Падь

Глава 33

— Куда пойдём?

Наташа осматривала широкий двор, думая над словами Бригахбурга о шпионаже. Сказанное задело за живое. Это не просто недоверие, а подозрение, которое трудно опровергнуть. Она свалилась в этот век из ниоткуда, безродная и нищая, и не с кем об этом поговорить, облегчить душу признанием. Благодаря своим знаниям и воспитанию, получила место компаньонки, и то только потому, что так захотел хозяин владений, в которые она попала.

Девушка незаметно осматривала ворота и бдительных караульных у них. Граф прав — из замка не сбежать. Калитку в стене у конюшни без помощника не открыть. Пора поискать тайный ход. Он должен быть.

Что нужно для побега?

Обувь, одежда, золото. Всё это есть. Накидку она пошьёт.

Не помешает узнать, сколько километров до ближайшего города и в какую сторону идти. Чтобы не вызвать подозрений, предстоит найти карту.

Еда. Кухня не закрывается, и сделать запас не составит труда.

Оружие. Нож она присмотрит на кухне.

Конь — самое «больное» место. Основное средство передвижения средневековья было не просто недоступно. Страх перед крупным четвероногим маячил где-то рядом со страхом перед грозой. Нанять подводу? Плохой вариант. Лучше пойти пешком. Беглянку будут искать, и идти придётся ночами. Кругом лес, зверьё… Неужели нет другого выхода из этой непростой ситуации?

— Юфрозина, ты умеешь ездить верхом? — спросила Наташа, сворачивая к конюшне.

— Давно не ездила. Как попала в монастырь, так не было необходимости.

— Пойдём, лошадей посмотрим. Слышала, что Бригахбург купил двух красавцев.

Конюх, низко поклонившись, с любопытством поглядывал на приближающихся женщин.

Через открытые широкие ворота конюшни просматривались стойла и пустые денники. Наташа окинула взглядом выгул с прогуливающимися животными:

— Пожалуйста, покажите нам новых лошадей.

Юфрозина с интересом направилась за работником. Компаньонка не отставала. Пока графиня гладила коней, девушка пыталась представить себя на таком великане и… не могла. Незаметно подошёл Бруно.

— Захотели посмотреть лошадей? — улыбнулся он, целуя руку графине и иноземке.

Монашка переместилась к другому коню, гладя его с нескрываемым удовольствием. Улыбка не сходила с её лица. Неожиданное открытие поразило Наташу: значит, не такая уж венгерка жестокая и бессердечная.

— Хочешь прокатиться? — кивнул на коня рыцарь, глядя на Наташу. — Только не на этом. Есть не такие лихие и горячие.

Она затрясла головой:

— Я боюсь лошадей и не умею ездить верхом.

Командующий почесал затылок:

— Бывает и так, — ему было сложно понять нелюбовь или страх к таким умным и прекрасным животным. — А мулов тоже боишься?

— Кого?

Бруно увлёк русинку в сторону дальнего денника:

— Идём… Смотри, — загадочно усмехнулся он, протягивая лакомство длинноухому животному мышиного цвета, ниже лошади и выше осла, — это мулица. Зелда. Значит, серая.

— Мулица? — отступила на шаг Наташа, не спуская глаз с животного.

Мужчина любовно оглаживал серые бока Зелды.

— Посмотри, какая она маленькая и смирная.

Действительно, мулица оказалась в холке чуть ниже плеча девушки. Она толкала ладонь Бруно, перебирая губами его пальцы, выпрашивая лакомство.

— Угости её, — протянул он руку Наташе.

Небольшой рост животного не вызывал такого страха, как высокий и мощный конь, но девушка отрицательно покачала головой.

Рыцарь взял её за руку, потянув на себя, положил кусочек хлеба на её раскрытую ладонь, подталкивая к носу непарнокопытного.

— Не бойся, она не укусит, — шептал он, стоя позади, прижавшись к спине русинки. Опустив руку на её плечо, легонько сжимал, не давая отступить.

Его шёпот горячей волной прошёлся по шее девушки, вызвав невольную дрожь. Сердце забилось учащённо, тревожно. Она зажмурилась, стараясь вырвать руку, но… почувствовала, как коснулось ладони тёплое ласкающее дыхание мулицы и её влажные губы аккуратно подхватили кусочек хлеба, шумно пережёвывая. Наташа отпрянула, прижавшись плотнее к Бруно, открывая глаза. С опаской погладила голову животного. Тихо засмеялась, оборачиваясь к командующему.

