Падь

Глава 29

Казалось, что она только-только закрыла глаза, как послышался стук в дверь. Сев в постели, покачиваясь, Наташа не могла сообразить, где находится. Сквозь лёгкий занавес тумана в открытое окно робко пробивался луч солнца. За дверью послышался голос Кэйти:

— Вы закрылись, госпожа?

Наташа огляделась и, сфокусировав взгляд на связанных ручках двери, вспомнила ночные приключения. Открыв дверь, хмуро смотрела на служанку. Хотелось вытолкать её за дверь и снова улечься спать, но долг трубил идти к Юфрозине.

— Графиня встала?

— Она ушла в молельню. А вас ждёт сапожник.

На окне стоял поднос с завтраком. Наташа принюхалась. Как бы вкусно ни пахло, она пойдёт есть в кухню из общего котла. События вечера всплыли перед глазами. По мере воспоминаний они округлялись. Вспомнилось всё отчётливо, до позорных мельчайших подробностей.

— Уф, — не хватало слов. Зарделись щёки. Лучше об этом не думать. — Кэйти, я видела красивую светловолосую девушку с длинной косой. Ты должна знать, кто она.

Служанка, расчёсывающая волосы госпожи, без особого энтузиазма ответила:

— Это Эрна, дочка мельника. Она прачка. Невеста господина командующего.

Безземельный барон и прачка. Значит, любовь. Или Бруно развлекается? А Кэйти продолжала рассказывать:

— Эрна самая красивая девка в деревне. У неё отбоя от парней не было, пока господин командующий не устроил её в замок. Они скоро пойдут в церковь. Эрна всем уже сказала.

Наташа горько усмехнулась. Значит, Бруно обычный бабник. Вот и верь им.

— Кэйти, а сколько тебе платит хозяин за работу в замке? — сменила она тему.

— Два шиллинга в год, госпожа.

— А что можно купить на них?

Девочка задумалась:

— Ну, овцу, можно купить.

— Год работать на овцу. Негусто. А конь сколько стоит?

— Как и хорошая корова — десять шиллингов, госпожа.

— А деньги куда тратишь? На ярмарку ездишь за покупками?

— На приданое собираю. Это когда ещё соберу, — хихикнула она.

— И много надо?

— Шестьдесят шиллингов. Тогда муж зажиточный будет.

— А если нет такой суммы, значит, за бедняка пойдёшь? — рассмеялась Наташа, не веря в подобное.

— Или вдовца с детишками, — серьёзно продолжила Кэйти. — Я так не хочу. Мне Кристоф поможет с приданым. Ему хозяин хорошо платит.

Посматривая, как служанка старательно заплетает её волосы, Наташа утвердительно кивнула. Как же сыну не помочь? Свой же, хоть и бастард.

Сапожником оказался невысокий пожилой мужчина. Приятное улыбчивое добродушное лицо располагало к общению. Он низко поклонился и робко застыл у двери:

— Хозяин приказали обувь вам пошить. Что шить будем, госпожа?

— Шить? Вот такое, — протянула Наташа балетку. — А также подклеить носок.

Сапожник тщательно рассмотрел обувь и вздохнул:

— Так у меня не получится.

— А как получится? — испытующе смотрела на него девушка. Она и не рассчитывала, что кто-то сможет повторить подобное без необходимых инструментов и материалов.

Он достал из плетёной корзины пару мягких женских туфель, подал госпоже:

— Только вот такие.

Наташа примерила туфли. В виде высоких тапок, без каблучка, с длинными носами и грубыми швами на пятке, они оказались ей велики. Лыжи лыжами.

— Делаем так, — решительно начала она, водя пальцем по подошве. — Здесь толще, — поймав непонимающий взор мужчины, пояснила: — Ну, в несколько слоёв грубой кожи подложить, если толстой нет. Можно прошить между собой. А под пяткой ещё несколько слоёв добавить, чтобы они не так быстро протирались и каблучок появится. Пора на новый уровень выходить.

Она подозвала Кэйти:

— Покажи, в чём ты ходишь? — удивлённо вскинула брови Наташа: — Деревянная обувь? Бред. Дай померить.

