Корона из Тьмы - Книга Первая: Возвращённый

Глава 34 - Эхо Победы, Призраки Гор и Тень на Горизонте

Часть 1: Возвращение в Логово

Армия Мерунеса возвращалась в Сумеречный Форт не с триумфальным грохотом, а с мрачной, тяжёлой поступью победителей, познавших цену своей победы. Они шли быстро, почти не останавливаясь, подгоняемые невидимой волей своего повелителя, который использовал мощь теперь уже двух синхронизированных узлов лей-линий, чтобы расчищать им путь – успокаивать метели, разгонять туманы, отводить стаи хищников и даже скрывать их передвижение от случайных глаз иллюзорными завесами. Солдаты несли богатую добычу – оружие и доспехи Ордена, припасы из их обоза, – но также несли и своих раненых, а в их глазах читалась не радость победы, а скорее глубокая усталость и затаённый страх. Они видели силу своего Лорда в Перевале Чёрного Ветра. Они видели, как он играючи уничтожил элитный отряд Ордена, как обращал их же святое пламя против них, как замораживал врагов одним взглядом и вызывал тени из-под земли. Они были на стороне победителя, но осознание того, какой силе они служат, лежало на них тяжёлым бременем.

Когда почерневшие от времени и копоти стены Сумеречного Форта показались на горизонте, в рядах прошёл вздох облегчения. Их встретили не праздничными криками, а настороженной тишиной. Жители и оставшийся гарнизон высыпали на стены и улицы, молча глядя на возвращающуюся армию, на раненых, на трофеи. Власть Мерунеса утвердилась окончательно – теперь она была скреплена не только страхом перед неведомым, но и ужасом перед реальной, продемонстрированной мощью. Кракен в гавани медленно шевельнул щупальцами, приветствуя своего хозяина – ещё одно жуткое напоминание о том, кто теперь правит этим местом.

Лианна встретила их у ворот цитадели. Её лицо было бледным, но спокойным. Она не задавала вопросов о битве, лишь кивнула Мерунесу и немедленно занялась ранеными, её золотистое сияние окутало носилки, принося облегчение страдающим. Её молчаливое присутствие, её сосредоточенность на спасении жизней были немым укором той бойне, что учинил Мерунес, но он лишь проследовал мимо, направляясь в свой командный зал. Эмоции были роскошью, которую он не мог себе позволить.

— Рогнар, — бросил он своему коменданту, когда они поднимались по ступеням башни. — Удвоить патрули. Тщательно проверить трофеи – Орден мог оставить «подарки». Пленных рыцарей… допросить и утилизировать. Мне нужны только факты, а не их стоны.

— Будет сделано, Лорд, — хрипло ответил одноглазый гигант. Он тоже видел битву в перевале, и теперь в его взгляде на Мерунеса не осталось и тени сомнения – лишь абсолютная, почти суеверная преданность, рождённая из страха и восхищения силой.

Оказавшись в командном зале, Мерунес первым делом раскинул свою ментальную сеть через узлы лей-линий. Он проверил состояние отступающих сил Ордена – они были далеко, разбиты и деморализованы, прямой угрозы от них в ближайшее время ждать не приходилось. Инквизитор Серафина, где бы она ни была, получила болезненный урок. Затем он сосредоточился на востоке. Волна хаотичной энергии, которую он идентифицировал как орду Горефанга, продолжала двигаться, но медленнее, чем он опасался. Его манипуляции с погодой – локальные бураны, ледяные дожди – явно затрудняли им путь. Но они шли. Неумолимо, как саранча.

И он проверил связь с горным узлом. Она была стабильной, чистой. Он чувствовал присутствие Варена, Элары, Бормотуна и троих оставшихся солдат. Они были живы, они выполнили задачу. Он послал короткий мысленный импульс – не приказ, а скорее подтверждение связи, знак своего присутствия. Он знал, что они возвращаются по указанному им маршруту. Теперь нужно было ждать.

Часть 2: Изучение Победы и Теней Прошлого

Следующие дни Мерунес посвятил анализу и консолидации. Он лично допросил нескольких захваченных офицеров Ордена, используя свои ментальные способности. Это не было приятным процессом. Он погружался в их сознание, пропитанное фанатичной верой и ненавистью, ломая их волю не болью, а холодной, безжалостной логикой и демонстрацией тщетности их борьбы. Он извлекал информацию о структуре Ордена, о планах Серафины, о союзниках, которых она искала (слухи об имперском после подтвердились), о реликвиях, на которые они возлагали надежды. Он узнал о существовании Инквизиции внутри Ордена – тайной полиции, занимающейся поиском ереси и тёмной магии, которую, очевидно, и возглавляла Серафина. Он узнал об их страхе перед ним, перед его связью со Скверной и, что самое интересное, перед его таинственными «покровителями». Вмешательство «друзей» Бормотуна не осталось незамеченным и вызвало в рядах Ордена не меньший ужас, чем воскрешение Кракена.