— Умница, — мужчина коснулся губами щеки Наташи.

Она слышала дыхание Бруно: прерывистое, возбуждающее. Рука на её плече сжалась сильнее.

— Можешь приходить навещать её, — всё ещё шептал он, словно боялся спугнуть ту, которая не оттолкнула, позволила прикоснуться к себе, зажигая искру надежды на пути к долгожданному счастью. — Хочешь, научу тебя верховой езде?

Девушка вздохнула, переводя дух. Это было бы кстати. В будущем очень пригодится. Придётся преодолевать свои страхи.

— Спасибо, Бруно. А разве разрешения его сиятельства не нужно?

— Я всё улажу. Герард не будет возражать. Компаньонка графини должна уметь ездить верхом.

Наташа вытрясла на ладонь из кармана платья несколько обломков печенья. Зелда аккуратно собрала его, а девушка облегчённо выдохнула. Вот на этой мулице она, пожалуй, рискнула бы прокатиться.

— Ну что, идём? — подошла Юфрозина, подозрительно косясь на рыцаря, непозволительно близко стоящего к её компаньонке. — Хочу отдохнуть.

Когда выходили из конюшни, Зелда проводила их ржанием, в конце забавно сбившись на ослиный крик, словно хотела напомнить, что по воле людей она является результатом скрещивания осла и кобылы.

Навстречу им бежал Франц.

— Господин командующий, там вас дозорные зовут, — быстро отчеканил он.

— Простите, служба, — кивнув женщинам, Бруно сорвался с места.

На обратном пути Наташа предложила обойти замок с другой стороны и посмотреть, что находится там. Завернув за угол, она тотчас пожалела о своём желании. Похоже, с этой стороны здания был предусмотрен проезд для всадников, а за посадками густого кустарника располагались казармы.[9]

Юфрозина задумчиво плелась сзади, не замечая под ногами песчаный настил широкой дорожки.

Короткие резкие вскрики привлекли внимание женщин.

Графиня вздрогнула и замерла. Быстро шагнув назад, спряталась за спину компаньонки.

Наташа, подавшись вперёд, заглянула в просвет между кустами и застыла в изумлении.

Свободные от службы мужчины стояли полукругом у низкой постройки. На утоптанном участке земли друг перед другом ходили два обнажённых по пояс воина со щитами и мечами в руках, делая лёгкие пугающие движения. Их накаченные тела блестели от пота.

Один из мужчин, сделав шаг вперёд, нанёс противнику быстрый рубящий удар мечом сверху. Второй мгновенно прикрылся щитом, нанося ответный удар сбоку. Первый, опустив щит вниз, прикрыл свои ноги.

Поединок, видимо, длился долго, и один из участников выглядел уставшим. Он не столько отбивал удары щитом, сколько прятался за ним.

Второй, стремительно подскочив к противнику, сбил того с ног, собираясь нанести удар.

Картина боя была настолько реалистичной, что казалось, один из мужчин должен умереть.

Наташа вскрикнула, закрывая лицо ладонями. Через сплошной гул громких подбадривающих криков услышала:

— А он молодец, этот граф, — графиня возбуждённо облизала тонкие губы, горящими глазами наблюдая за происходящим.

Девушка, отняв ледяные ладони с горящего лица, присмотрелась. Действительно, одним из участников поединка оказался Бригахбург. Он помогал встать поверженному воину.

Наташа задержала на нём взгляд. Натренированные мышцы выглядели безупречно и эротично. Хотелось коснуться их кончиками пальцев — легко, вскользь, как будто случайно, — почувствовать возбуждающую выпуклость рельефных мышц. Похоже, не только она оценила привлекательность мужчины.

— Видишь, какой у тебя будет свёкор, — вздёрнула она бровь, глядя на замершую Юфрозину. — Ирмгард весь в отца, — всматривалась в лицо венгерки, представляя её наедине с будущим мужем.

Монашка побледнела, прищурив глаза:

— Откуда ты знаешь, какой вице-граф?

— Я его лечу и меняю повязку на плече, — улыбнулась Наташа, дивясь недогадливости Фроси. — Красивый, здоровый, богатый. Мечта, а не мужчина.

Юфрозина, томно прикрыв глаза, блуждала взором по фигуре графа. Наташа видела её плохо скрытый интерес. Так вот в чём дело! Она влюблена в Бригахбурга-старшего! Понятно, почему монашка хотела изменить условия свадебного соглашения!

