Падь

Глава 27

Девушка вышла во двор. После дождя посвежело. В небольших лужицах, собравшихся между камнями мостовой, отражались ползущие по небу тяжёлые скученные облака. Наташа, шмыгнув носом, зябко поёжилась, вспомнив о необходимости шитья тёплого платья. Медленно прохаживаясь вдоль замка, через заросли кустарника зорко всматривалась в основание крепостной стены в поисках вторых ворот или калитки.

Дойдя до конца здания, упершись в раздвоившуюся дорожку, свернула к конюшне и, минуя посадки разросшегося шиповника, остановилась в нерешительности. Впереди, спиной к ней, стоял Бруно и, облокотившись о ствол дерева, что-то кому-то недовольно говорил. В сердцах махнув рукой, он отошёл в сторону, и Наташа увидела статную красивую светловолосую девушку. Она, ухватив рыцаря за рукав и сильно удерживая его, что-то горячо ответила ему. Её большие глаза наполнились слезами, губы задрожали. Бруно ссорился с подружкой, пытаясь выдернуть руку, порываясь уйти в сторону конюшни.

«Милые бранятся — только тешатся», — заключила Наташа, свернув в парк, решив осмотреть часть стены с этой стороны. Не успев ступить на лестницу, ведущую к купальне, услышала за собой торопливые шаги.

— Наташа, подожди.

Она обернулась.

— Давно хочу поговорить с тобой, — Бруно всё ещё был возбуждён после ссоры. Его девушка, глядя ему вслед, так и осталась стоять, где он её оставил.

— Давайте поговорим в другой раз, — ответила Наташа на ходу, спеша уйти, чувствуя спиной сверлящий женский взгляд. Роль громоотвода в отношениях влюблённых её не прельщала. Но с Бруно можно было поговорить обо всём, что её тревожило. Или всё же лучше поговорить с Бригахбургом? Девушка сомневалась.

Мужчина мягко взял её за локоть, увлекая вниз по лестнице к купальне.

— Постойте, Бруно, — отстранилась Наташа. — Я пришла сюда, чтобы побыть одной.

— Я тебя надолго не задержу. Дай мне сказать, — подвёл он её к скамье, спрятанной в увитой диким виноградом арке под лестницей.

Здесь оказалось тепло и уютно. От воды поднимался пар. Густой кустарник вокруг бассейна защищал его от порывистого влажного ветра.

— Я хочу знать, почему ты оказалась в подвале, — начал Бруно без предисловий.

Девушка внутренне содрогнулась. Всё снова всколыхнулось в памяти, отдавшись болью в желудке. Он не спрашивает её, что она помнит или что видела. Ему интересно, почему она там оказалась. Какая теперь разница? К чему он клонит?

— Пожалуйста, не нужно, — отвернулась она.

— Наташа, я могу защитить тебя. Я должен знать всё о тебе и о том, что произошло между тобой и Герардом.

— Прошу вас, ничего не нужно.

— Здесь так просто в подвал не попадают, — настаивал рыцарь. — Он принуждал тебя к…

— Как же вы собираетесь меня защитить? — прервала она его на полуслове. Разговор был не из приятных.

— Пойдём в церковь и назначим день свадебной церемонии.

— Вы мне предложение делаете, чтобы спасти от посягательств на мою честь?

— Наташа, Герард сказал мне, что ты благородного происхождения. У меня титул барона. Мой отец — граф. Я последний, четвёртый сын в семье. Безземельный. У меня есть сбережения. Мы уедем отсюда, куда захочешь. Купим поместье. Ты ни в чём не будешь нуждаться.

— Подождите, Бруно. Очень благородно с вашей стороны… помочь сироте избежать незавидной участи, — Наташа чертыхнулась про себя. Выдерживать стиль разговора в духе средневековья было сложно. — А как же ваша девушка? Я только что видела вас. Вы любите её, и мне ваша жалость не нужна.

