Падь

Глава 12

С самого утра Бригахбург пребывал в дурном настроении. Мало того, что он не выспался, так ещё и Юфрозина оказалась не такой уж тихой и скромной воспитанницей монастыря, как он полагал.

Спозаранку его отозвала Клара из покоев сына, где он заснул, и стала рассказывать, что графиня выгнала девку, предоставленную ей в услужение. Экономка, полагая, что та ей не понравилась, прислала другую. Но через некоторое время, заплаканная служанка прибежала к ней, отказываясь вернуться к графине. Никто не знает её языка и что она хочет, понять невозможно.

Его сиятельство, сопровождаемый Кларой, вошёл в покои Юфрозины.

Та в ночной сорочке сидела на полу возле открытого сундука. Вывернутые из него вещи грудой лежали рядом. Графиня была по-прежнему грязна, растрёпана и заплакана. Герард поморщился. Тотчас перед глазами встал другой образ. Девчонка, найденная в лесу, после того как отмылась, умудрялась всю дорогу до замка поддерживать приятный внешний вид. По приезду в замок ей так же хватило желания и терпения обмыться в неудобное ночное время.

Увидев отца своего жениха, монашка подбежала к нему и на своём языке стала что-то горячо объяснять и задавать вопросы.

Бригахбург озабоченно потирал шею, размышляя, стоит ли напомнить графине, что накануне они общались на англосакском языке. Похоже, невеста настолько чувствительна, что позабыла об этом. Исподлобья он присматривался к ней. В душе поднималась глухая волна раздражения. Взвесив все «за» и «против», он решил, что не следует напоминать ей об этом и ограничить с ней своё общение. Лишний раз встречаться с женщиной не хотелось.

Отвлёкшись от словесных излияний Юфрозины, граф вышел из раздумий, услышав от неё настойчиво повторяемое слово «девка». Здесь трудно было с ней не согласиться. Они понимали друг друга. Иноземка могла бы ответить на все вопросы графини и помочь ей понять других. Почему бы и нет? Предстояло сделать выбор: либо он сам должен общаться с графиней, либо найти для неё понятливую прислугу. Или компаньонку.

Сказав Кларе, чтобы та помогла госпоже облачиться и после привела её к нему, Герард вернулся в кабинет, вызвав для беседы брата.

Думая о Дитрихе, у него теплело на душе. Брату тридцать два года. У них был ещё один брат, младший, четырнадцати лет. Он погиб семь лет назад, упав с лошади на охоте. Дочери Дитриха тогда исполнился год. Бригахбург задумался. Когда брат женился девять лет назад, его женитьба не повлияла на их отношения. Они всегда ладили между собой и дружили. Герард активно привлекал Дитриха к участию в делах семьи. Советовался с ним, хорошо осознавая, что, в случае его смерти, семейное дело должен будет продолжить брат. Предполагалось, что Ирмгард после свадебного пира отбудет в родовой замок бабушки, матери графа, в Британь. Графиня Леова фон Бригахбург была саксонкой и наследной владелицей каменоломен в Дербишире.

Жена барона, Агна, будучи тихой и спокойной, ни во что не вмешивалась, возилась с детьми и предпочитала вести затворнический образ жизни. Зная, что её муж не идеален и любит развлечься с прислугой, она никогда не жаловалась ни на что, принимая все его выходки спокойно и терпеливо. Когда у них родился сын, на какое-то время Дитрих успокоился. Герард тогда подумал, что тот, наконец-то, одумался. Но его милости быстро наскучила тихая семейная жизнь. Он снова взялся за старое.

Дитрих являлся полной противоположностью Герарду. Поэтому они и ладили, дополняя друг друга. Только в одном они были едины — в своей любви к женщинам.