— Не раскатывай на него губу, — дёрнула она Фросю за рукав. — Он ждёт приезда невесты из Павии. Итальянки.

Графиня очнулась, вопросительно уставившись на компаньонку:

— Откуда ты знаешь?

— Твой жених сказал. Невеста прибудет… на днях.

Юфрозина судорожно вздохнула, словно ей не хватало воздуха. Лицо покрылось красными пятнами.

— Что ты про губы говорила? — наморщив лоб, тихо спросила она.

Девушка усмехнулась. Она не ошиблась в своих догадках:

— Раскатывать губу? Это выражение такое, чтобы ты не мечтала о несбыточном. Идём, а то я задержалась с тобой. Вечером уйду пораньше. Тебе нужно к портнихе?

Монашка кивнула.

— Вот и мне нужно на примерку.

Наташе неожиданно стало жалко Фросю. Хоть она богатая и титулованная, но тоже здесь чужая. И любовь её к отцу мужа будет горькой и безответной. Хватит ума — уедет вместе с Ирмгардом в Британь или в замок своей матери.

Откуда-то послышался громкий пронзительный свист. Их заметили?

— Пошли быстрее, — схватила её за руку графиня, рванув в сторону от кустов.

— Это не нам. Нас оттуда не видно, — упёрлась компаньонка, вырвавшись. Но шаг ускорила, следуя за ней вдоль здания, к спасительному его углу.

В тот момент, когда монашка юркнула за угол, из-за него на Наташу стремительно вынесся конь. Вскинув руки в защитном жесте, девушка вскрикнула, прогибаясь назад. Конь, всхрапнув, сдерживаемый твёрдой рукой всадника, взвился на дыбы. Дикое ржание, смешавшись с грубыми мужскими вскриками, оглушило. Теряя равновесие и охнув, Наташа осела на камни мостовой, зажав ладонями уши. Сквозь закрытые веки яркими малиновыми вспышками дрожал свет. Гудящая тишина отдавалась в висках глухим беспорядочным стуком копыт по булыжнику.

Наташа открыла глаза, отнимая руки от лица, фокусируя взгляд.

Вокруг неё на белоснежном скакуне гарцевал всадник, поигрывая плетью. Длинные волосы цвета сливочного масла развевал ветер. Спрыгнув с коня, он наклонился к ней, предлагая руку. Встретившись с ней глазами, изумлённо отшатнулся и с силой сжал плеть. Костяшки его пальцев побелели.

— Ты её чуть не убил! — послышался взволнованный голос Бригахбурга. — Какого чёрта ты здесь носишься?!

Над Наташей склонилось потное багровое лицо графа, сменившееся лицом Бруно.

— Наташа, ты меня слышишь?

Она попыталась встать, но командующий удержал.

— Я сама, — девушка облокотилась на его руку, вставая. Кружилась голова.

— С ней всё в порядке, — сдавленный голос блондина был спокоен и твёрд, а цепкий взгляд прищуренных глаз не отрывался от её бледного лица. — Простите меня за нечаянный наезд. Чем я могу загладить свою вину?

Не успела она опомниться, как её рука, словно сжатая тисками, оказалась у губ незнакомца. Поцелуй клеймом обжёг тыльную сторону ладони. От громкого голоса мужчины и его крупной фигуры веяло силой и чем-то неуловимо пугающим. Откуда появилось такое чувство, Наташа понять даже не пыталась.

Бригахбург оттеснил в сторону уставившегося на иноземку гостя:

— Бруно, отведи леди в покои! Ра́бан, размести людей графа, пусть позаботятся о них.

— Я проведу тебя, — настаивал Бруно, беря девушку под руку. Спорить с ним Наташе не хотелось.

— Герард, что же ты не предупредил её, что по этой стороне не ходят? — рокотал гость, глядя в спину удаляющемуся рыцарю с незнакомкой. — Ты не гостеприимен. Вот, решил заехать к тебе. Давно не виделись.

— Совсем нет времени, Карл. Ты же знаешь, что скоро у нас свадебный пир, — в голосе его сиятельства сквозило раздражение.

— Так-то ты встречаешь гостей, — граф Карл фон Фальгахен вытянув шею, жадно и бесстыдно смотрел вслед незнакомке, как она, приподняв низ платья, опираясь на предплечье командующего, поднималась по лестнице. — Невеста твоего сына? — перевёл он взор с закрывшейся двери на хозяина замка.