По размеру деревянные башмаки оказались чуть великоваты, и это выглядело ужасно. Сделав несколько шагов, девушка едва не упала. Рассмеявшись, она топнула ногой. Стало понятно, почему так громко стучали подошвы обуви прислуги.

— Разве это можно носить? — рассматривала Наташа клоги. А прислуга даже бегает в этом. — Похожи на наши сабо. Только у нас подошва деревянная, а верх из кожи. Мне наши сабо нравятся.

— У меня есть хорошая обувь. Только на каждый день её жалко. Надеваю по особым случаям, — оправдалась Кэйти.

— Носок туфельки должен быть закруглённым, — заглядывала Наташа в глаза сапожнику: понимает ли он её? — Пятка изнутри подшивается гладким пятачком кожи, чтоб шов не натирал. Её можно укрепить ещё одним кусочком кожи. Сделайте мне туфли на шнурках. Вы колодки делаете? Нет? Так ведь неудобно шить на весу без колодок. Вот как раз они и делаются из дерева по размеру и объёму ноги. Затем кожа натягивается на неё и шьётся непосредственно на колодке. Сами должны сообразить. Смачивается, сохнет. Поэтому лежит на ножке, как влитая, — спешила она поделиться своими знаниями. Сапожник слушал госпожу очень внимательно. — Ведь у вас постоянные заказчики? Значит, можно сделать всем колодки один раз и с ними работать. Я понятно говорю? — тяжело вздохнула она.

— Я попробую, — кивнул он. — Вроде ничего сложного нет. Такое никогда в голову не приходило. Отец мой так шил и дед. Это я заберу. — Подхватил он балетки. — А вы примерьте ещё вот такие, — достал из корзины другую пару туфель. — Они поменьше будут.

Туфельки оказались впору. Не очень удобные из-за длинных носов, но не оставаться же босой.

— Спасибо, — улыбнулась девушка, представив, как выглядит со стороны. Оставалось пошить несколько платьев. Жизнь налаживалась.

— Ну, что, всё сделал, как я велел? — в приоткрытую дверь, как вихрь, влетел Бригахбург. Выглядел он бодрым и весёлым. Светлая рубаха навыпуск, тёмные кожаные штаны, высокие ботфорты заляпаны грязью. По всему было видно, что граф бодрствует давно.

Наташа от неожиданности втянула голову в плечи. Лицо покрылось румянцем. Она опустила взор на носки новых туфель. Не смела поднять глаза на мужчину, от поцелуев которого так откровенно таяла вчерашним вечером. Стыдно-то как. Как теперь она будет смотреть ему в глаза?

Убедившись, что сапожник закончил снимать мерки, Герард вручил ему монету:

— Чтобы быстро пошил. Ступай.

Метнув взор на раскрасневшуюся иноземку, отметил её подавленное настроение. Приблизился к ней, беря её руку, задерживая в ладони. Поцеловал, безуспешно пытаясь поймать её взор. Ему показалось или русинка смущена? Довольно проговорил:

— Придёшь с графиней в кабинет.

Только когда за сиятельным закрылась дверь, Наташа шумно выдохнула, расслабляясь.

Юфрозина, подперев подбородок, сидела у окна и бесцельно водила пальцем по пыльному подоконнику. Обернулась на шум открывшейся двери.

— Привет, — буркнула Наташа, подумав о том, сколько времени она выдержит в обществе графини.

Монашка вяло пожала плечами, пересаживаясь в уютное кресло у камина. Рядом на столике красовался поднос, уставленный серебряной посудой. Юфрозина сняла салфетку, осматривая содержимое тарелок.

Безучастный вид женщины озадачил девушку.

— Ты не заболела?

Фрося тяжело вздохнула, не удостоив компаньонку ответом.

В умывальне, гремя вёдрами, прислуга полоскала бельё.

Комната графини Наташе понравилась. Размером, такая же, как у Ирмгарда, она была по-девичьи яркой и нарядной.

Вокруг высокой кровати с множеством больших и маленьких подушек был подвязан светлый, вышитый пёстрым орнаментом балдахин. На стенах резные панели красного дерева. Серебряное зеркало в узкой кованой оправе. Гобелены с видами природы. На полу шкура бурого медведя. Вдоль стены расположились разноцветные сундуки. Один краше другого, они вызывали необъяснимое желание погладить неровную поверхность, заглянуть под крышку, исследовать их. На каминной полке выстроились разных размеров серебряные чеканные кувшины, вазы и чаши.