Барон — сердцеед и щеголь, — не в пример брату, следил за модой, выписывал ткани из Тосканы и Фландрии, шелка из Китая, восточные товары из Венеции. Раз в год они посещали Шампанские ярмарки. Оттуда привозили французские и немецкие полотна. Бумажные ткани доставлялись с Юга и Востока, шелка — из Венеции и Ломбардии. Из Индии — муслин и самые разнообразные сорта сукна, начиная с грубых французских полуфабрикатов, которые обрабатывались в Италии, и кончая тончайшими фламандскими. Одеяние нужно было не только для себя, но и для прислуги. Много грубых тканей для внутреннего потребления крестьян и рабов производилось в самом графстве и не являлось основным источником доходов.

Дитрих всегда подсмеивался над братом, что тот носит простое одеяние и порой в нём трудно отличить благородного господина от простолюдина. Герард любил облачаться просто и удобно. Крепкое сукно отлично справлялось с непомерной нагрузкой в долгих походах и путешествиях.

Во время частых отлучек Бригахбурга, вся ответственность за графство ложилась на плечи барона. Он прекрасно с этим справлялся, хотя и без особого желания. Герард всегда мог положиться на Дитриха, и был неизменно спокоен в долгих отъездах.

Дверь кабинета отворилась. Его сиятельство, стоя у окна, оглянулся и приветственно кивнул, сделав несколько шагов в сторону вошедшего.

— Заходи, Дитрих. Мне сказали, что староста чем-то обеспокоен и искал меня утром. Собираюсь поехать в деревню. Не хочешь присоединиться ко мне?

Они вернулись к окну.

— Почему бы и нет. Мне будет интересно. Утром замок гудел, как улей. Эта женщина… Она действительно так хороша, как говорят? — вскинул голову барон, глядя на проплывающие по небу облака.

— Женщина? — недоуменно смотрел на брата граф.

— Графиня, — подсказал Дитрих, опираясь бедром о подоконник и складывая руки на груди.

— Хороша? Кхм… Ты же видел её… внизу, — сел Герард на скамью.

— Не успел рассмотреть. Было довольно темно. Но то, что я успел заметить… — губы барона растянулись в довольной улыбке.

— Дитрих, не о том ты думаешь, — прервал его сиятельный, вытянув ноги и скрестив их в лодыжках. — Даже не думай об этом. Она невеста Ирмгарда. Хватит тебе прислуги. Пора уже остепениться.

— Кто бы говорил, — подметил ехидно барон. — Сам-то наверняка равнодушным не остался.

Бригахбург поморщился:

— Конечно, не остался. Я уже жалею о том, что подписал соглашение.

— Почему? Что-то произошло в дороге? — подмигнул его милость брату, улыбаясь. — Она тебя соблазняла?

Граф удивлённо поднял брови:

— Меня? Ты шутишь?

— Что, нет? Или говорить не хочешь? Я бы не отказался, — засмеялся он.

— Дитрих, прекрати, мне не до смеха. Сейчас меня занимает другое. В лесу мы подобрали девчонку.

— Красивую?

— Ты опять? — нахмурился его сиятельство.

— Всё, молчу и слушаю, — шутливо поднял руки барон.

— Иноземка. Облачена по-варварски, украшения дорогие, диковины разные, два языка знает. Правда, говорит путано, не всегда понятно. Странная девчонка.

— Что здесь странного?

— Понимаешь, вытащили её из-под насильника.

— Ты хочешь сказать, что он…

— Нет, — качнул головой Герард, — не успел. Она его убила и не смогла скинуть с себя.

Бригахбург замолчал, наслаждаясь реакцией брата. На его удивлённый немой вопрос, продолжил:

— Боевая девчонка, злая. И хитрая. Говорит, что одна в нашем лесу была. Без сопровождения.

— Как одна? Это невозможно.

— Вот и я о том же. А она говорит, что в реку упала и её течением к нашим берегам прибило. В ранах вся.

— Так ей повезло, что осталась живой. Надо найти её родных. Откуда она?

— В том и дело, что не говорит. Может, с бандитами была.

