Падь

Глава 18

— Да что же это такое? — граф нервно потёр ладонями лицо, взъерошил волосы.

Остановившись возле Наташи, сел на стул, который до этого занимала графиня, взял в руки брачное соглашение:

— Ирмгард… Как скоро он сможет встать?

— Думаю, через неделю.

Дитрих сел на место брата за столом:

— Не забывай, Герард, что нужно отстоять всю церемонию. Я помню, как это было утомительно для меня, здорового.

— А сколько нужно стоять? — девушка не имела представления о брачных обрядах того времени.

— Долго, — вздохнул его сиятельство, постукивая свитком о край стола.

— Нет, стоять он не сможет, — задумчиво качнула головой Наташа. — А сидеть нельзя?

— Нельзя.

— Разве вы не договорились? — удивился барон. — Графиня, вроде, согласилась ждать.

— Вот именно «вроде», — хмыкнул Бригахбург. — Хотелось бы покончить с этим быстрее.

— Господин граф, — Наташа не спускала глаз с брачного соглашения в руках мужчины, — ответьте, пожалуйста, кто ездил заключать соглашение с королём Иштваном? Сам Ирмгард? — теперь она знала, что ей не давало покоя на протяжении всего разговора. Мысль, ранее промелькнувшая молнией, обрела ясность.

— Нет, я.

— Понятно. Вы действовали по договорённости с сыном и от его лица. Так?

— Получается, что так.

— Тогда ответьте: почему свадебная церемония не может состояться таким же образом? Вице-граф подпишет соглашение при двух свидетелях о том, что в связи с болезнью и невозможностью присутствия на своей свадьбе, доверяет вам — но желательно кому-то другому — сочетаться с Юфрозиной. После церемонии подставной жених посидит рядом с невестой на свадебном пиру. Затем вы передадите невесту жениху. Всё.

— Как ты сказала? — подался вперёд его сиятельство.

— Так делают везде. Я не знаю, почему вы этого не знаете. Здесь вы выигрываете. Указанный срок свадебной церемонии не нарушается и графиня получит то, о чём в нём написано.

Наташа отвернулась к окну. Реакция мужчины на её слова казалась странной. Радоваться и благодарить её он не спешил. Похоже, обо всём, что она сказала, здесь не имеют понятия. Но ведь она читала в книгах — так всегда поступали в безвыходных ситуациях во времена рыцарства. Или это было позже? Бригахбургу, видимо, требовалось время всё обдумать.

— Позвольте мне уйти, — девушка просительно заглянула в глаза Герарда. Устала.

Долгий взгляд графа — оценивающий и недоверчивый — она выдержала стойко. Так выбирают в антикварном магазине очень дорогую приглянувшуюся вещицу: тщательно и скрупулёзно, боясь пропустить в ней незаметный глазу изъян.

— Ступай.

Облегчённо выдохнув, она выпорхнула из показавшегося душным кабинета.

— Герард, что ты об этом думаешь? — Дитрих смотрел на закрывшуюся за иноземкой дверь.

— Мне нравится то, что я услышал, — усмехнулся сиятельный. — Но о такой возможности обойти написанное в соглашении я никогда не слышал.

— Подобных ситуаций я тоже не припомню. Так нам и нечасто приходилось бывать на свадебных пирах.

— Верно. Надо всё хорошо обдумать. Если графиня будет по-прежнему упираться, то так и поступим, — довольно потёр ладони Бригахбург. — Скажи, разве простолюдинка может знать такое?

— Ты о девчонке? Если она не окажется высокородной, я свою голову дам отсечь.

Граф вскочил со стула. Беспокойно заходил по кабинету — к окну и обратно, — тяжело вздыхая:

— Дьявол! Как узнать о ней хоть что-нибудь?

— Пока сама не скажет — не узнаешь. Ты же видишь, что она иноземка. Леди.

— Да, она похожа на леди, похожа на нашу мать, — Герард задумался, вспоминая Леову фон Бригахбург. «Моя леди», — так звал мать их отец. — Её могли похитить.

— Сбежала из плена? Раны все эти…

— Но тогда она стремилась бы домой. А вот, если свои продали…

Барон с любопытством глянул на брата:

— А когда Луиджа должна прибыть?

— Скоро. Гонец будет, тогда узнаем.

