Корона из Тьмы - Книга Первая: Возвращённый

Глава 37 - Эхо Забытого «Я» и Затишье Перед Бурей

Часть 1: Возвращение Победителей и Тени Сомнений

Возвращение армии Мерунеса в Сумеречный Форт не сопровождалось ликованием. Вместо этого в воздухе висела тяжёлая, гнетущая тишина, нарушаемая лишь скрипом повозок с ранеными, лязгом оружия да усталым кашлем солдат. Победа в Пасти Зверя была полной, сокрушительной, но вид долины, превращённой в кладбище чудовищных мутантов, и осознание того, какая сила была для этого применена, оставили неизгладимый след в душах даже самых закоренелых пиратов и наёмников. Они шли за своим Лордом, их ряды поредели, но дисциплина, вбитая Вареном и укреплённая ледяным ужасом перед Мерунесом, держалась крепко. Они несли трофеи, несли раненых, несли знание о том, что их повелитель – не просто могущественный маг или удачливый вождь, а нечто иное, существо, стоящее за гранью человеческого понимания.

Мерунес ехал впереди, как всегда невозмутимый, его тёмный силуэт на фоне серого северного неба казался воплощением самой судьбы. Но внутри него бушевала буря. Ясные, неопровержимые воспоминания Каэрона – его жизнь до падения, его амбиции, его любовь к Элии, его исследования, его высокомерие, его предательская смерть – смешивались с его собственным опытом, с холодной логикой Мерунеса, с гармонией трёх сил, обретённой им. Он был Каэроном – он помнил каждый его вздох, каждую мысль, каждую ошибку. И в то же время он им не был. Тот Каэрон, амбициозный, но всё же человек, ужаснулся бы той безжалостности, с которой Мерунес уничтожил орду Горефанга, той холодной эффективности, с которой он обращался со своими солдатами и врагами. Вопрос «Кто я?» набатом звучал в его сознании, заглушая даже триумф недавней победы.

В форте их встречали молчанием. Лианна, организовавшая безупречную работу лазарета и поддерживавшая порядок в отсутствие Мерунеса, встретила его у ворот цитадели. Её взгляд был полон тревоги, когда она увидела количество раненых, но она лишь коротко кивнула.

— Потери есть, лорд Мерунес, но меньше, чем могли бы быть, — сказала она тихо, когда он проходил мимо. — Ваша сила… она ужасает, но она защитила многих.

— Жизнь и смерть – лишь ресурсы в этой войне, целительница, — ответил он, не останавливаясь. — Главное – эффективное их использование. Подготовьте лазарет к приёму новых раненых. И удвойте запасы целебных снадобий. Следующая битва будет скоро.

Он поднялся в командный зал. Рогнар ждал его там с докладом. Форт держался, мелкие стычки с разведкой Ордена на южных подступах были отбиты, Кракен контролировал море. Но чувствовалось напряжение. Враги зализывали раны, но не отступили.

— Лорд, — начал Рогнар, когда Мерунес подошёл к карте, на которой были отмечены последние данные разведки. — Победа в Пасти Зверя… она была великой. Но она напугала не только врагов. Мои люди… они готовы идти за вами в огонь и воду, но они шепчутся. О вашей силе. О том… кто вы.

— Пусть шепчутся, — холодно ответил Мерунес, его взгляд был прикован к карте. — Пусть боятся. Страх – лучшая гарантия верности. Главное, чтобы они выполняли приказы. А теперь докладывай о ситуации на юге. Что Серафина?

— Орден отступил от перевала, но не ушёл далеко. Они укрепляются в предгорьях, ждут основные силы. Похоже, Инквизитор не собирается атаковать в лоб снова. Наши разведчики сообщают о прибытии имперских эмиссаров в её лагерь. Возможно, они ищут союза.

— Империя… — Мерунес усмехнулся. — Жалкие остатки былого величия, цепляющиеся за власть. Они слишком слабы, чтобы представлять угрозу, но могут стать полезным инструментом для Серафины. Нужно будет… внести разногласия в их возможный союз. А Сенат?

— Тишина, Лорд. Слишком тихо. Их шпионы наверняка уже здесь, в форте, но действуют крайне осторожно. Никаких открытых действий после провала в Белой Гавани. Они выжидают. Изучают.

— Они всегда выжидают, — проговорил Мерунес. — Это их стиль. Пусть. Пока они выжидают, мы будем действовать. — Он посмотрел на восток карты. — А что Горефанг? Вернее, то, что осталось от его орды?