— Так ты сказал, что убила. Да что у вас там произошло? Откуда эти бандиты взялись?

— Тоже загадка. Мы ведь по договоренности с графиней в таверне должны были встретиться. Ты знаешь. Мы прибыли, а она с обозом уже отбыла, да не в сторону нового тракта, а к Старому броду.

— Та дорога давно заброшена. Зачем они туда поехали?

— Хозяин таверны сказал, что от нас гонец прискакал, и они, на ночь глядя, поехали с ним.

— Всевышний! Их заманили в ловушку!

— Похоже на то. Присмотрели в дороге и решили ограбить. Так я к девчонке Бруно подрядил, выведать всё.

— Не рассказала, — довольно улыбнулся Дитрих.

— Не рассказала.

— Что собираешься с ней делать?

— Не знаю. Это ещё не всё, — встал его сиятельство, проходя к столу: — Она дралась с Юфрозиной.

Дитрих последовал за ним:

— Что? Дралась? Жаль, меня там не было.

Герард, вспомнив драку женщин, усмехнулся:

— Ничего не боится, глупая. Это плохо.

— Она тебе нравится, — ахнул барон, подмечая в глазах брата блеск. — Наконец-то тебе кто-то понравился! Надо взглянуть на эту иноземку. Говоришь, одета по-варварски? В брэ?

— Ты опять за своё, — сдвинул брови его сиятельство, морщась. — Сейчас она придёт. И графиня тоже. Будешь при разговоре и потом скажешь своё мнение.

— Занятно… — в глазах Дитриха вспыхнул огонёк интереса. — Жаль, что меня с вами не было. Всё самое интересное пропустил.

— Самое интересное впереди, — сощурился Бригахбург. — Узнать бы, кто она.

— Расскажи подробнее, что у вас там произошло? Ты же не всё рассказал.

— Обойдёшься.

— Ладно, найду сам, кого попытать. Командующий расскажет.

— Бруно? Да она уже окрутила его! Бруно… — протянул задумчиво Герард.

— Ты хотел сказать, что он её.

— Всё, хватит об этом. В деревню едем после обеденной трапезы. Что у вас нового?

В гостевую комнату влетел парнишка. Сказав, что хозяин ожидает госпожу в кабинете, стремглав умчался.

Наташа заволновалась, чувствуя, как начинают гореть щёки и дрожать руки.

— Кэйти, а где кабинет хозяина?

— Идёмте, я вам покажу.

«Ну ладно, — вздохнула Наташа обречённо, — что он может мне сделать? Мораль прочтёт? Послушаю. Не будет же он меня убивать. Или будет?»

Они поднялись на третий этаж. Кэйти показала дверь кабинета и быстро ушла.

Девушка набрала в лёгкие больше воздуха и, постучав, вошла.

Напротив двери, у окна, спиной к ней, с заложенными за спину руками, стоял высокий мужчина. Он медленно повернулся. Наташа узнала графа. Свежевыбритый, подтянутый, в узких коричневых гетрах, обтягивающих икры ног, обутый в мягкие длинноносые кожаные туфли, он выглядел впечатляюще. Свободная выбеленная рубашка навыпуск доходила до колен. Коричневый длинный кафтан, вышитый чёрным строгим геометрическим рисунком распахнут.

Бледные щёки путешественницы залила краска. Картинки ночного происшествия сменяли одна другую.

За столом сидел второй мужчина. Тот самый красавчик, с которым она столкнулась на крыльце в ночь приезда. Одет он был более изысканно. Тонкая светлая ткань рубахи с голубым оттенком подчёркивала глубокую синеву глаз. Почти чёрный кафтан выгодно облегал статную стройную фигуру. Крупный золотой перстень со звёздчатым сапфиром в виде кабошона на безымянном пальце притягивал взгляд. Обойти вниманием такого мужчину казалось просто невозможным. Впрочем, его сходство со старшим братом бросалось в глаза. И не только тем, что на пальце его сиятельства выделялось такое же кольцо, но со звёздчатым рубином. Девушка готова была поклясться, что кольца на пальце графа в походе не было. Если движения младшего брата отличались величавой неторопливостью и мягкостью, то старший из Бригахбургов выделялся чуть грубоватой вальяжной раскрепощённостью и скрытой силой, которая читалась в его прямой осанке и открытом оценивающем взгляде. Весь его вид ясно показывал, кто в замке хозяин.

