул голову. Улыбка исчезла с его лица, сменившись выражением, которое Мерунес видел лишь однажды – в горной пещере, перед лицом Хозяев Эха. Смесь страха, усталости и… благоговения.

— Вы… Вы вспомнили? — прошептал он, его голос потерял всю свою шутовскую живость. — Всё?

— Я помню Каэрона. Его жизнь, его смерть. Я помню прикосновение к силе Искр. Я чувствую гармонию Хаоса и Порядка внутри себя. Но я не чувствую себя… им. Каэроном. Я чувствую нечто большее. Древнее. Рассказывай, Хранитель Путей. Или как там звучит твой истинный титул?

Бормотун вздрогнул от этого титула, словно от удара. Он тяжело вздохнул и посмотрел на Мерунеса долгим, изучающим взглядом, словно пытаясь оценить, насколько тот готов услышать правду. — Хорошо, Хозяин… или Архитектор, как звали вас раньше… Вы правы. Вы – не Каэрон. И Каэрон – не вы. Он был лишь… глиной. Прекрасной, редкой, полной потенциала глиной, из которой мы – Организация – слепили сосуд для вашего возвращения.

Он начал рассказывать. Голос его звучал тихо, иногда сбиваясь на привычное безумное бормотание, иногда обретая глубину и мощь, не вязавшиеся с его обликом шута. Он говорил о временах до времён, о реальностях до этой реальности. О Великом Равновесии, тончайшей структуре, удерживающей множество вселенных от взаимного уничтожения или погружения в изначальный Хаос. О силах, что существовали по ту сторону понимания смертных – Архитекторах Порядка, Ткачах Судьбы, Пожирателях Пустоты, и о той вечной, непостижимой «Великой Игре», которую они вели между собой, ставками в которой были целые миры и эпохи.

— Вы… — Бормотун замялся, подбирая слова, его взгляд блуждал. — Вы были одним из Великих. Не богом, нет. Боги – лишь мелкие фигуры в этой Игре. Вы были… Архитектором. Тем, кто создавал и поддерживал структуры Равновесия в целом секторе мультиверса. Вы плели реальность, как Ткач плетёт гобелен, связывая нити Порядка и Хаоса в сложный, но гармоничный узор. Организация, которой я служу… её создали вы. Это были ваши инструменты, ваши помощники, ваши… ученики. Существа из разных миров, разных времён, наделённые частицей вашей силы и связанные общей целью – служить Равновесию.

— Что же случилось? Почему я здесь? В этом теле? Без памяти? — голос Мерунеса был холоден, но внутри него разгорался пожар эмоций – шок, гнев, недоверие и… пугающее чувство узнавания.

Бормотун поёжился. — Случилась… ошибка. Или предательство. Или необходимая жертва. В Великой Игре ставки высоки. Один из ваших противников – Великий Разрушитель, Пожиратель Реальностей, сущность чистого Хаоса – нашёл способ пробить брешь в защите нашего сектора. Грозило каскадное разрушение множества миров, включая этот. Вы… вы приняли решение. Чтобы запечатать брешь, чтобы остановить Разрушителя, вы… пожертвовали собой. Не уничтожили себя, нет. Вы… рассеяли своё сознание, свою силу, вплели её в саму ткань реальности этого мира, создав тем самым барьер, который отбросил врага. Но цена была велика – потеря формы, памяти, большей части силы. Ваша суть… она уснула, растворилась в ожидании.

— А Организация? Твои «друзья»?

— Мы остались, — вздохнул Бормотун. — Верные слуги без Хозяина. Мы поддерживали Равновесие, как могли, сражались с осколками Разрушителя, с другими угрозами. И мы искали способ вернуть вас. Ваш заместитель, Мастер Ткач… — при упоминании этого имени Бормотун снова поёжился, — …он возглавил Организацию. Он… очень умён. Очень прагматичен. Он разработал план вашего… возрождения. Найти идеальный сосуд – смертного с врождённой связью с первозданными силами, с потенциалом вместить вашу сущность. И Каэрон… он был идеален. Его гордыня, его амбиции, его ошибка с Сердцем Зимы, породившая Скверну – всё это сделало его тело и дух идеальной «точкой входа» для вашего возвращения.