Заметив интерес компаньонки, Юфрозина гордо произнесла:

— Это моя утварь. Из приданого.

— Красиво, — любовалась сверкающимии изделиями Наташа. — Чем будешь заниматься сегодня? — взглянула на жующую невесту вице-графа. Сглотнув слюну, вспомнила, что голодна. Чуть позже она сходит на кухню поесть.

Графиня, прожевав, не глядя на иноземку, высокомерно вздёрнула подбородок:

— Ты должна называть меня «госпожа».

— Хорошо, — не стала возражать Наташа. — Прошу меня тоже называть «госпожа». — Натолкнувшись на подозрительный взгляд графини, продолжила: — Давай определимся сразу: я буду выполнять только то, о чём мы договаривались с господином графом. Прислуживать тебе будут специально обученные для этого люди.

— Ты будешь моей компаньонкой? Так ведь? — монашка задумчиво смотрела в окно.

— Да. Я бы хотела максимально ограничить наше общение. Только перевод и никакой лирики.

— Как-то ты выражаешься сложно. Мне трудно тебя понять.

— Я постараюсь говорить медленнее. Проси у Бригахбурга учителя и учи язык.

— Ты дерзкая, — встала Фрося с кресла, направляясь к зеркалу. — Сама себе косы плела? — собрала она волосы в хвост, как видела у иноземки, но ей не понравилось, и она скривилась. — Заплети мне тоже.

Наташа заглянула в умывальню.

— У тебя есть прислуга, — сказала она и обратилась к женщине, складывающей бельё в корзину: — Как вас зовут?.. Сюз, графиня просит причесать её.

Пока та вытирала руки, девушка вернулась к Юфрозине:

— И ещё: я не смогу постоянно находиться при тебе. Буду приходить три раза в день.

— А если я хочу, чтобы ты находилась у меня постоянно?

— Мы с господином графом это обсудили. Когда ты наймёшь себе компаньонку за шестнадцать шиллингов, она будет с тобой круглосуточно. Скажи мне, чем ты намерена заняться сегодня? Куда пойдёшь?

Сюз заканчивала причёсывать графиню. Конечно, плести косу из четырёх прядей она не умела. Было заметно, как подрагивали её руки. Юфрозина насупилась, но ничего не сказала.

— Мне шьют платье к свадебному пиру, и я хотела примерить его, — она чинно направилась к двери.

— Сначала нам нужно зайти… — не успела договорить Наташа, как в приоткрывшуюся дверь заглянул Франц с приглашением от хозяина прийти в его кабинет.

Поприветствовав Юфрозину, его сиятельство открыл шкатулку и достал кинжал в ножнах:

— Графиня, возьмите.

— О! — вырвалось у неё восторженное. — Не думала вновь обрести его. Благодарю вас, граф.

На глазах монашки блестели слёзы. Семейная реликвия вернулась к наследнице.

Не задерживаясь более в кабинете, Бригахбург увлёк женщин в коридор. Придерживая их под руки, с любезной улыбкой проводил на второй этаж и, свернув в левое крыло, направил к двери, у которой стоял слуга.

Наклонившись к лицу Наташи, заглянул в её глаза и тихо спросил:

— Как твоё полное имя?

— Что? — опешила она. Зачем ему полное, если он не может запомнить её короткое личное имя?

От близости мужчины снова бросило в жар. Девушка злилась на себя, на свою реакцию на Бригахбурга. Злилась на свою слабость и невозможность противостоять его обаянию.

— Я помню, — словно прочитав её мысли, он уточнил: — Наташа, Таша. Дальше как?

— Наталья Игоревна Ильина, — вздохнула девушка, прислушиваясь к звуку собственного голоса, произносящего такое привычное сочетание. Но в этих стенах фамилия-имя-отчество прозвучали чужеродно и приглушённо. Будто никому не нужный подброшенный кверху мяч, лопнув в воздухе, с глухим шлепко́м упал на деревянные половицы.

Герард довольно кивнул:

— Именитая.

Увидев хозяина с гостями, слуга торопливо распахнул широкую двустворчатую дверь из светлого дерева.