Герард медлил с ответом, глядя туда же.

— Её компаньонка, — вздохнул он обеспокоенно, спеша поменять тему разговора: — Идём, отобедаешь с нами.

— А невестку покажешь? Если у неё такая компаньонка, то сама она должна быть… Эх, Бригахбург, завидую тебе, — гость громко довольно рассмеялся.

— Можете идти, — Наташа слабо отбивалась от Бруно, прижимавшего её к себе, поддерживая. — Уже всё прошло.

Мужчина настойчиво усаживал её на ложе:

— Ты бледная. Тебе нужно лечь, — его сочувственный взгляд остановился на её губах.

— Бруно, пожалуйста, не опекайте меня так усердно, — девушка осторожно коснулась его руки, просительно заглядывая в глаза. — Со мной, в самом деле, всё в порядке. Просто испугалась.

— Разумеется, — он нехотя отпустил её. — Тебе что-нибудь нужно?

— Я сама справлюсь, спасибо.

Когда за рыцарем закрылась дверь, она откинулась на подушку, переводя дух. Ничего не болело, но неожиданная встряска взвинтила нервы до предела. Похоже, ей снова удалось избежать смерти или серьёзного увечья. Встав, она глотнула из кувшина воды, думая о том, что нужно принести кубок. Заметила висящее на спинке стула новое платье. Очень кстати. Этому после падения требовалась стирка.

Хотелось не только сменить платье, но и обмыться всей. Придётся просить экономку предоставить такую возможность. Не просить, а распорядиться! Как Бригахбург сказал? «Ты у нас лекарь, вот и распорядись». Простой лекарь имеет право распорядиться, а леди — тем более.

Она спустилась на первый этаж, где шли приготовления к обеду. Под высоченным потолком зала витали насыщенные запахи приготовленных блюд.

Клара, остановив двух служанок с вёдрами и тряпками, вычитывала их за плохую уборку комнат для гостей. Увидев иноземку, они сделали книксен, а экономка, вздёрнув бровь, уставилась на неё, остановившуюся в сторонке в ожидании.

Когда отповедь была закончена, и экономка шагнула в её сторону, Наташа сказала:

— Клара, сегодня вечером я собираюсь вымыться. Пожалуйста, распорядитесь насчёт воды и замените постельное бельё.

Женщина, в этот раз промолчав насчёт «фрейлейн», молча наклонила голову, давая понять, что всё будет сделано.

Хорошо, что девушка не видела, каким взглядом она её проводила.

Отдать распоряжение оказалось несложно, что порадовало.

В кухне возле Берты крутилась Кэйти, поедая пирожок.

Кухарка ворчала:

— Принесла его нелёгкая… — увидев иноземку, расплылась в улыбке, присев в приветствии. — Госпожа, а я всё жду, когда вы придёте к нам и сделаете что-нибудь невиданное и вкусное.

— Не сегодня, Берта. Мне нужен кубок и Кэйти, — глянула она на служанку, поспешно заталкивающую остаток пирожка в рот.

— Вам серебряный кубок нужен. У фрейлейн Клары спросите. У нас здесь только простые кубки.

Наташа поморщилась — экономку ни о чём просить не хотелось.

— Дайте, пожалуйста, простой.

Берта сняла с полки кубок, заглядывая в него и протирая полой передника.

— Слышала, как на вас наскочил этот несносный граф Фальгахен. Чтоб ему…

— Что?

— Сосед наш, — кивнула кухарка в сторону предполагаемого нахождения гостя. — Вы уже слышали о нём?

— Что с ним не так? — потёрла девушка вдруг занывшее тупой болью бедро.

— Исчадие ада он, — поджала губы женщина.

— Не успела заметить, — садясь на стул у стола, Наташа пыталась вспомнить лицо мужчины. Но кроме синих беспокойных глаз и развевающихся светлых волос, ничего в памяти не отложилось.

— Четырех жён похоронил, «оборотень», — Берта села напротив, подвигая иноземке широкую дощечку с пирожками и складывая руки на столе. — Отведайте, госпожа. Эти с зеленью, а эти с яблоками. Тёплые ещё. — Чуть наклонившись вперёд и доверительно понизив голос до шёпота, она продолжила: — Сейчас новую жену ищет.

— А сколько ж ему лет? — вопросительно подняла брови девушка. Пережить четырёх жён мог только долгожитель.

— Да помоложе нашего хозяина будет, — задумчиво протянула сплетница.