— Хаос, Лорд. Полный хаос. Ваша атака… она не просто уничтожила их, она сломала их коллективный разум. Выжившие мутанты разбрелись по предгорьям, пожирая друг друга или просто умирая от последствий вашей… магии. Угрозы с востока больше нет. По крайней мере, на данный момент.

Мерунес кивнул. Одна фигура с доски была убрана. Но остальные игроки стали осторожнее. Затишье перед бурей. Это затишье беспокоило его. Оно давало ему время на консолидацию, но оно же давало время и его врагам. И оно давало ему время… на размышления. На опасные размышления о себе самом.

Он отпустил Рогнара и остался один в командном зале. Он подошёл к окну, глядя на суровый пейзаж – скалы, море, низкое серое небо. Воспоминания Каэрона снова нахлынули на него – не как неконтролируемый поток, а как старые книги на полке, которые он мог взять и прочитать. Он видел лицо Элии, её глаза цвета меди, полные любви и тревоги. Он чувствовал фантомную боль от предательского удара Зариэля. Он помнил свои мечты, свои идеалы… И он сравнивал это с тем, кем стал сейчас. Холодный стратег, безжалостный владыка, существо, сплетённое из противоречивых сил, несущее в себе потенциал как спасения, так и уничтожения.

«Если я не Каэрон… то кто же?»

Он сосредоточился на своей связи с Бормотуном. Безумный шут, агент его таинственных «кредиторов». Он явно знал больше, чем говорил. Он был здесь с самого начала, с момента его пробуждения в склепе. Он вёл его, направлял, оберегал… или манипулировал? После битвы с Хозяевами Эха Мерунес почувствовал мимолётную брешь в хаотичной защите Бормотуна, когда тот был напуган и ослаблен. Возможно, сейчас, когда враги временно отступили, был шанс надавить? Узнать правду?

Он принял решение.

Часть 2: Маска Безумия и Ядро Истины

Мерунес нашёл Бормотуна в его любимом месте – на самой вершине главной башни, где тот сидел на парапете, свесив ноги над пропастью, и с увлечением кормил морских птиц какими-то светящимися крошками, которые доставал из своего бездонного кармана.

— Любуешься видами, Бормотун? Или строишь новые козни? — голос Мерунеса прозвучал у него за спиной, лишённый тепла.

— О! Главнюк! А я как раз думал, куда ты пропал! — Бормотун обернулся, его лицо расплылось в обычной безумной улыбке. — Да вот, кормлю пернатых друзей! Рассказываю им о тяготах бытия и о том, почему небо синее, а сыр дырявый! Очень благодарные слушатели! В отличие от некоторых!

— Хватит игр, шут, — Мерунес подошёл ближе, его тень накрыла Бормотуна. Он намеренно усилил свою ауру, вплетая в неё не только холод Льда и мощь Искр, но и тёмное, давящее присутствие Скверны. Воздух вокруг них загустел, птицы испуганно взмыли в небо. — Я хочу ответов. Сейчас.

Улыбка Бормотуна стала чуть менее широкой, в его бегающих глазках мелькнула тень… не страха, но настороженности. — Ответов? О чём? О смысле жизни? О том, сколько ангелов поместится на острие иглы? Или о том, почему у меня в сапоге живёт говорящий хомяк по имени Фёдор?

— Кто ты такой, Бормотун? По-настоящему. Кто твои «друзья»? Какова их цель? И кто я? — Мерунес произнёс последние слова почти шёпотом, но в них звучала такая сила воли, что Бормотун невольно поёжился.

— Опять эти скучные вопросы! — картинно вздохнул шут, пытаясь вернуть контроль над ситуацией. — Я же говорил! Я – Бормотун! Весёлый парень! Люблю пирожные и хаос! А друзья… ну, они просто друзья! Очень занятые! Спасают вселенные, играют в гольф чёрными дырами, всё такое! А ты… ты – наш герой! Наш чемпион! Наш… эээ… подопытный кролик? Шучу! Не кролик! Скорее… очень большой и важный хомяк!

Мерунес не стал спорить. Он просто протянул руку и положил её на лоб Бормотуна. Тот взвизгнул и попытался отпрянуть, но невидимые путы из тёмной энергии и льда сковали его на месте.

— Не надо! Не лезь! Там… там сквозняк! И пауки! Большие, страшные пауки с философскими дипломами! — заверещал Бормотун, его глаза забегали с удвоенной скоростью.