После допросов сломленные разумом рыцари были переданы Рогнару с коротким приказом: «Избавься». Мерунес не испытывал ни жалости, ни удовлетворения. Они были лишь источником информации, исчерпавшим свою полезность.

Он также изучал трофейное оружие и доспехи. Некоторые клинки были зачарованы святым пламенем, некоторые доспехи несли на себе руны защиты от тьмы. Он анализировал эту магию своей новой чувствительностью, разбирая её структуру, находя уязвимости. Он понял, что их «святое пламя» – это лишь одна из форм энергии Порядка, ограниченная догмами их веры. Его же сила, гармония трёх основ, была неизмеримо гибче и мощнее. Он мог погасить их пламя холодом Льда, исказить его Хаосом Скверны или просто рассеять чистым Потенциалом Искр.

Он много времени проводил в камере узла лей-линий, медитируя, настраивая сеть, расширяя своё восприятие. Он чувствовал планету под собой – её геологические разломы, её магнитные поля, её скрытые потоки энергии. Он чувствовал Скверну, сочащуюся из глубин, как яд в крови мира. И он чувствовал другие узлы – не только горный, активированный Вареном, но и множество других, спящих или повреждённых, разбросанных по всему континенту. Сеть Первых была глобальной. И если он сможет пробудить её всю… его власть станет абсолютной.

Во время одной из таких медитаций он снова попытался прощупать барьеры, скрывающие его «кредиторов». Он не атаковал, зная о бесполезности и опасности этого. Он просто… слушал. Наблюдал за рябью на ткани реальности, которую оставляло их присутствие или вмешательство. И он уловил нечто новое. Не прямое сообщение, а скорее… эхо. Эхо их мыслей или намерений, оставшееся после их последнего визита. Образы были неясными, фрагментарными, но он различил несколько ключевых понятий: «Равновесие», «Угроза Извне», «Сосуд», «Катализатор», «Великая Игра». Они не были его союзниками в привычном смысле. Они не заботились о его целях. Они использовали его как фигуру в своей непостижимой игре, возможно, для поддержания некоего космического баланса или для противостояния некой ещё большей угрозе, о которой он пока ничего не знал. Осознание этого не ослабило его решимости, а лишь укрепило её. Он должен стать настолько сильным, чтобы самому диктовать правила этой Игры.

Часть 3: Диалоги в Тени Тирана

Жизнь в Сумеречном Форте под властью Мерунеса была далека от идиллии. Страх был постоянным спутником жителей. Но страх перед Мерунесом оказался сильнее страха перед пиратским беспределом или набегами Скверны. Лорд Мерунес был жесток, но его жестокость была предсказуемой, его порядок – понятным. Нарушил закон – получи наказание. Служишь верно – получи защиту и свою долю. Торговля оживилась, рыбаки возвращались с уловом (Кракен распугал не только врагов, но и крупных хищников), стены были крепки. Для многих это было лучше, чем анархия или фанатизм Ордена.

Лианна видела это. Она видела, как её лазарет наполняется не только ранеными солдатами, но и обычными жителями, страдающими от болезней и травм. Она лечила всех, её золотистый свет приносил облегчение и надежду. Она стала островком милосердия в этом царстве холода и страха. И она не оставляла попыток достучаться до Мерунеса.

— Лорд, ваши люди… они боятся вас, — сказала она ему однажды, когда он пришёл в лазарет (не за лечением, а скорее наблюдая за её работой, изучая её магию жизни). — Страх – плохой фундамент для власти. Он рождает ненависть и предательство.

— Страх – самый надёжный фундамент, целительница, — возразил Мерунес, глядя, как она облегчает страдания пирата, потерявшего руку в битве. — Любовь непостоянна (переменчива). Уважение нужно заслужить. Преданность можно купить. Но страх… страх абсолютен. Пока они боятся меня больше, чем врагов или собственной жадности, они будут подчиняться. А подчинение – это порядок.

— Но разве порядок, основанный на страхе, может быть долговечным? Разве он не рухнет при первом же серьёзном испытании, когда страх перед врагом пересилит страх перед вами?