— Эрна? — вздохнул командующий, опуская глаза. Он поднёс к своему лицу холодную руку иноземки, согревая дыханием, целуя, сдерживаясь от желания сжать Наташу в объятиях, зацеловать и больше не отпускать.

Она аккуратно вытащила руку из его тёплых ладоней:

— Я не хочу стать причиной вашей размолвки.

— Наташа, ты меня неправильно поняла. Ты мне сразу понравилась, как только я увидел тебя, а Эрна… Мы расстались.

Это он считает, что они расстались. Наташа хорошо поняла выражение взгляда, каким влюблённая подружка командующего провожала своего, как оказалось, бывшего парня.

— А подумать мне полагается?

— Подумать? — опешил он.

— Да, подумать. У меня нет родителей и думать за меня некому. Я должна сама принять очень непростое решение, — и мысленно добавила, вздохнув: «А также решить вопрос своей безопасности. Похоже, моя жизнь — в моих руках».

— Конечно, подумай. Я подожду, — а у самого появилось чувство, что не так-то просто будет добиться согласия русинки. Но он не отступит.

Эрна, стоя за колючим кустарником, от досады кусала губы, всматриваясь в происходящее в одной из ниш над купальней. Там её Бруно разговаривал с иноземкой. Шум льющейся воды мешал расслышать, о чём шла речь и прачка пожалела, что не подобралась к милующимся с другой стороны.

Эрна видела чужачку лишь однажды и то мельком. У Рухи рассмотреть её не удалось. Да и кто знал, что она выживет? Говорили всякие странности о ней и о том, как она исцелила вице-графа. Лекарь уверял, что иноземка самозванка и что молодой граф исцелился только благодаря ему.

С появлением в замке иноземки, Бруно словно подменили. Что было между ними, пока они находились в пути, тоже тревожило Эрну и она готова была разрыдаться. Для такой не составит большого труда окрутить любого парня. А командующий замковым гарнизоном жених завидный. Эрна его полгода охаживает. Да что кривить душой, Бруно пришёлся ей по сердцу. И всё так хорошо складывалось между ними! На ложе всё по согласию да любви, и потчует она его вкусненьким, и ласки её горячие да страстные. Она довольно улыбнулась. Ну, ладно, посмотрим… Эрна не спускала глаз с чужачки. Так просто она Бруно не получит. И что он ей там говорит такое? Ручку целует? Эрна пошатнулась, подступила тошнота. Ей он никогда руки не целовал. Конечно, прачка не госпожа. Иноземка что, ручку вырвала? Не нравится? Это хорошо.

Наташа, оставшись одна, глядя на струящуюся в бассейн воду, вспомнила другой источник. Там, в лесу, было хорошо. И у ведуньи было тихо и спокойно. Потому что охрана находилась за дверью? Возможно. А вот принять целебную ванну хотелось снова. Не восстановившийся полностью организм требовал поддержки. А тут ещё и голодать приходится. И Бруно со своим предложением. Какое может быть замужество без любви? Правда, рыцарь ей нравится. Красивый, обходительный, сильный. Он её поддерживал в лесу, опекал. Если бы она не увидела его с Эрной и не узнала об их отношениях, как бы поступила? Ответила бы на ухаживания? Наверное. А теперь — нет. Сейчас у неё одна забота — выжить, и разборки с чужой девушкой ей ни к чему.

Направившись по высокой влажной траве вглубь парка, Наташа упёрлась в каменную стену, увитую диким виноградом. Балетки намокли сразу и запросили есть ещё больше. Вот, кроме платья нужна крепкая обувь.

Запрокинув голову, девушка удивилась высоте крепостной стены. Суровая мощь. Замок с его территорией — маленький островок покоя в большом враждебном мире. Сколько вражеских набегов выдержали эти стены? Сколько ещё выдержат? Устоят или разрушенные врагом зарастут бурьяном и со временем сравняются с землёй?