Мерунес проигнорировал его протесты. Он закрыл глаза и направил свою волю, свою гармонизированную силу внутрь сознания Бормотуна. Он ожидал встретить хаос, безумие, лабиринт ложных воспоминаний и парадоксов. Так оно и было. Ментальный мир шута был похож на картину сумасшедшего художника – цвета кричали, формы текли, логика отсутствовала. Образы сменяли друг друга с калейдоскопической быстротой: танцующие чайники, поющие горы, библиотеки, где книги пожирали читателей, бездонные пропасти, заполненные смехом. Это была искусная защита, рассчитанная на то, чтобы свести с ума любого, кто посмеет вторгнуться.

Но Мерунес не был обычным магом. Его собственная сила была сплетена из Порядка и Хаоса. Он использовал Лёд, чтобы проложить себе путь сквозь безумие, отсекая ложные образы, замораживая потоки абсурда. Он использовал Скверну, чтобы найти слабости в этой защите, искажения, трещины, через которые можно было проникнуть глубже. И он использовал Искры, чтобы видеть истинную суть за маской хаоса, чтобы не поддаться иллюзиям.

Бормотун ментально кричал, извивался, пытался сбить Мерунеса с толку, забрасывая его потоками бессмыслицы, страха, ложных откровений. Он показывал Мерунесу тысячи возможных вариантов его прошлого и будущего, пытаясь запутать, сломить его волю. Но Мерунес шёл вперёд, его воля была как ледяной бур, пронзающий слои безумия. Он чувствовал ядро – древнее, могущественное сознание, скрытое под всей этой мишурой. Он чувствовал его страх.

И он нашёл брешь. Ту самую слабость, которую он заметил после битвы с Хозяевами Эха. Момент уязвимости, когда Бормотун был вынужден использовать свою истинную силу, чтобы защитить их, и его маска дала трещину. Мерунес ударил в эту точку всей своей мощью.

Защита рухнула.

На одно краткое, ослепительное мгновение Мерунес увидел… всё. Не хаос. А невероятно сложный, многомерный Порядок иного уровня. Он увидел структуру организации, к которой принадлежал Бормотун – не политическую или военную, а скорее… метафизическую. Сеть существ или сознаний, разбросанных по разным реальностям, разным временам, связанных общей целью – поддержанием некоего «Великого Равновесия» или участием в «Великой Игре», правила которой были непостижимы для смертных. Он увидел «друзей» Бормотуна – не гуманоидов в масках, а их истинные формы – вихри чистой энергии, геометрические конструкты размером с галактику, мыслящие океаны, сущности, стоящие вне времени и пространства.

Он увидел Бормотуна – не просто шута, а одного из древнейших и самых доверенных… слуг? Агентов? Функций? Это существо было Хранителем Путей, Трикстером, чья задача – направлять, испытывать, провоцировать ключевые фигуры в Игре, используя хаос и безумие как инструменты.

И он увидел… себя. Вернее, ту сущность, чьё сознание теперь обитало в теле Каэрона. Он увидел её – древнюю, как само время, возможно, одного из Архитекторов реальности или Хранителей Равновесия. Он увидел её добровольный (?) уход, потерю формы и памяти – возможно, как жертву в Игре, как способ обмануть противника или как необходимое условие для нового цикла. Он увидел долгий, тщательный поиск подходящего сосуда – смертного с уникальным потенциалом, способного вместить и со временем пробудить древнее сознание. Каэрон. Его амбиции, его связь с первозданными силами сделали его идеальным кандидатом.

И он понял: ритуал воскрешения был не просто возвращением Каэрона из мёртвых. Это была имплантация. Перенос ядра древней сущности в подготовленное тело. Он, Мерунес, и был этой сущностью. А Каэрон… его жизнь, его воспоминания, его любовь, его вина, его сила Скверны – всё это было лишь оболочкой, инструментом, набором данных, который он унаследовал вместе с телом. Побочный эффект. Призрачное эхо человека, ставшего сосудом для чего-то неизмеримо большего.

Бормотун был его слугой. Его «друзья» были его… коллегами? Подчинёнными? Частями его самого?

Осознание обрушилось на Мерунеса с такой силой, что он едва не потерял контроль над своей ментальной атакой. Он отшатнулся от Бормотуна, разрывая связь. Шут рухнул на камни парапета, тяжело дыша, его глаза были полны первобытного ужаса и… узнавания. Маска безумия спала полностью, обнажив древнее, мудрое и бесконечно усталое существо.