— Значит, ритуал…

— Да. Ритуал был не для воскрешения Каэрона. Он был для имплантации вашего ядра, вашей искры сознания, в его тело. Воспоминания Каэрона, его чувства, даже его связь со Скверной – это лишь… наследие сосуда. Побочные эффекты, которые должны были со временем исчезнуть по мере вашего пробуждения. Или… интегрироваться. Ткач не был уверен, как пройдёт процесс. А моя задача… быть рядом. Направлять. Защищать. Провоцировать. Помогать вам вспомнить… или стать тем, кем вы должны быть сейчас. Проводник Пробуждения. Шут при троне забытого короля.

Мерунес молчал, глядя на бушующее море. Правда была чудовищной. Головокружительной. Он – не человек, не маг, не просто возрождённый Каэрон. Он – древняя космическая сущность, Архитектор Реальности, потерявший себя и запертый в смертной оболочке. Его борьба со Скверной, его стремление к порядку, его новая гармония сил – всё это обретало иной, пугающий смысл. Была ли это его воля? Или лишь эхо его прежней природы, его изначального предназначения? И Ткач… его заместитель, ныне возглавляющий его собственную Организацию… был ли он верным слугой, пытающимся вернуть хозяина? Или узурпатором, которому выгодно держать Архитектора слабым и не помнящим себя? А Бормотун? Верный слуга или хитрый тюремщик?

— Почему ты рассказал мне это сейчас? — спросил он наконец, поворачиваясь к шуту.

— Потому что вы спросили, Хозяин, — просто ответил Бормотун, в его глазах снова мелькнуло то древнее, усталое выражение. — И потому что… вы изменились. После Ледника. После битвы с Горефангом. Ваша сила… она пробуждается быстрее, чем ожидал Ткач. Гармония, которую вы обрели… она ближе к вашей изначальной природе, чем он предполагал. Игра… она может пойти не по его сценарию. И я… я всегда был на вашей стороне, Хозяин. Даже когда вы этого не помнили. Ткач – умён, но он – Порядок. Чистый, холодный Порядок. А вы… вы всегда были Равновесием.

Мерунес долго смотрел на него, пытаясь проникнуть за слова, за маску. Говорит ли Бормотун правду? Или это очередная манипуляция? Он не знал. Но часть его сознания – та древняя, пробуждающаяся часть – чувствовала истину в словах шута.

Он снова отвернулся к морю. Мысли вихрем проносились в его голове. Архитектор. Равновесие. Великая Игра. Ткач. Бормотун. Каэрон. Скверна. Лёд. Искры. Всё смешалось в один сложный, противоречивый узор. Он обрёл знание о себе, но это знание принесло ещё больше вопросов и ещё большую неуверенность.

Часть 2: Нашествие Незримых

Его размышления были прерваны сигналом тревоги – не звуком рога или колокола, а резким, паническим всплеском ментальной энергии, который он поймал через узел лей-линий. Он исходил от дозорных на стенах. А затем вся крепость содрогнулась от беззвучного удара, от которого пошла рябь по самой реальности.

— Что это?! — крикнул Рогнар, выбегая на стену из казармы.

— Они пришли… — прошептал Бормотун, его лицо снова исказилось тревогой. — Хозяева Эха! Они нашли нас!

Небо над Сумеречным Фортом потемнело неестественно быстро. Но это была не туча. Это была… рябь. Искажение. Словно кто-то пытался стереть сам цвет неба. Воздух загустел, наполнился тихим, но проникающим в самую душу шёпотом – тем самым многоголосым хором безумия, который Варен и Элара слышали в горах. Люди на стенах и в форте начали кричать от ужаса, хватаясь за головы. Некоторые падали на колени, их глаза стекленели. Другие начинали видеть кошмары наяву – их худшие страхи обретали полупрозрачные, мерцающие формы.

— Держать строй! Не слушать шёпот! — ревел Рогнар, пытаясь перекричать панику, но и его голос дрожал.