Наташа шла вдоль стены, не обращая внимания на мокрый низ платья, неприятно холодивший икры ног. Упершись в изгородь из горизонтально уложенных жердей, она осмотрелась. Вот и конюшня с ещё одним колодцем для непарнокопытных. Никого из конюхов в поле зрения не видно. Две лошади пьют воду из поилки. Искомый выход может быть где-то рядом. Не задумываясь, девушка перелезла через высокую изгородь. Когда на первых курсах ездили на уборку картофеля в подшефное хозяйство, и не через такие заборы забирались в чужие сады за яблоками.

Бригахбург, встретив прибывшего Дитриха, и обменявшись с ним приветствиями, вышел во двор, спеша в конюшню. Не терпелось посмотреть на новых жеребцов.

Они стояли в самом конце постройки в стойлах, расположенных друг напротив друга, чтобы не чувствовать себя совсем уж одинокими на новом месте и, действительно, оказались хороши.

Услышав тихие шаги, кони высунули головы в проход. В их чёрных глазах светилось любопытство. Мужчина, протягивая кусочек хлеба, подошёл к гнедому жеребцу. Тот уткнулся в его ладонь тёплыми мягкими губами, фыркнул, аккуратно принимая угощение. Его сиятельство с любовью потрепал коня по холке, ласково заговорил:

— Ах, какой красавец. Давай знакомиться. Тебе у нас будет хорошо.

Гнедой тряхнул головой, снова уткнувшись в руку нового хозяина в поисках лакомства.

Герард отошёл к жеребцу напротив, предлагая хлеб. Конь приветственно заржал. И для него нашлось хорошее слово и щедрая порция ласки.

Довольный покупкой брата, граф в приподнятом настроении пошёл к выходу. Неожиданно его взор остановился на иноземке, которая, задрав платье, перебиралась через ограждение. Улыбка растянула губы его сиятельства. «Что же ей здесь понадобилось да ещё заходить таким странным способом?» — гадал Бригахбург, отступив в тень и продолжая наблюдение. Потемневшим взором он скользил по стройным ногам русинки, по обнажившимся бёдрам, оголившейся руке под съехавшей косынкой, открывшей натянувшуюся тонкую ткань платья на высокой груди. Ещё мгновение и девчонка с кошачьей лёгкостью спрыгнула на землю. Осмотрев платье и поправив косынку, юркнула в заросли у крепостной стены. Он не верил своим глазам! Леди, скачущая — да так ловко! — через изгородь? Кажется, она никогда не перестанет его удивлять.

Наташа шла, касаясь ладонями крупных листьев вьющихся растений, иногда поднимая голову вверх, рассматривая зубцы крепостной стены. Наконец, увидела то, что искала. Увитую диким виноградом узкую высокую калитку заметить в стене было непросто. Девушка, склонившись, всматривалась в вытоптанную землю в надежде обнаружить свежие следы. Увы, дождь смыл всё. Калитка, больше похожая на дубовую дверь и запертая на засов, казалась ужасно тяжёлой. Наташа, едва ли не уткнувшись носом в задвижку, изучала её поверхность.

— Что ты здесь делаешь?

От неожиданности девушка вздрогнула, быстро оборачиваясь. Бригахбург. Кто же ещё? И снова рассматривает её, как диковинную зверушку.

— А как вы думаете? — не говорить же правду. При такой постановке вопроса, интересующийся, не задумавшись, сам подскажет ответ.

— Сбежать собираешься, — не разочаровал её сиятельный.

Вскинув подбородок, он серьёзно смотрел в лицо русинки.

— Собираюсь. А что? — усмехнулась она.

Герард смерил её снисходительным взором. Прямота иноземки казалась подозрительной.

— Думаешь, вот так просто можно покинуть замок, открыв эту дверь?

— На ней даже замка нет, — пожала плечами Наташа и, покосившись на графа, торопливо, словно ожидая, что он схватит её за руку, потянула засов.

Бригахбург не мешал. Сложив руки на груди, он иронично улыбался краем губ.

Тугой засов поддался не сразу. Девушка, рывками, с трудом оттянув его, распахнула старую дубовую дверь:

— Смазано хорошо, не скрипит. Значит, никого ночью не разбужу.