— Ты её хоть помнишь?

— Нет, совсем не помню.

Луиджу, дочь графа Руджеро ди Моретти из Павии, большого друга их отца, он видел десять лет назад. Они тогда с отцом и братом ездили с торговым обозом на запад Италии и на пару дней останавливались в Павии. Сколько лет тогда было девочке? Десять? Отцы их давно мертвы. Вдовствующая графиня Мисулла ди Терзи год назад обратилась к Герарду с просьбой рассмотреть её дочь в качестве своей будущей жены, предлагая за ней богатое приданое. Девица всех местных женихов отвергла, выказав желание стать женой только графа фон Бригахбурга. В тот давний визит мужчина настолько запал в душу впечатлительной девочки, что по прошествии стольких лет Луиджа так и не смогла его забыть.

На то время Герард был женат второй раз. Жена, к несчастью, оказалась нервнобольной. Родив мёртвого ребёнка, она совсем помешалась и, устроив очередной пожар в конюшнях, погибла в огне. Его сиятельство о ней нисколько не сожалел. Брак устраивался его отцом и принёс в семейную казну большое состояние и много земель на севере графства.

Герард вдовствовал уже восемь лет. Поскольку предложение поступило из уст самой графини ди Терзи, то он, всё хорошенько обдумав, пригласил её и будущую невесту с визитом в Бригах для обсуждения условий брачного соглашения.

Очнувшись от дум, граф встал:

— Идём, Дитрих, отобедаем и отдохнём. После вечери нужно собраться на Совет, обсудить нападение на обоз графини. Не даёт мне это покоя.

Наташа вышла на лестничную площадку. Внизу слышался шум приготовления к обеду. В полукруглом зале составлялись столы, вносились скамейки.

В своей комнате она нашла поднос с ещё горячей едой, от которой исходил аппетитный запах. Девушка забралась на подоконник, подогнула под себя ноги и подвинула поднос с дымящейся чашкой протёртого супа, блюдом с зажаренным кусочком птицы и тушёными овощами, несколькими ломтиками хлеба, розового цвета творожной запеканкой с яблоками, щедро сдобренной мёдом, полным кубком красного вина и печеньем. Никаких столовых приборов!

Гороховый суп пришлось выпить. Остальное, уже привычно, ела руками и кусочками хлеба, поглядывая в окно. Приятный глазу вид успокаивал. Дул тёплый ветерок. Хотелось прогуляться по берегу реки, войти в её воды.

Наташа задумалась: что бы произошло, откажись она от должности компаньонки при графине? Прямиком попала бы в рабство к графу? Это либо физический труд на благо графства, либо сексуальное рабство, в результате которого она, как только надоест хозяину, вернётся к физическому труду. Бригахбург может продать рабыню. С этим всё понятно. Как ни крути, со всех сторон получается неволя. От таких мыслей «ехала крыша». Проснулась дремавшая фантазия и подкинула Наташе целую серию ужастиков про её угнетение. Стало дурно. Выход виделся один: пока Юфрозина будет искать другую компаньонку, у неё есть время подготовиться к побегу.

Граф заглянул в покои сына и прислушался к его ровному дыханию. Спит. На душе потеплело от вида его порозовевшего лица.

— Кива, как он? Приходил в себя?

Она улыбалась:

— Да, хозяин. Просыпался ненадолго, попросил пить и спросил, где его Ангел.

— Какой Ангел? — насторожился сиятельный.

— Ему, наверное, привиделось, что к нему спустился с небес Ангел и поцеловал его. Вот он и спрашивал. Это хороший знак. Его Ангел-Хранитель рядом с ним, — перекрестилась кормилица.

— А, ну такое бывает. На всё воля Всевышнего, — осенил себя крестным знамением Герард. — Кива, эта иноземка… Ты присматривай за ней. Как и что она делает, чем поит Ирмгарда, какие порошки даёт.

— Хозяин, вы к чему это? Госпожа такая добрая и внимательная.

— Так нужно, Кива. Помни об этом. Обо всём будешь докладывать мне.

— Как скажете, хозяин, — состроила удивлённую гримасу женщина, глядя в спину уходящему мужчине.