Мерунес взлетел над башней. Он видел их – Хозяев Эха. Не как физических существ, а как разрывы в реальности, как вихри негативного пространства, клубящиеся вокруг форта. Они не атаковали стены камнями или магией. Они атаковали саму реальность, само сознание. Они просачивались сквозь камень, сквозь защитные руны, их холодное, нечеловеческое присутствие высасывало тепло, свет, надежду. Несколько дозорных на стене просто… исчезли. Растворились. Стёрлись, как ненужные строки.

— Лианна! — мысленно приказал Мерунес. — Защити людей! Твой свет! Используй жизненную силу! Создай очаги тепла и воли!

Он почувствовал, как внизу, в лазарете и на улицах форта, вспыхнули золотистые огни – Лианна вступила в бой, её магия жизни стала щитом против энтропии Хозяев Эха, создавая островки здравомыслия и тепла в океане безумия и холода.

Сам же Мерунес сосредоточился на главном – на защите узла лей-линий и на противостоянии самим Хозяевам. Он понял – обычная сила здесь бесполезна. Нужно было действовать на их уровне. На уровне самой реальности.

Он раскинул руки, и гармония трёх сил внутри него зазвучала в полную мощь. Он не стал атаковать Хозяев напрямую – это было бы всё равно что пытаться ударить по ветру. Вместо этого он начал укреплять реальность вокруг форта. Он использовал энергию Искр и структуру Льда, чтобы создать поле стабильности, «якорь» бытия, который сопротивлялся искажающему влиянию Хозяев. Руны Первых на стенах и под фортом вспыхнули с новой силой, поддерживаемые его волей. Шёпот в головах людей стал тише, искажения пространства – менее явными.

Хозяева Эха взвыли от ярости – их атака встретила сопротивление. Они сосредоточили свой удар на Мерунесе, на источнике этого сопротивления. Его разум атаковали волны чистого Хаоса, холода небытия, образы распада и забвения. Его пытались «стереть» так же, как стёрли охотников в Вольном Стане.

Он выстоял. Его сознание, закалённое веками небытия и пробуждением в гармонии трёх сил, оказалось достаточно крепким. Он использовал Скверну не для атаки, а как щит Хаоса против Хаоса, её жизненную силу – против силы небытия. Он был островом Порядка и Жизни посреди бушующего океана Энтропии.

Но он чувствовал, что долго так не продержится. Хозяева Эха были сильны в своей стихии, их было много, и они были неумолимы. Они медленно, но верно продавливали его защиту. Тени на стенах форта снова начали сгущаться, шёпот – усиливаться.

— Хозяин! Они… они слишком сильны здесь! — прокричал Бормотун, который метался по стене, создавая вокруг себя и ближайших солдат мерцающие поля искажений, но было видно, что и ему приходится нелегко. — Это их территория! Они черпают силу из… из самого эха мира! Нужно что-то… из ряда вон!

И в этот критический момент, когда защита Мерунеса была готова рухнуть, а форт – погрузиться в небытие, над вершиной главной башни воздух снова замерцал. Но на этот раз это была не рябь Хаоса Хозяев Эха. Это было… нечто иное. Спокойное. Мощное. Упорядоченное.

Из мерцания шагнула фигура. Мужчина средних лет, одетый в простой, но идеально скроенный дорожный костюм тёмно-серого цвета. У него были спокойные, умные глаза, коротко стриженные волосы с проседью и лёгкая, едва заметная улыбка на губах. Он не излучал силы так, как Мерунес или даже Бормотун. Его присутствие было… тихим. Но эта тишина была тяжелее любой бури. От него веяло древностью, знанием и абсолютной, незыблемой уверенностью в себе.

— Хм. Шумно, — произнёс он спокойно, оглядывая искажающуюся реальность и клубящиеся тени Хозяев Эха. Его голос был приятным, мелодичным, но в нём слышались нотки стали.

Бормотун, увидев его, застыл на месте, а затем рухнул на колени, его лицо исказилось от страха и подобострастия. — Мастер Ткач! Вы… Вы здесь!

Ткач – тот самый заместитель, возглавивший Организацию в отсутствие Архитектора – бросил на Бормотуна мимолётный, слегка насмешливый взгляд. — Поднимись, шут. Твои обязанности ещё не выполнены. А вот вы, — он повернулся к теням Хозяев Эха, и его голос не стал громче, но обрёл такую мощь, что сама реальность вокруг него застыла, — кажется, забыли о Договоре. Или решили, что Архитектор больше не является… значимым фактором?