Уложенный булыжником проход позволял пройти всаднику на коне и вёл к наружной стороне оборонительной стены. Упершись во вторую дверь с опущенной массивной решёткой и укреплённую железными широкими полосами, Наташа остановилась в раздумье.

Герард, уже откровенно забавляясь, наблюдал за её дальнейшими действиями.

Девушка осматривала внушительную конструкцию. Наклонившись, попыталась приподнять решётку. Куда там!

— Покажите мне, пожалуйста, как это делается, — глянула на графа, не сомневаясь в отказе. Ошиблась.

Подняв тяжёлую решётку, его сиятельство хлопнул ладонью по двери:

— Всё, теперь, чтобы отпереть её, нужно взять ключ у охранника. Одна ты решётку не сдвинешь с места.

— Где этот охранник? — проигнорировала Наташа вывод Бригахбурга.

— В главной башне. Он не даст тебе ключ ни под каким предлогом, — окинув упрямую иноземку быстрым взором, добавил: — И не выкрадешь, — бесцеремонно взяв её под руку, вывел из прохода.

— Ага, понятно. Ключ у него на шее, на верёвочке, у сердца под кольчугой, — рассмеялась девушка, глядя на тяжело вздохнувшего мужчину. — Должен быть второй ключ. — Натолкнувшись на прищуренный взгляд голубых глаз, уверенно кивнула: — Точно, есть. И не в свободном доступе. В каком-нибудь вашем тайничке. В кабинете.

— Допустим, — задвинул засов на калитке Герард. — Никто никогда не найдёт. Из моего замка мышь незаметно не выскочит.

— Мышь, может, и не выскочит, — по решительному виду графа Наташа поняла, что он больше не намерен с ней говорить на эту тему. — Я найду ваш тайник в два счёта!

Бригахбург шёл через загон для выгула лошадей, замечая появившихся из конюшни конюхов, тотчас спрятавшихся от его всевидящего ока:

— Не найдёшь, — снова усмехнулся он. Русинка чрезмерно самонадеянна.

— Спорим? На что спорим? — спешила Наташа за широко шагавшим мужчиной.

— Десять золотых, — не оборачиваясь, сделал ставку сиятельный.

— И всё? Слабенький тайничок! Вы не уверены в его надёжности, раз оцениваете так низко. Планируете легко расстаться с этими монетами, — забегая вперёд и заглядывая в его лицо, провоцировала девушка Бригахбурга. У неё блестели глаза от нахлынувшего возбуждения. Она готова была тотчас приступить к поискам.

— А чем ты будешь отдавать проигрыш? Насколько мне известно, у тебя есть только десять золотых, — поддел её граф.

Об этом она как-то не подумала. Её провал тоже исключать нельзя.

Его сиятельство, закрыв за ними калитку ограждения, продолжал:

— Если проиграешь, я тебя поцелую так, как я захочу, и ты не будешь сопротивляться, — развернулся он к строптивице, склонив голову к плечу, щуря один глаз и ухмыляясь.

— Ах, вы… — задохнулась от возмущения Наташа. Отступив на шаг и глубоко вздохнув, задержала воздух, подбирая слово, как бы обозвать нахала обиднее.

— Сто золотых, — Герарду понравился неожиданный поворот разговора, а раскрасневшаяся, пышущая негодованием иноземка нравилась ещё больше.

Она, взвешивая шансы на удачу, шумно выдохнув, колебалась. В случае победы сто золотых станут такой нужной наградой. В случае поражения её ждёт поцелуй. Желание найти ключ и доказать заносчивому графу, что русские не лыком шиты и при этом как бы невзначай выудить из Бригахбурга нужную информацию, перевесили позор возможного поражения. Поцелуй? Его не будет! Она придумает что-нибудь.

— Идёт.

— Пошли в кабинет. Заодно и поговорим, о чём ты там хотела.