— Хозяин… — прошептал он, голос его был лишён всякого шутовства. — Вы… вспомнили?

Мерунес смотрел на него, потом на свои руки, потом на раскинувшийся под ним мир. Мир, который он собирался перестроить. Но чьей волей? Своей? Или волей той сущности, которой он был миллиарды лет назад? Его цели, его стремление к порядку, его методы – были ли они его собственными или лишь отголоском забытого предназначения?

Он не чувствовал триумфа от обретённого знания. Лишь холодную, звенящую пустоту и головокружение от открывшихся бездн. Он был не просто Каэроном Возрождённым. Он был чем-то неизмеримо древнее, могущественнее и… страшнее. И он не имел ни малейшего понятия, что это значит.

Он медленно выпрямился. Его лицо снова стало непроницаемой маской. Он посмотрел на перепуганного Бормотуна. — Встань, — его голос был спокоен, но в нём звучала новая, пугающая глубина. — Игра продолжается. Но теперь… я буду играть по своим правилам. Или вспомню старые. Рассказывай всё. С самого начала.

Бормотун, всё ещё дрожа, медленно поднялся. Он смотрел на своего пробудившегося (или пробуждающегося?) Хозяина со смесью страха и почти религиозного трепета. — Как прикажете… мой Лорд.

Часть 3: Новая Реальность и Старые Враги

Пока Мерунес стоял на вершине башни, слушая прерывистый, полный недомолвок и странных метафор рассказ Бормотуна о Великом Равновесии, о врагах из иных реальностей, о циклах разрушения и возрождения, о его собственной роли в этой космической драме, его спутники внизу пытались осмыслить новую реальность Сумеречного Форта.

Варен, полностью оправившийся от ран благодаря магии Лианны, с удвоенной энергией занимался гарнизоном. Осознание того, что Мерунес простил его предательство, наполнило его сложной смесью благодарности, вины и твёрдой решимости доказать свою верность. Он видел мощь Мерунеса, его безжалостность, но теперь он видел и цель – установление порядка в мире, который катился в пропасть. Пусть методы Лорда были жестоки, но, возможно, они были единственно верными? Он гнал от себя сомнения и старался быть лучшим воином и командиром, каким только мог.

Элара же была погружена в изучение артефактов Первых и попытки стабилизировать связь между узлами лей-линий. Рассказ Варена об их приключениях в горах, о Хозяевах Эха, о странном поведении Бормотуна и о пугающей силе Мерунеса лишь подстегнул её любопытство. Она чувствовала, что стоит на пороге великих открытий, связанных не только с прошлым этого мира, но и с самой природой реальности. Она всё чаще ловила на себе задумчивый взгляд Мерунеса и не знала, чего ей бояться больше – его гнева или его интереса к её знаниям.

Лианна продолжала свою тихую работу в лазарете. Она видела, как меняется форт, как страх уступает место подобию порядка. Она видела, как Мерунес укрепляет свою власть, и её сердце разрывалось между осуждением его методов и признанием их эффективности. Она начала понимать, что в этом мире нет простых ответов, нет чистого света и абсолютной тьмы. Есть лишь выживание, воля и цена, которую каждый готов заплатить. Она продолжала свои исследования Скверны, надеясь найти способ исцеления, возможно, даже для самого Мерунеса, чья душа, как ей казалось, была самой большой жертвой в этой войне.

Затишье, установившееся после разгрома Ордена и орды Горефанга, было обманчивым. Мерунес чувствовал это своей обострённой чувствительностью. Враги затаились, но не исчезли. Сенат плёл свои сети. Орден собирал силы для нового удара, возможно, заручившись поддержкой Империи. Культ Пустоты безмолвствовал, что было хуже всего. А Хозяева Эха, разгневанные вторжением на их территорию, могли нанести удар в любой момент. И были ещё «кредиторы» Мерунеса, его «коллеги» по Организации, чьи истинные цели оставались загадкой.

Он стоял на пороге новой эры – эры своей власти. Но путь к ней лежал через новые битвы, новые жертвы и, возможно, через столкновение с его собственным, забытым прошлым, которое оказалось гораздо масштабнее и страшнее, чем он мог себе представить. Вопрос «Кто я?» сменился ещё более тревожным вопросом: «Кем я стану?»