— Здравствуйте, — произнесла Наташа как можно спокойнее, закрывая дверь и делая несколько шагов вперёд.

Красавчик поднялся из-за стола и подошёл к ней. Взяв её руку, наклонился, припечатав поцелуй и поднимая на неё синие глаза.

— Рад встрече с вами, ваше сиятельство, — улыбнулся он обольстительно, чувствуя обволакивающий его нежный аромат, исходящий от незнакомки.

Девушка вздрогнула, выдёргивая руку: издеваются.

Граф приблизился к ним и с ехидной улыбкой взглянул на брата.

— Дитрих, я о ней тебе говорил.

Тот, поняв свою оплошность, сглотнул, поднимая удивлённо брови, с жадным любопытством рассматривая женщину, которая не сочла нужным поприветствовать их книксеном.

Наташа молчала. Представлять её — по всей вероятности, брату — Бригахбург не собирался. Забыл её имя или намеренно не хочет произносить его? Фиг с ним. Она — никто и зовут её — никак. Пыль под ногами. Стало обидно. Граф делает всё, чтобы унизить её.

Неожиданно Дитрих повторно наклонился к руке гостьи, завладевая ею:

— Вдвойне приятно, — исподтишка послал восхищённый взгляд брату.

Наташа, вздёрнув подбородок, аккуратно вытащила руку из тёплых ладоней красавца.

Его сиятельство прищурился, отмечая её жест, как недовольство. Следовало представить её брату как высокородную? Без имени, без титула. Решила поиграть в прятки? Надолго ли хватит её упрямства? Совсем скоро она не выдержит подобного обращения и признается во всём. Сколько она сможет продержаться в роли безродной? Он подождёт.

Бригахбург цепким взглядом ощупал её фигуру сверху донизу, указал ей на стул. Ночью, при свете свечи, полураздетая, она выглядела таинственной, манящей, с дурманящим запахом тела. Сейчас она спокойная и величественная даже в платье для прислуги. И ведь облачилась, не побрезговала! Да и другого одеяния для неё всё равно нет. Для господ шьют отдельно по меркам. Волосы… Причёска очень ей подходит. Лицо приобрело изысканную утонченность и… бледность. Она не выспалась. А он и вовсе не спал.

Наташа изучала обстановку кабинета. Планировка комнаты такая же, как у неё. Отсутствует дверь в умывальню.

Перед камином огромный дубовый стол с двумя стульями, на одном из которых сейчас она сидит. С правого края стола — большая шкатулка чёрного дерева. Слева — стопка широких толстых листов разных цветов. В высоком узком серебряном кубке несколько гусиных — или не гусиных — стриженых перьев. Маленькая круглая глиняная бочечка напоминает чернильницу. В центре стола двойная дощечка, соединённая колечками наподобие книги. К ней кожаным шнурком крепится палочка — с одного конца острая, с другого в виде лопаточки, — украшенная цветными камешками.

Позади стола вся стена занята массивными широкими полками, уставленными огромными тяжёлыми книгами в толстых кожаных переплётах. Их совсем мало. Пальцы дрогнули от желания прикоснуться к раритетам. Зато много свитков и деревянных тонких дощечек, собранных и связанных кожаными ремешками. Свитки, различные по величине и цвету, хаотично лежат на разных уровнях, всё же, видимо, подчиняясь какой-то системе.