Поела, теперь можно поспать. Как в мультике про Дюймовочку. Постель так и манила. Наташе показалось, что подушка слегка подпрыгнула, приглашая её. Какое «спать»? Пора давать больному антибиотик. Осторожно выглянув в коридор, девушка прикрыла за собой дверь. Не хотелось ни с кем встречаться. Сдерживая себя от желания перейти на бег, устремилась к комнате Ирмгарда. Постучав в дверь и не услышав ответа, тихонько её приоткрыла, заглядывая внутрь.

Кива сидела у кровати вице-графа и что-то пела, аккомпанируя себе на… лютне! Наташа сразу же вспомнила картину Караваджо «Юноша с лютней».

Парень лежал с закрытыми глазами и казался спящим. В комнате стояла духота, пронизанная едва уловимым дымным запахом с горьким привкусом тления. Кормилица повернула голову и, прекратив игру, вскочила, приветствуя иноземную госпожу.

— Как он? — подошла к кровати Наташа.

— Я приходила за вами, госпожа, но вас не было. Наш молодой хозяин очнулся, — глаза женщины счастливо блестели.

— Я была в кабинете господина графа.

Ирмгард, слыша тихие возбуждённые голоса, открыл глаза. Возле его ложа стояла кормилица, радостно охая, и девица. Не совсем понимая, что происходит, он переводил глаза с Кивы на незнакомку. Это её он видел ночью в зыбком колышущемся пламени свечи! Это его Ангел! Он резко подался вперёд, едва не падая с ложа, жадно пожирая деву широко открытыми глазами.

Кива успела выставить перед собой руки, удерживая его в постели:

— О! Разве так можно! — журила она Ирмгарда. — Вам нужно лежать.

Наташа, сев на край кровати, мило улыбаясь, мягко проговорила:

— Не беспокойся так, пожалуйста. Тебе ещё нельзя резко двигаться — рана может открыться, — заметила, что глаза у него пронзительно голубые, как и у его отца.

— Я так благодарна вам, госпожа, за моего мальчика, — зашмыгала носом кормилица. — Вы спасли его… Всевышний наградит вас, — всхлипнула она, утирая краем передника повлажневшие глаза.

Вице-граф замер. Он понимал незнакомку! Она говорила по-немецки, но речь была странная. Да разве это главное? Она, его Ангел, здесь, рядом! Ирмгард разволновался.

Кива поднесла к его губам кубок с водой, уговаривая отпить. Он, не спуская глаз с девицы, послушно отпил. Если бы ему сейчас дали яда, он бы даже этого не ощутил. Её бездонные глаза цвета глубокой морской волны смотрели прямо в его душу, завладевая ею.

— Ирмгард, как ты себя чувствуешь? — Наташа притронулась ладонью к его лбу. Ответ ей не требовался. Температура ещё держалась. — Позволь мне взглянуть на твою рану.

Он молчал. Не хватало сил произнести ни слова. В голове шумело, дыхание сбивалось. Сердце то замирало, то билось с удвоенной силой.

Девушка быстрыми ловкими движениями снимала повязку. От её прикосновений парень вздрагивал.

— Тебе ведь не больно? — Наташа заметила его тревожное состояние.

Он отрицательно качнул головой, не спуская с неё чуть прикрытых глаз.

Она удовлетворённо кивнула, ощупывая рану:

— Отлично. Теперь дело времени.

После перевязки вице-граф послушно принял капсулу антибиотика.

— Кива, — обратилась девушка к женщине, — вы играете на лютне? Можно взглянуть на инструмент?

— У вас разве нет такого, госпожа? — кормилица передала лютню иноземке.

— У нас гитара очень похожа на неё, — она с замирающим сердцем приняла лютню. Господи, находка кладоискателя! Здесь на каждом шагу раритеты. Всюду, куда ни глянь!

Инструмент, изготовленный из цельного куска дерева, имел грушеобразный овальный корпус. Пять парных струн и шестая одиночная, самая тонкая, вызвали интерес. Из чего же они изготовлены? Не из лески и не металлические. Головка широкой короткой шейки грифа резко отогнута назад. Посередине верхней деки вырез в виде розы. Девушка сделала перебор. Звук получился медленный, глубокий и… божественный. К ширине шейки грифа и парным струнам надо приловчиться. Тогда получится играть, как на гитаре. Ну, или почти. Она попробовала извлечь несколько аккордов. Неплохо. Необычно звучит. Двойные струны не позволяли звукам стать короткими и резкими. Увы, Наташа не умела играть на гитаре. Музыкальными инструментами в семье никто не интересовался. Вот минусовки она пела, и её голос многим нравился. На слух она тоже не жаловалась.