Бригахбург пропустил женщин вперёд:

— Нам сюда.

Войдя в комнату, они остановились. Наташа заметила лёгкую тень, пробежавшую по лицу Юфрозины.

За сервированным к завтраку столом сидели брат графа и его жена. Дитрих встал, приветствуя графиню и с любопытством поглядывая на русинку. Баронесса поднялась, делая реверанс.

— Дитрих, Агна, Юфрозину вы знаете, а это её компаньонка, госпожа Наталья. Отныне мы будем трапезничать вместе.

Барон подошёл к новоявленной госпоже, лукаво улыбаясь и наклоняясь к её руке для поцелуя, задерживая ладонь в своих ладонях.

Агна лишь слегка наклонила голову.

Что в таких случаях нужно говорить и делать, Наташа не имела понятия. Она склонила голову в лёгком поклоне, как поступили монашка и баронесса.

Бригахбург определил место Юфрозине по левую руку от себя. Далее выдвинул стул, помогая сесть иноземке. Место брата находилось справа от него. Баронесса села рядом с мужем.

Комната, большая и светлая, могла бы заслуженно называться залом.

Напротив двери гостеприимно раскинул свои объятия большой стол светлого дерева с десятью стульями с высокими резными спинками по его длинным сторонам и двумя массивными креслами в торцах.

Сервированный посудой из серебра, стол поражал воображение. Подносы, плоские блюда для каждого гостя, кубки и кувшины для вина, украшенные чеканным орнаментом, были достойны внимания особ королевских кровей.

Во всю стену за местом для хозяина, ковёр ручной работы: персидский, исфаханский. На ярко-синем фоне в центре и по его углам вытканы медальоны. Мелкий серо-чёрный с бежевым рисунок смотрелся чётко и ярко. Узкий цветочный бордюр, переплетаясь с виньетками медальонов, создавал иллюзию райского сада, в кущах которого пели сказочные птицы. Всё выглядело настолько реалистичным, что пернатые, вытканные руками искусных ткачих, казались живыми.

Наташа скосила глаза влево, куда продлевалась комната.

Три больших окна. Герб на козырьке камина. Перед ним маленький столик с тремя скамейками и мягкими вышитыми подушками на них. На столике — вместительная шкатулка. Зимой, при горящем очаге, здесь должно быть очень уютно.

Стены комнаты разрисованы фресками со сценами охоты. Между окнами — узкий длинный стол с начищенной до блеска серебряной посудой.

Удивило изобилие мясной пищи на завтрак и вино с пивом. Ко всему прилагался творог, мёд, печенье, молоко, тонизирующий напиток. В высокой вазе розовый виноград и краснобокие яблоки летних сортов.

Все напряжённо молчали. Девушка, поедая творог с кусочком печенья, исподтишка рассматривала сидящую перед ней баронессу, вызвавшую у неё двоякое чувство. С одной стороны женщина не вселяла откровенной неприязни. Но было в ней что-то отталкивающее, пока не поддающееся объяснению.

Агна вытащила из ножен на поясе небольшой кинжал и брала им кусочки мяса с подноса. Как и тогда в комнате Ирмгарда она была разодета. Тёмно-синее закрытое платье, спрятанные под тонкую накидку волосы. Золотые украшения с сапфирами не утяжеляли образ. Со вкусом подобранные в тон платья, они гармонировали с цветом её глаз, притягивая взор.

Та, в свою очередь, исподтишка изучала новую обитательницу замка. По тому, как она поджала губы, можно было понять, что ей не нравилось то, что она видела.

Наташа смутилась, представив, как она выглядит со стороны в своём скромном платье без рукавов. Она бросала на женщину короткие взгляды и не могла понять, что её в ней настораживает? Что не так?

Юфрозина в отличие от своей компаньонки чувствовала себя спокойно и невозмутимо. На лице не отражалось никаких эмоций. Кинжал с рубином и то, как с ним обращалась монашка, вызвал у Наташи лёгкое головокружение, напомнив о встрече в лесу, и что случилось потом. Ничего, она выдержит и это испытание. Хорошо, что не придётся ходить голодной. Если перед ней находится убийца — Агна, — то приём пищи с общего стола — это полная гарантия безопасности всех, сидящих за ним. Ай да Бригахбург! Девушка глянула в его сторону. Орудуя кинжалом, он о чём-то сосредоточенно думал и при этом выглядел очень довольным.