У камина стоит низкий широкий шахматный столик с расставленными на нём крупными шахматными фигурами. Наташу удивила однотонность светлого клетчатого поля. Два деревянных кресла с плоскими подушечками на сиденьях — под стать столику — составляют мебельный гарнитур.

У стены — между дверью и полками — резная скамья с подлокотниками и длинной плоской подушечкой на ней.

Девушка с сожалением отметила, что в кабинете тоже давно не прибирались. Глянула на мужчин. От неё не укрылись их любопытные взгляды. Они рассматривали её, как диковинную зверушку. Раздражаясь, Наташа вопросительно подняла брови.

Бригахбург, садясь за стол, сказал:

— Прежде, чем сюда придёт графиня, проясню относительно тебя.

Началось. Она смотрела в пол, не поднимая головы. Мужчина, приняв это за готовность выслушать его, продолжил:

— Сейчас всё будет зависеть от того, насколько ты будешь правдива, — не видя её лица, не мог определить реакцию на свои слова. Это раздражало. От неё можно ожидать чего угодно. — Думаю, тебе пора рассказать, кто ты и что с тобой произошло.

Она оттянула пальцами ворот платья, натирающий шею, словно удавка:

— Вы уже всё знаете. Мне нечего добавить.

— Если ты думаешь, что я поверил в то, что ты потеряла память, то нет. Ты не выглядишь больной или растерянной. Допускаю, что при падении в реку тебя могло прибить к нашему берегу. Почему ты не говоришь, кто ты и не пытаешься вернуться домой? Тебе нужно, чтобы тебя сочли погибшей? — его сиятельство следил за состоянием иноземки. — Ты — не простолюдинка. Пока не скажешь своё имя и титул, так и останешься приблудой, моей пленницей, моей рабыней.

Наташа вздрогнула. Пленницей? Рабыней? Как же так? Рабство? Что за чёрт! Пусть граф привез её к себе, но он из-за неё никого не убил и она не его трофей. Он её не купил. Почему же она пленница или рабыня?

Что девушка знала о рабстве? Раб — собственность владельца. Рабство существовало вплоть до двадцатого века. В настоящее время, в двадцать первом веке, рабовладение официально запрещено во всех государствах мира. Последний запрет введён в Мавритании в июле 1980 года. Последней территорией рабства стал американский штат Миссисипи. Там рабство отменили в феврале 2013 года.

— Разве вы взяли меня в плен или купили? — язык поворачивался с трудом.

— Я добыл тебя в бою и привёз в свой замок.

— Неправда, вы не добыли меня в бою, — подняла она глаза на мужчину, с неприязнью глядя на него в упор. — Вы нашли меня и никого из-за меня не убили. Вашей целью была встреча графини.

— Тем не менее, ты здесь, в моём замке, — прямолинейность девчонки уже не удивляла Бригахбурга. Она не проста, хоть и глупа.

— Я хочу уйти отсюда, — встала Наташа.

— Ты остаёшься. Мы ждём графиню.

— Вы не поняли… Я хочу уйти из замка.

Герард сжал челюсти. Наташе показалось, что он скрипнул зубами. Предчувствие надвигающейся опасности накрыло удушливой волной. В ушах нарастал гул. Она усилием воли сдерживала нарастающую панику.

— Вы не можете удерживать меня насильно.

— Могу. Я здесь хозяин. Ты должна либо рассказать всё, либо подчиниться и делать то, что я прикажу. А за дерзость велю тебя выпороть.

Наташа молчала. «Выпороть…» — стучало в висках. Темнота сгущалась вокруг неё. Света, даже искры его, не было видно. Исподлобья поглядывала на хозяина положения. Ситуация, в которой она оказалась ничего хорошего не сулила. Граф держался высокомерно и уверенно. Конечно, он у себя дома. Его братец ещё со встречи ночью на крыльце показался не лучше. На благожелательное отношение рассчитывать не приходилось. Бруно? Где этот Бруно? Он — один из них. Они живут по волчьим законам, творят, что хотят. Съедят неугодного и не подавятся. Кто она для них? Никто! Даже произнести её имя считают для себя оскорбительным. Никто ей не сможет помочь. Девушка чувствовала, что «заводится». По телу медленно, как прилив, поднималась волна негодования и протеста. Как сквозь вату услышала:

— Ты молчишь, и я понимаю, что дальнейшая твоя судьба тебя не заботит.