Понятно, в кого дочь такая болтунья.

— А когда же он успел четыре раза жениться?

— Хм, — кухарка откинулась на спинку стула, — только последняя с ним промаялась полгода, а остальные и того меньше. Душегуб.

— Что, убил?

Глаза иноземки округлились, и Берта не без удовольствия снова качнулась в сторону стола, соскребая ногтем с его поверхности присохшую рыбную чешуйку:

— Кто их там разберёт, господ. Всякое говорят, — метнула она взгляд на открытую дверь, убеждаясь, что их не подслушивают. — Слыхала, что видели в его спальне ошейник с цепью из чистого золота. А он, этот граф — оборотень. Когда приходит время, оборачивается и кто попадётся под руку, того и съедает. И волк у них, треклятых, на гербе.

Наташа судорожно сглотнула и, едва не подавившись воздухом, вздохнула:

— А цепь для него, когда оборачивается? Или жён приковывает и издевается? Так его жёны графини, наверное. Разве можно так?

— Милая моя, — вздохнула Берта, — какая разница, графиня или нет. Пожаловаться некому и защитить некому.

— А король? Он разве не защитит? Родители есть.

— Доберись ещё до этого короля, — махнула рукой кухарка. — А родители отдали дочь и забыли. Теперь муж для неё и хозяин, и король.

— А этот… уже уехал?

— Он никогда так быстро не отбывает. Ещё и девку на ночь запросит.

— И господин граф даёт?

— Никого не заставляет. Есть здесь одна. Так сама просится. Граф Фальгахен хорошо платит, — тяжело вздохнула Берта, крестясь. — Правда, потом полдня отлёживается, блудница, — она в сердцах плюнула в сторону, морщась.

Наташа пожала плечами, доедая пирожок с зеленью, по вкусу напомнивший турецкую лепёшку гёзлеме:

— Это ведь её дело.

Кухарка посмотрела на иноземку недоверчивым испытующим взором:

— Эта блудница пойдёт с любым. За деньги и без них. Я бы её давно выгнала, но фрейлейн Клара держит её подле себя.

— Для таких, как Фальгахен.

— Верно. И та делится с ней, — Берта процедила сквозь зубы ругательство, поспешно сметая со стола полой передника несуществующие крошки.

Наташа подивилась изобретательности экономки. Неплохой продуманный ход для требовательных невоздержанных гостей. Поднялась:

— Очень вкусно. Спасибо, — оглянулась на Кэйти: — Идём. Поможешь мне волосы причесать и с платьем новым разобраться. — Сделав несколько шагов в сторону выхода, обернулась: — Берта, хотела спросить… Вижу, у вас несколько больших черпаков выточены из дерева. Скажите, пожалуйста, кто их для вас делал?

— Так мой мужчина и вырезал. Зимой делать особо нечего, вот он и тешит душу.

— Красиво получается. А его можно попросить сделать для меня одну штучку? Он не откажет?

— Черпак, что ли? — женщина укладывала в большую корзину завёрнутые в холщёвые салфетки продукты.

— Нет, прибор для еды.

— Прибор? — уставилась Берта на иноземку.

— Маленький черпачок, — пояснила Наташа, прихватывая со стола кубок, за которым, в общем-то, и зашла. — Ваш мужчина на складе постоянно?

— Где ж ему ещё быть.

Кэйти забавно приоткрыла рот, впервые заметив украшения на госпоже. Кольцо из тонкого сверкающего серебра почти на всю длину пальца и вовсе лишило её дара речи. Будет о чём рассказать женщинам на кухне. А то они уже спрашивали, что ж иноземка совсем без ничего прибыла?

Помогая надевать на госпожу непривычного покроя платье из тёмно-изумрудной тонкой шерсти, точь-в-точь как её глаза, девочка представляла себя в таком же одеянии. Рассматривала на груди загогулистую вышивку тонкими золотистыми парчовыми лентами, дивилась шнуровке на боках. Долго осмысливала, почему у них не шьют такую красоту и можно ли крестьянке носить подобное. Конечно, из другой ткани. Вслух она ничего сказать не успела.

Заглянувший в дверь мальчишка, забавно краснея, густым деланным баском сообщил, что графиня Юфу дожидается свою компаньонку, чтобы идти обедать. И, сделав паузу, многозначительно добавил:

— Безотлагательно.

Это слово Франц смаковал каждый раз, произнося с особым почтением, слегка кивая в такт головой, словно ставя в конце фразы жирную точку.