Хозяева Эха взвыли, их тени заметались ещё яростнее, шёпот превратился в оглушительный ультразвук. Они явно узнали Ткача. И боялись его.

Ткач слегка улыбнулся. — Полагаю, это ответ «нет» на первый вопрос и «да» на второй. Что ж, придётся напомнить вам о правилах Игры. И о вашем месте в ней.

Он небрежно взмахнул рукой, словно отгоняя назойливую муху.

И Хозяева Эха… исчезли. Просто исчезли. Не растворились, не отступили – их просто не стало. Шёпот стих. Искажения реальности пропали. Небо над фортом снова стало серым и обычным. Тишина, наступившая после ментальной бури, была оглушительной.

Ткач спокойно отряхнул несуществующую пылинку с рукава своего костюма и повернулся к Мерунесу, который опустился на стену, тяжело дыша, восстанавливая силы после противостояния.

— Здравствуй, Архитектор, — сказал Ткач с той же лёгкой улыбкой. Его глаза внимательно изучали Мерунеса. — Рад видеть тебя… в форме. Хотя, признаться, процесс реинтеграции проходит несколько… эксцентрично. Кракены, орды мутантов, стычки с Орденом… Не совсем то, что мы планировали. Но результат обнадёживает. Ты вспоминаешь. Ты обретаешь силу.

Мерунес выпрямился, встречая взгляд Ткача. Теперь он знал, кто перед ним. Не просто могущественное существо. Его заместитель. Тот, кто правил в его отсутствие. Возможно, тот, кто не хотел его полноценного возвращения?

— Ткач, — произнёс Мерунес имя, которое всплыло в его памяти вместе с рассказом Бормотуна. Голос его был спокоен, но твёрд. — Твоё вмешательство было… своевременным. Но ненужным. Я бы справился сам.

— Не сомневаюсь, — улыбка Ткача стала шире. — Со временем. Но время – ценный ресурс в нашей Игре. И Хозяева Эха – лишь мелкие нарушители спокойствия по сравнению с… другими фигурами на доске. Я лишь немного ускорил процесс. Считай это… жестом доброй воли. Или напоминанием о том, что Организация всё ещё функционирует. И ждёт возвращения своего создателя. Когда он будет готов. По-настоящему готов.

Он сделал шаг к Мерунесу. — Ты обрёл гармонию сил этого сосуда. Ты вспомнил фрагменты прошлого. Но ты ещё не един. Тень Каэрона всё ещё сильна в тебе. Его эмоции. Его привязанности. Его ошибки. Пока ты не примешь свою истинную природу, Архитектор, пока не отбросишь эту смертную шелуху – ты будешь уязвим.

— Я сам решу, кто я и каков мой путь, Ткач, — холодно ответил Мерунес.

— Разумеется, — Ткач слегка поклонился. — В этом и заключается прелесть свободы воли… или её иллюзии. Но помни: Игра продолжается. Враги не дремлют. А твоё место на доске – ключевое. Не разочаруй нас. Архитектор. — Он посмотрел на Бормотуна, который всё ещё стоял на коленях. — А ты, шут, продолжай свою работу. Проследи, чтобы наш… подопечный… не наделал новых глупостей. И докладывай.

И с последней загадочной улыбкой Мастер Ткач растворился в воздухе так же легко, как и появился.

Мерунес остался стоять на стене, глядя на то место, где только что была фигура его заместителя. Шок от встречи, подтверждение его догадок, скрытая угроза в словах Ткача – всё это смешалось с усталостью после битвы с Хозяевами Эха и непрекращающимся внутренним вопросом о его собственной идентичности.

Он посмотрел на своих спутников, которые с ужасом и недоумением взирали на него – на Варена, на Элару, на Лианну, выбежавшую из лазарета, на Бормотуна, который медленно поднимался с колен, его лицо снова обретало маску безумия.

Игра действительно стала неизмеримо сложнее. И он был в самом её центре.