— Моя задача – сделать так, чтобы страх передо мной всегда был сильнее, — холодно ответил Мерунес. — И моя сила будет расти. А значит, будет расти и страх. Что же до долговечности… в этом мире ничто не вечно. Я создам порядок, который продержится достаточно долго, чтобы пережить эту эпоху тьмы. Что будет потом – не моя забота.

— А ваша собственная душа, лорд? — тихо спросила Лианна. — Что станет с ней, когда вы окончательно превратитесь в то чудовище, которого все боятся?

Мерунес на мгновение замер. Он посмотрел на свои руки, ощущая сложный танец сил внутри. — Душа… это ещё одна роскошь, целительница. У меня есть цель. И я достигну её. Любой ценой. Даже ценой того, что вы называете душой.

Он ушёл, оставив Лианну с её тревогой и бессилием. Она понимала его логику, но принять её не могла. И она удвоила свои усилия в изучении Скверны, надеясь найти способ не только лечить её последствия, но и влиять на её суть, возможно, через ту Искру жизни, что она чувствовала в самом Мерунесе.

Часть 4: Тревожный Покой и Первые Жертвы в Вольном Стане

Вольный Стан встретил их настороженно, но предоставил обещанное убежище. Выделенная им просторная, хоть и старая, охотничья хижина на краю поселения казалась почти роскошью после ледяных пещер и продуваемых всеми ветрами скал. Огонь в очаге дарил живительное тепло, а простая, но горячая похлёбка из кореньев и вяленого мяса, принесённая молчаливой женщиной-охотницей, казалась пищей богов. Впервые за долгие дни отряд Варена смог немного расслабиться, обработать раны и просто выспаться под крышей, не ожидая ежеминутного нападения или обвала.

Но покой был обманчив. Они были чужаками в замкнутом, недоверчивом сообществе, и каждый их шаг был под пристальным наблюдением. Охотники Вольного Стана – суровые, молчаливые мужчины и женщины, привыкшие полагаться только на себя и свои знания дикой природы – держались на расстоянии, но их взгляды были полны подозрения. Особенно они сторонились Бормотуна, чья аура безумия и «неправильности», как выразилась Хельга, казалась им опаснее любого хищника.

Варен понимал их настороженность. Он сам не доверял Бормотуну и чувствовал ответственность за то, что привёл этого непредсказуемого спутника и остатки своего отряда в это место. Он старался держать своих людей – Грима, Йоргена и молодого Рэя – в узде, запрещая им покидать хижину без его сопровождения и пресекая любые попытки завязать ссору или неосторожный разговор с местными. Он понимал, что их гостеприимство хрупко и может закончиться в любой момент.

— Сидим тихо, восстанавливаем силы, получаем информацию и уходим, — инструктировал он своих солдат. — Никаких провокаций. Мы здесь гости, пусть и незваные.

Элара же использовала эту передышку с максимальной пользой для своих исследований. Заручившись разрешением Хельги (которую явно заинтриговали знания чужеземки), она проводила много времени с местным шаманом, Ульфом. Старик был кладезем древних знаний и легенд Севера, передававшихся из уст в уста веками. Он неохотно делился своими секретами, но интеллект и уважительное отношение Элары постепенно растопили его недоверие.

— Горы помнят всё, дева, — говорил он ей своим скрипучим голосом, сидя у огня в своей пропахшей дымом и травами землянке. — Они помнят тех, кто был до людей… Первых, как вы их зовёте. Они играли с силами, которые нельзя будить. Строили свои башни до небес, двигали скалы, говорили с ветром. Но они разбудили гнев духов земли и неба. Говорят, земля содрогнулась, небо почернело, а великий холод сковал их творения. А те узлы силы, что они оставили… — он покачал головой, — это шрамы на теле мира. Опасные шрамы. Духи не любят, когда их тревожат. Особенно здесь, в этих горах. Здесь правит Хозяйка Ветров, древний и капризный дух. И она не терпит чужаков, несущих с собой энергию… иную.

— Иную энергию? — уточнила Элара, её сердце забилось чаще. — Вы имеете в виду… Скверну? Или что-то ещё?

— Скверна – это гниль, болезнь, пришедшая позже, — отмахнулся Ульф. — Я говорю о другом. О силе Порядка и Хаоса, которую пытались обуздать Первые. Ваши артефакты… тот шпиль в горах… они нарушили древний сон. Духи недовольны. Ветер шепчет тревогу.