— Нет, не заботит, — с лёгкой ухмылкой Наташа подняла на него глаза. — Ну, что вы мне сделаете? Выпорете? А потом? Повесите, четвертуете, сожжёте? — Она встала и, упершись руками в стол, нависая над ним, приблизила лицо к мужчине. В висках появилась боль. Перед глазами мелькали яркие точки. — После того, что я уже прошла, мне ничего не страшно. Я не боюсь вас! — Стиснув зубы, она хлопнула ладонью по столу.

Бригахбург, напряжённо глядя на неё, вздрогнул. Что говорит эта девчонка? Она изменилась до неузнаваемости. Вспышка её негодования ошарашила, лишила дара речи. Такие слова, как «пленница», «рабыня», «порка» не привели её в чувство! Женщины из прислуги бросались в плач только от одного слова «выпороть», не говоря уже про рабов. А эта…

Наташа перевела взгляд на барона. Тот стоял за спиной брата, облокотившись на книжную полку. В его ленивой расслабленной позе и блуждающем по её фигуре взгляде она увидела откровенную наглую похоть. Это вывело из себя окончательно. Её слова не воспринимались всерьёз! Её запугивали! С ней забавлялись! Смириться? Подчиниться? Сдаться? Жить и дышать по щелчку пальцев хозяев? Никогда! Она понимала, что сейчас переступит запретную черту. Ни страха, ни сожаления не испытывала.

— Что уставились? — выпрямилась Наташа, глядя красавчику в лицо. — Привыкли, что все здесь расшаркиваются перед вами! Любой каприз доступен?

Его сиятельство напряжёнными пальцами барабанил по столу. Внешне он выглядел совершенно спокойным. Только разливающаяся по лицу мертвенная бледность указывала на крайнюю степень бешенства. Он думал, что запугать девчонку будет легко. Выдавил из себя:

— Я тебя утоплю. В той же реке, из которой ты выбралась, — нервное напряжение взорвалось всплеском головной боли. — Лично!

— Пошли! — крикнула бунтарка, отказываясь верить в происходящее. — Прямо сейчас! Верёвку не забудьте прихватить для камня на шею! — Быстрым шагом она направилась к выходу.

— В подвал её! — вскочил Герард, бросаясь за строптивицей.

По закону подлости дверь отворилась. В комнату вошла Юфрозина в сопровождении Клары, преграждая беглянке выход.

Графиня, одетая в светло-серое платье, с гладко зачёсанными назад волосами, закреплёнными тонким серебряным гребнем с крупными нежно-розовыми камнями, выглядела излишне эмоциональной. Окинув быстрым взором присутствующих, её глаза остановились на девке. Прищурившись и поджав губы, она перевела взгляд на мужчин. По её лицу скользнула довольная улыбка.

Наташа грубо оттолкнула Фросю в сторону:

— А, злобная монашка собственной персоной! Слетелось вороньё на пир! Зачем я тебя спасала?! Пусть бы тот бандюга залюбил тебя до смерти!

Клара посторонилась. Вид раскрасневшейся и возбуждённой гостьи привёл в замешательство.

Наташа выскочила в коридор и помчалась к лестнице, откуда лился слабый свет.

Бригахбург, остановившись возле побледневшей графини, успокаивая дыхание, обернулся к брату, давая вполголоса указание:

— Запри её в подвале и возвращайся.

Целуя руку Юфрозине, перешёл на англосакский язык и холодно произнёс:

— Рад видеть вас в здравии, графиня.

Выйдя в коридор, Дитрих осмотрелся. Беглянки нигде не было.