Наташа прихватила из вазы гроздь винограда. Поскольку положить её было не на что, держала в руках, отщипывая ягоды, осторожно извлекая косточки изо рта и складывая их в мисочку из-под творога.

— Госпожа любит виноград? — произнёс Дитрих, улыбаясь. — Нынче отменный урожай винограда.

Наташа молчала, глядя на красавчика. Она не собирается поддерживать пустую светскую беседу. Есть Фрося и Агна. Вот с ними и беседуйте.

Герард хмыкнул, улыбнувшись краем губ: «Ну что, братец, получил?» Наблюдая за всеми, вспоминал проведённый накануне вечер, непринуждённую обстановку, как был спокоен сын, и смеялась русинка, как ему хотелось, чтобы так было всегда.

Барон без стеснения засматривался на иноземку. Скользил взором по её обнажённым загорелым рукам, тонким пальчикам, закладывающим в яркий ротик очередную ягодку. Как она незаметно слизывает капли сока с пухлых губ и прячет глаза под опущенными веками.

Агна ела, опустив взор в тарелку, вяло пережёвывая пищу.

Графиня, держа осанку, всем своим видом показывала полное безразличие к происходящему.

Наташа, насытившись, откинувшись на спинку стула, сидела, сложив руки на коленях, и ждала, когда представится возможность уйти.

Наконец, хозяин замка, окинув всех потяжелевшим взором, строго произнёс:

— На обед прошу не опаздывать. Я запретил разносить еду по покоям.

— Ну что, идём к портнихе? — напомнила Наташа, оборачиваясь к Юфрозине.

Они спустились на первый этаж в левое крыло. Там находилась мастерская по пошиву одежды для хозяина и его семьи.

В светлой комнате сидели четыре женщины с шитьём.

Старшая из них, выслушав господ, озадаченно потёрла нос и неуверенно кивнула в ответ. На графиню надели платье из жёсткой серой парчи. Было понятно: выкраивали на глазок и подгоняли на «модели».

Примерка длилась долго. Монашка капризничала, хлопая портниху по рукам, покрикивала на неё, размахивала длинными рукавами свадебного платья. На что женщина терпеливо молчала, коротко вздыхая и глядя в пол.

Девушка, сев в сторонке, в процесс примерки не вмешивалась, ограничиваясь переводом. После подгонки шестого платья, последнего, она облегчённо вздохнула:

— Простите, — отвлекла женщину от капризной клиентки, — мне тоже нужно пошить платье. Хозяин разрешил.

Портниха кивнула:

— Он вызывал меня рано утром. Сейчас закончим с госпожой и сходим выбрать ткани для вас. Вы не одно будете шить?

— Посмотрим, — уклонилась от ответа Наташа. — У вас и так сейчас много работы.

— Мы всё сделаем для вас без очереди. Это приказ хозяина.

Наташа улыбнулась. Приятно сознавать, что кто-то заботится о тебе.

Невеста вице-графа прислушивалась к разговору женщин. Отбросив последнее снятое платье, она направилась к выходу:

— Мне нужно выбрать ткань на сорочки.

В мастерской шили только одежду. Ткани находились в соседнем покое.

Портниха привела женщин к закрытой на навесной замок двери. Комната оказалась неожиданно большой. На низких и высоких столах, на утопающих в стенах полках, лежали скрученные в рулоны ткани, ширина которых не превышала метра. Их разнообразие поразило: однотонные, различной цветовой гаммы, грубые и тонкие, гладкие на ощупь, ворсистые. Восточный и византийский шёлк был вне конкуренции. Узкие и широкие отделочные парчовые ленты лежали отдельно.

Девушка ходила среди всего этого великолепия, мысленно примеряя ткани на себя и задумываясь об их стоимости. На Юфрозину они не произвели такого впечатления, как на неё. Та носила платья хоть и тёмных невзрачных тонов, но из качественного материала.

— Скажите, пожалуйста, — повернулась Наташа к портнихе, — сколько стоит отрез на платье, например, этой ткани? — погладила она рулон тёмно-изумрудной тонкой шерсти.