Слова шамана беспокоили Элару. Она чувствовала истину в его словах, интуитивно понимала, что активация узла не прошла бесследно для энергетического баланса региона. Она пыталась расспросить Ульфа подробнее о «духах горы», о «древних договорах», которые упоминал и Бормотун, но старик становился замкнутым и уходил от прямых ответов, говоря лишь, что чужакам лучше не знать местных тайн.

Бормотун же, казалось, наслаждался пребыванием в Стане. Он быстро нашёл общий язык с детьми охотников, рассказывая им невероятные истории и показывая фокусы (которые часто граничили с откровенным искажением реальности – заставлял снежки летать по сложным траекториям или менял цвет своей шляпы). Он также подружился с местным юродивым – стариком по имени Одноухий Финн, который жил на отшибе и разговаривал с воронами. Варену казалось подозрительным, что эти двое – безумец и юродивый – часто уединялись и о чём-то тихо переговаривались, после чего Бормотун возвращался с ещё более загадочной улыбкой.

Хельга тоже не оставляла их в покое. Она несколько раз приходила к Варену, её вопросы становились всё настойчивее.

— Твой Лорд Мерунес… Зачем ему узел силы в горах? Чего он добивается? — спрашивала она, глядя ему прямо в глаза своим пронзительным взглядом. — Говорят, он захватил Сумеречный Форт. Говорят, он сражается с Орденом. Он хочет стать новым королём Севера? Или чем-то похуже?

Варен отвечал уклончиво, стараясь не лгать, но и не раскрывать планов Мерунеса. — Лорд Мерунес ищет способ остановить Скверну и принести порядок в эти земли. Его методы могут быть суровы, но его цель – защита Севера от хаоса, который несут и Орден, и мутанты с востока.

— Порядок через страх и тьму? — Хельга скептически хмыкнула. — Мы, Вольные Охотники, не признаём ни королей, ни лордов. Мы живём по законам природы и древних договоров. И нам не нравится, когда чужаки приходят и будят силы, которые лучше оставить спящими. Ваше присутствие здесь… оно уже навлекло на нас гнев духов. Уходите скорее, воин. Пока не случилось беды.

Её слова оказались пророческими. На третью ночь их пребывания в Вольном Стане случилась беда. Молодой солдат Рэй, который казался самым здоровым из выживших после спуска с плато, внезапно проснулся от страшного кашля. Кашель был сухим, раздирающим грудь, он не мог вздохнуть. Варен и остальные подскочили к нему. В свете догорающего очага они увидели, как лицо Рэя искажается, кожа темнеет, покрываясь трупными пятнами. Он закашлялся снова, и на снег брызнула кровь – не красная, а густая, почти чёрная, с отвратительным запахом разложения. Глаза парня закатились, тело забилось в страшных конвульсиях, а затем обмякло. Всё произошло за считанные минуты.

— Что… что это было? — прошептал Йорген, отшатнувшись от тела товарища. Его лицо было белым от ужаса.

— Не Скверна… — пробормотала Элара, склоняясь над телом Рэя, но боясь прикоснуться. — Гниение… слишком быстрое. Клетки разрушаются изнутри. Это похоже на… энергетический ожог? Или отравление?

Грим, самый старший и суеверный из солдат, затрясся. — Духи… Это духи горы! Они мстят нам за то, что мы потревожили узел! Мы все умрём!

— Тихо! — рявкнул Варен, пытаясь сохранить самообладание, хотя у самого внутри всё похолодело. Он посмотрел на Бормотуна, который стоял в углу хижины и наблюдал за происходящим с нечитаемым выражением. — Ты! Ты знаешь, что это? Это из-за тебя? Из-за твоих «шуточек» у шпиля?

Бормотун медленно покачал головой, его обычная улыбка исчезла, сменившись чем-то похожим на… жалость? Или любопытство патологоанатома? — Не из-за меня, капитан. Не совсем. Это… эхо. Эхо той силы, которую вы разбудили. Оно цепляется за слабых. За тех, кто отдал слишком много… или за тех, кто боится. Горы не любят слабости. И не любят свидетелей.

— Что ты несёшь? — Варен шагнул к нему, сжимая кулаки.

В этот момент в хижину ворвалась Хельга, а за ней – шаман Ульф. Их привлёк шум и запах смерти. Увидев почерневшее тело Рэя, Хельга помрачнела, а Ульф издал тихий стон.