— Ну, вот теперь больного можно откармливать, — довольно заключила девушка, возвращая лютню. Всё складывалось хорошо.

— Куриный бульон уже приготовлен, — кивнула Кива на поднос, примостившийся на столике.

— Ну, ладно, кормите своего птенчика и проветривайте чаще комнату, — Наташа, направляясь к выходу и встретившись глазами с парнем, пошевелила пальцами поднятой руки в знак прощания, улыбнулась: — Я ещё сегодня загляну.

Ирмгард устало закрыл глаза. Нет, ему не могло так повезти. Эта незнакомка совсем не походила на ту женщину, приезда которой ожидали и которую он должен взять в жёны. Отец обещал ему, что этот союз будет заключён в политических целях и не ограничит его свободу. Невеста воспитывалась в монастыре и имела трагическое прошлое. Предполагалось, что она будет вести замкнутый образ жизни, ни во что не вмешиваясь и ничего не требуя.

Кормилица с чашкой в руках подсела к вице-графу. С любовью глядя на него, осторожно поила бульоном.

Парень ел молча. Слабость растеклась по телу, приковала к постели, не давая двигать руками и ногами. Но знать, что произошло за время его небытия, хотелось очень. А больше всего хотелось знать, кто его Ангел и откуда она взялась? Он бы просто послушал…

Кива будто поняла вопросительный взор любимчика:

— Нет, мой мальчик, это не ваша невеста. Я даже не знаю, как зовут эту госпожу. Она прибыла вместе с госпожой графиней и с ней что-то не совсем ладно. Хозяин очень недоволен. За это время много чего произошло, но всё потом. А ваша невеста заходила к вам, — вздохнула женщина. — Она придёт ещё. А сейчас нужно поспать. Нужно много спать и набираться сил. Всевышний нас не оставит.

Спускаясь по лестнице, Наташа задумалась. Она никогда не видела таких красивых парней, каким оказался сын графа. Несмотря на то, что сейчас Ирмгард выглядел сильно похудевшим, в нём чувствовалась порода и крепкая наследственность. Значит, и выздороветь он должен быстро. Свежий воздух, усиленное питание, заботливый уход будут в помощь.

Выйдя на крыльцо, она остановилась. Послеполуденное солнце било в глаза. Несмотря на присутствие в воздухе посторонних запахов, дышалось легко.

Вокруг сновали люди, с интересом её разглядывая. Мужчины смотрели с плохо скрываемым интересом, наклоняли головы в приветствии. Женщины, молча, приседали, провожая настороженными взглядами.

Мощёный булыжником двор при дневном свете оказался гораздо больше, чем в ночь приезда. Въездные ворота с опущенной решёткой поразили размером. Высокая башня над ними с зубчатыми краями, смотровой площадкой и развевающимся флагом, совсем не походили на то, что девушка видела в исторических фильмах с бутафорными строениями и ряжеными массовками. Расхаживающие на крепостной стене стражники чётко выделялись на фоне безоблачного неба.

Спустившись с лестницы, Наташа завернула за угол замка. У колодца — напротив открытой боковой двери в кухню — женщины мыли посуду, доставая воду ведром с привязанной к нему верёвкой. «Не могут сделать во́рот и цепь к нему прибить», — усмехнулась девушка, направляясь вдоль стены замка по широкой мощёной дорожке в тень высоких деревьев, высившихся в конце здания. Густой кустарник скрывал низкие постройки, прилепившиеся к крепостной стене.

Пройдя до места, где дорожка пересекла проезжую часть и раздвоилась, Наташа остановилась. Справа слышалось одиночное конское ржание и многоголосый собачий лай, слева тропа вильнула к круто уходившей вниз лестнице. Быстро спустившись по ней и пройдя вперёд, девушка упёрлась в беседку, увитую виноградной лозой, усыпанной гроздьями вызревшего винограда. Усевшись удобнее на скамейку, Наташа перевела дух. Душа до сих пор не могла принять резкую перемену в жизни, отказываясь верить в происходящее.