— Ярд стоит два шиллинга семь пенсов.

Ярд? Это почти метр. Она подсчитала, что только стоимость ткани на одно платье обойдётся около сорока пяти золотых. Платье получалось поистине золотым. А если материал будет дороже?

— Накидку с капюшоном тоже можно пошить?

— Всё, что пожелаете, — улыбнулась ей женщина. — Есть отличная плотная ткань.

Юфрозина небрежно тронула рулон шерсти и сквозь зубы процедила:

— Компаньонка должна выглядеть скромно. Платье монахини стоит шиллинг.

— В качестве компаньонки я у тебя надолго не задержусь. Ты ведь ищешь себе другую, за шестнадцать шиллингов? — поддела она графиню. Стало интересно, как она ищет ей замену? Объявление о свободной вакансии в газете не разместишь.

Решив, что вернётся в швейную мастерскую позже и одна, она развернулась к выходу. Такие советчицы, как Фрося, ей уж точно не нужны.

— Я хочу посмотреть меха, — поспешила монашка к выходу.

Портниха, закрыв дверь на замок, прошла к следующей двери.

В комнате сильно пахло полынью и мятой. На деревянных перекладинах висели различные меха. Наташа ходила среди шкур, гладя их, тяжело вздыхая. Во все времена меха были востребованы и стоили своим хозяевам жизни. Фрося присматривалась к лисьему меху.

Девушка отметила, что ей, черноволосой, такой цвет будет к лицу. Она поспешно вышла в коридор. Цена шерсти на платье не давала покоя. И сорочки не помешают. Не придётся ли отрабатывать всю эту роскошь, работая бесплатно?

Сказав портнихе, что зайдёт вечером, повернулась к выходившей из швейной мастерской графине:

— Зайду за тобой перед обедом. Так что придумай, чем займёшься после него.

— Тебе ещё рано уходить, — поджала губы Юфрозина, вздёргивая подбородок. В глазах загорелся огонёк неприязни.

— Думаю, пора. Мы много времени провели в швейной мастерской.

— Я тебя не отпускаю.

— Мне тоже нужен отдых, — ответила Наташа, дополнив мысленно: «От тебя».

Укоризненно глянув на графиню, компаньонка развернулась и пошла вверх по лестнице, оставив недоумевающую женщину одну.

— Держите его, а то он сейчас упадёт, — Наташа с помощью Кивы усаживала Ирмгарда на ложе. — Вот так. Не давайте ему всё время лежать. Пусть двигается.

Вице-граф, бледный и потный, поглядывая на своего Ангела, заметно волновался. Её грустный и усталый вид удручал.

— Может, ты расскажешь мне о себе? — перевёл дух Ирмгард.

— Что ты хочешь знать? — снимала девушка повязку с его плеча.

От её лёгких прикосновений парень заметно вздрагивал.

— Кто ты, откуда? Я только знаю, что ты не из свиты графини.

— Спроси своего отца, он знает.

— А ты?

Говорить на запретную тему, а значит лгать, она не станет.

Кива подала лоскут со свежей мазью:

— Ах, госпожа, какая мазь хорошая, — улыбнулась она. — Спасибо вам. Я немного дала Берте, она руку обварила.

— Хорошая, — подтвердила Наташа рассеянно, ощупывая рану вице-графа. — И заживает хорошо. Думаю, след от раны будет не глубокий. Рубцы рассасываются, — закрепила она повязку и поспешно встала.

— Ты куда? — подался за ней Ирмгард.

Девушка выскочила за дверь, столкнувшись с Дитрихом. В конце коридора находились покои его семьи.

— Ох, госпожа Наталья, — обнял он её за талию, приближая к себе, заглядывая в её лицо, — я безмерно рад вашему выздоровлению. — Улыбка коварного искусителя раздвинула его губы.

— А уж как я рада, — буркнула Наташа, хлопая барона по загребущим рукам, высвобождаясь из его объятий. Вот же любвеобильный какой! В его устах «госпожа» звучало как насмешка. Ускоряя шаг, услышала вслед:

— Вы чудесно выглядите.

Как же, так она и поверила. Платье болталось, как на вешалке. На провисшем ремешке не помешает проделать дополнительное отверстие.