— Я же говорила… — прошептала Хельга, её голос дрожал от гнева и страха. — Вы принесли проклятие в наш стан!

Ульф склонился над телом, провёл над ним рукой, что-то бормоча на древнем языке. Затем он выпрямился и посмотрел на Варена и его людей тяжёлым взглядом. — Гнев духов. Вы разбудили то, что спало. Вы осквернили священное место своей чуждой силой. И теперь смерть идёт за вами по пятам. Она коснулась одного. Она коснётся и других.

— Но мы не хотели!.. — начал было Варен.

— Ваши намерения не имеют значения! — прервала его Хельга. Её лицо было суровым, как скала. — Вы осквернили нашу землю. Вы подвергли опасности мой народ. Я дала вам приют, но теперь я требую, чтобы вы ушли. Немедленно! До рассвета! Забирайте своего мертвеца и убирайтесь из этой долины! И молитесь своим богам или демонам, чтобы гнев духов не последовал за вами! Если к восходу солнца вы будете ещё здесь – мои люди сами вышвырнут вас вон! И мы не будем разбираться, кто прав, кто виноват!

Она резко повернулась и вышла из хижины. Ульф бросил на них последний скорбный взгляд и последовал за ней.

Варен, Элара и двое оставшихся солдат, Грим и Йорген, остались одни в хижине с телом своего товарища и зловещим предзнаменованием. Их короткая передышка закончилась кошмаром. Их выгоняли в ледяную пустыню, ослабленных, с тающими припасами, преследуемых неизвестными врагами и, возможно, несущих в себе смертоносное проклятие.

— Что нам делать, командир? — прошептал Грим, его глаза были полны ужаса.

Варен посмотрел на Элару, ища поддержки в её глазах. Затем на Бормотуна, который снова безмятежно улыбался, как будто ничего не произошло.

— Делать? — переспросил Бормотун, подбрасывая в руке кристалл-ключ от узла. — Собирать вещички! Нас ждёт увлекательное путешествие! С погонями, призраками и, возможно, очень злыми духами! Обожаю! Главное – не оглядываться! И не чихать! Духи этого не любят!

Варен стиснул зубы. У них не было выбора. Нужно было уходить. Снова. В неизвестность. В метель. Навстречу новым опасностям.

Часть 5: Приготовления в Сумерках

В Сумеречном Форте Мерунес отдал последние распоряжения перед выступлением на восток. Армия была собрана во внешнем дворе – около тысячи бойцов. Ядро составляли пять сотен относительно дисциплинированных воинов гарнизона, обученных Вареном и Рогнаром – бывшие пираты и наёмники, чья верность держалась на страхе и надежде на добычу. К ним присоединились около трёх сотен воинов из северных кланов, присягнувших Мерунесу – дикие, свирепые бойцы в мехах и коже, вооружённые топорами и копьями, лучше приспособленные к войне в горах и лесах. Замыкали колонну несколько десятков арбалетчиков и обслуга для трофейных осадных машин Ордена, которые они спешно приводили в порядок. Это была разношёрстная, но грозная сила, объединённая волей одного существа.

— Рогнар, ты поведёшь основной отряд гарнизона, — говорил Мерунес, стоя перед своими командирами. Его голос звучал ровно, но каждый слог отдавался приказом. — Твоя задача – связать противника боем, выдержать первый натиск мутантов. Северяне ударят с флангов, когда орда войдёт в долину. Я буду наносить удары с высоты, используя… преимущества местности. Главное – заманить их в ловушку и не дать вырваться. Потери будут. Но победа будет за нами.

— Мы готовы умереть за вас, Лорд! — прорычал Рогнар, его единственный глаз горел фанатичным огнём.

— Умирать не нужно, Рогнар. Нужно убивать, — холодно поправил Мерунес. — И выполнять приказы. Лианна остаётся здесь командовать обороной форта. Слушаться её как меня самого. Любое неповиновение будет караться смертью. Всем ясно?

Командиры молча кивнули.

Мерунес повернулся и направился к воротам. Его армия ждала. Он чувствовал приближение орды Горефанга – волну первобытного Хаоса, голода и безумия. Это будет иная битва, чем с Орденом. Не столкновение порядка и порядка, а столкновение его, нового, гармоничного порядка с дикой, необузданной стихией Скверны. Он должен был доказать – и себе, и миру, и своим таинственным «кредиторам» – что именно он является истинным хозяином этой силы.

Он поднял руку, и тяжёлые ворота Сумеречного Форта медленно открылись, выпуская его армию навстречу новой войне.