На дорожке показался крупный чёрный кот. По-хозяйски запрыгнув на скамью, он заглянул в лицо гостьи, словно спрашивая: «Ты кто?». Девушка взяла его на руки, уткнулась лицом в шёрстку, вдыхая сладковатый запах:

— Привет, бродяга. Сегодня мне нечем тебя угостить. В следующий раз принесу тебе что-нибудь вкусненькое.

Кот довольно заурчал, щуря огромные жёлтые глаза. Наташе показалось, что она видит его улыбку. Ну, хоть кто-то рад её видеть. Вдруг кот замер, настораживаясь и, спрыгнув с колен гостьи, молниеносно скрылся в кустах.

Девушка вздохнула и потянулась к грозди винограда, висящей над головой. Высоко. Вскочила на скамейку и, дотянувшись до янтарных ягод, оторвала одну на пробу. Та оказалась сладкой с лёгкой кислинкой. Решив сорвать гроздь, привстала на цыпочки, но крепкий черешок не хотел отдавать её. Наташа, схватившись за него, потянула сильнее.

— Я помогу тебе, — раздался за спиной проникновенный мужской голос.

Девушка испугалась и пошатнулась, теряя равновесие.

Сильные руки тотчас подхватили её, и мужчина крепко прижал её к себе, не спеша опускать на пол беседки.

Наташа, покраснев, качнула ногами, отстраняясь от Бруно:

— Опустите меня, — недовольно рассматривала выразительное лицо командующего. — Пожалуйста.

Он медленно переводил взгляд с её глаз на губы, ниже, не торопясь выполнить просьбу.

Наташа задвигалась энергичнее.

— Я к вам обращаюсь, — негодовала она, упираясь руками в его плечи, бубня по-русски: — Да что ж вы все здесь откормленные такие!

Рыцарь нехотя опустил девицу, загораживая собой выход.

Она шумно села на скамейку, поправляя сбившуюся косынку, настороженно посматривая на него.

Бруно сорвал гроздь винограда, протягивая иноземке. Та не шелохнулась. Он бережно положил гроздь рядом с ней:

— Я напугал тебя, красавица, — смотрел на неё с улыбкой, отмечая перемены с момента последней встречи. Синяки под глазами посветлели, и выглядела дева очаровательно. Снова на ней варварское одеяние, усыпанное мелкими искрами и красивая шаль с дорогим украшением.

— Очень смешно, — поддела Наташа сердцееда, думая о том, как бы выскользнуть из беседки.

— Ладно, не сердись. Расскажи, тебе нравится в замке? — он по-прежнему стоял у входа, словно чувствовал её желание избавиться от него.

— Пока мне трудно определить, — вздохнула девушка, успокаиваясь. Мужчина не казался опасным. — Но то, что мне здесь никто не рад, очевидно.

Бруно сел рядом, пытаясь поймать взгляд иноземки:

— Здесь все свои, все друг друга давно знают. Новый человек всегда вызывает настороженность. Нужно время, чтобы присмотреться к нему, понять. Я слышал о тебе совсем другое.

— Другое? — конечно, ей хотелось узнать, что о ней судачат. — Буду удивлена, если говорят что-то хорошее.

— Тебя приняли за графиню и радовались, что вице-графу повезло с невестой.

— Разве меня можно спутать с Юфрозиной? — девушка, вспомнив нелицеприятную сцену в лесу у кареты, покраснела, смущённо опустив глаза.

— Но мы же вначале так и подумали, — Бруно изучал её профиль. Желание притронуться к лицу иноземки, развернуть её к себе, прижать, успокоить, прокатилось лёгкой дрожью в руках. — Не расскажешь, откуда ты и зачем тебе в Ингольштадт? Я никому не скажу.

Наташу осенило: «А ведь он ничего не сказал Бригахбургу об Ингольштадте. Тот никогда не обмолвился об этом».

— Мне уже не нужно в Ингольштадт, — она постаралась быть убедительной. — Чем это пахнет? За стенами я не слышала такого запаха.

— Здесь есть тёплая купальня. Так пахнет пар.

— Да, конечно! Так должно пахнуть от геотермального источника! Их в Германии множество! — у Наташи возбуждённо блестели глаза. — Вот куда нужно больному вице-графу, когда у него спадёт температура. Источник где-то рядом?

— Про то, как ты лечишь Ирмгарда, говорят разное, — Бруно осторожно взял руку девицы, нежно поглаживая тыльную сторону большим пальцем. — Руперт очень зол на тебя.

Она насторожилась, но руку не выдернула. Прикосновение мужчины наполнило приятным спокойным теплом, медленно разливающимся по телу.

— Да мне всё равно, что говорят. Парень будет жить и это главное, — притихла Наташа, прислушиваясь к своим ощущениям. — На источник можно взглянуть? Вы не можете проводить меня к купальне? — просительно заглянула в его глаза.

Рыцарь, не выпуская руки иноземки, встал, приглашая с собой. Ответно смотрел в неё глаза и чувствовал болезненную необходимость прижать её к своей груди и больше не отпускать, укрыть от невзгод и непогоды, защитить от всех. Он постоянно думал о ней, неся службу, не имея возможности найти в замке, довольствуясь слухами о том, что с ней происходит. Надеялся, что благоразумие хозяина удержит того от необдуманных поступков. В какой-то момент Бруно показалось, что он преувеличивает роль иноземки в своей дальнейшей жизни. Но увидев её вновь, спускающуюся с крыльца, и проследовав за ней, убедился, что его желание настолько сильно, что он готов рискнуть многим ради этой женщины.

Купальня оказалась совсем рядом. Вернувшись по дорожке к перекрёстку, Бруно с Наташей свернули к ещё одному крутому спуску, где лестница полукругом опоясывала глубокий бассейн. Под лестницей прятались две сквозные невысокие арки со скамьями, плотно увитые диким виноградом. На одной из них развалился чёрный кот.

Купальня выглядела сказочно. Окружённая густым высоким кустарником и старыми деревьями, не пропускающими палящие солнечные лучи, со стороны дорожки она не просматривалась.

Источник бил из стены, обложенной камнем. С одной стороны бассейна имелся бортик, с другой — широкие его ступени полого уходили под воду. От неё поднимался невесомый пар. Запах хлора и йода здесь ощущался сильнее.

Наташа, присев на край бортика, тронула воду. Как она и предполагала, её температура оказалась комфортной.

— Вы не представляете, какое богатство иметь такой источник во владении, — девушка восторженно посмотрела на Бруно.

Он улыбнулся:

— Почему же, представляю. Каждый раз мы здесь отмокаем и отогреваемся после походов.

— Как здо́рово! — улыбнулась она ему в ответ. — Соляные ванны… Целебная соль снимает нагрузку с мышц и суставов, укрепляет сердечно-сосудистую систему, прочищает дыхательные пути и регенерирует кожу. А ионизированный воздух? — Наташа подумала, с каким бы удовольствием сама полежала в такой славной купальне. А минеральная вода, бьющая из стены? Жаль, что её анализ сделать невозможно.

— Откуда ты всё это знаешь? И говоришь такие вещи… Никак не привыкну, что ты иноземка, — рыцарь снова присматривался к ней. Она не походила на простых деревенских девок и жеманных высокомерных девиц высшего света. С ней было легко и приятно. — Ты знахарка?

— Нет, я просто знаю немного об этом, — девушка с подозрением всматривалась в лицо мужчины. Подобные вопросы задавал Бригахбург.

— Ты из богатой семьи — это точно, — подсел к ней Бруно, рассчитывая на длительную беседу.

Иноземка неожиданно вскочила:

— А теперь, извините, мне пора, — и побежала вверх по лестнице.

Командующий настиг её на середине и, схватив за руку, развернул к себе лицом. От её близости у него перехватило дыхание.

— Расскажи мне всё, не бойся, — выдохнул он рвано. — Я никому не скажу.

— Мне нечего рассказывать, — выдернула руку Наташа, устремляясь дальше.

Вслед услышала:

— Приходи сюда после вечери, я буду ждать.

В ответ — тишина да негромкий, быстро удаляющийся стук каблучков.

Рыцарь растерянно смотрел вслед упорхнувшей девице. Такой поворот событий озадачил. Вот так, Бруно, она не дала тебе ни единого шанса. Но тем желаннее будет награда.