Наташа, захваченная азартом, словно охотничья собака, взявшая след, вбежала в кабинет. Бригахбург едва поспевал за ней, смеясь:

— Зачем так спешить? Я могу и сейчас тебя поцеловать.

Она покосилась на него, вздёрнув бровь:

— Не говорите «оп» пока не перепрыгнули, ваше сиятельство. Лучше деньги покажите. Может, вы бедны, как церковная мышь. Не хочется отнимать последнее, — увидев его удивление, не сразу сообразила, что сказала что-то не так. — Что? — прозвучало с вызовом.

В кабинете царил полумрак. Слегка влажный и прохладный воздух остудил разгорячённые щёки. Девушка коснулась мочки уха, массируя её.

Герард прошёл за стол и опёрся руками о спинку стула:

— Ты сомневаешься в моей платёжеспособности? Я тебя правильно понял?

Она кивнула:

— Если не секрет, какой ваш доход? — блуждала глазами по полкам с церами и свитками за спиной хозяина кабинета. — Тайна, да?

— Зачем тебе знать доход графства?

— Видите ли, ваше сиятельство, вы не задумывались над тем, что здесь происходит? Всё не случайно.

— Что ты имеешь в виду?

Наташа остановила на нём свой взор:

— Нападение на обоз, болезнь наследника, смерть лекаря, гонца. Почему зацепило меня? Я же не имею никакого отношения к вашей семье.

— Причём здесь семья?

— Вы не видите очевидного. Сами подумайте: первое — нападение на обоз — хотели убить графиню. Второе — кому выгодна смерть вашего сына?

Бригахбург сжал спинку стула. В душе поднималась тревога.

— Причём здесь он? Его ранили в бою.

— Верно, — не спускала глаз со шкатулки на столе девушка. — И насколько мне известно, рана не вызывала тревоги. Такие раны и раньше лечились без осложнений. И вдруг — такой исход. Случайность или умысел?

Видя, что граф хочет перебить её, подняла руку, останавливая:

— Подождите, ваше сиятельство, выслушайте меня до конца. Есть человек или группа людей, которые заинтересованы в смерти Ирмгарда, как вашего наследника. Да-да, понимаю, что хотите сказать, что есть вы — глава графства. Дальше, думаю, было так. Ваш враг, назовём его Икс, видя, что я вмешалась, и вице-граф пошёл на поправку, решил меня убрать, — Наташа сглотнула, словно горечь ядовитого зелья снова проникала в горло. — Я умираю, следом умирает недолеченный вице-граф. А дальше ваша очередь. Вас травят или подстраивают несчастный случай: скатились с лестницы или упали с лошади и свернули шею, подавились рыбной костью, захлебнулись в купальне. Дальше… Юфрозина. Она богата? И вы не ответили на мой вопрос о величине вашего состояния.

Герард медлил с ответом, потирая ладонями спинку стула. Рассуждения русинки выглядели разумными. И куда же они заведут? Он больше не колебался.

— Восемь тысяч фунтов годового дохода.

— Фунтов… Подскажите мне, пожалуйста, сколько это шиллингов? Не смотрите на меня так. Не знаю я ваших денег.

— Один фунт — двадцать шиллингов, — мужчина легонько хлопнул по спинке стула, выходя из-за стола и проходя к окну.

— Так, — запустив пальцы в волосы и массируя затылок, девушка подняла глаза к потолку, словно там высвечивалась готовая цифра. Шиллинг — три с половиной золотых. Цифра впечатлила. — Пятьсот шестьдесят тысяч золотых в год? Сорок шесть тысяч шестьсот семьдесят золотых в месяц? Да для вас сто золотых — тьфу! — возмутилась она мизерной величиной ставки.

Бригахбург присвистнул от удивления быстротой подсчётов, открыв рот для реплики.

— Погодите, — выставила руку Наташа, шагнув к его сиятельству, — это чистыми или…

— Доход с учётом расходов.

— Вы миллионер! Что у вас за производство? Откуда такие доходы? Виноградники столько не дадут, — не давала она ему опомниться.

— Все знают. Медные рудники, серебряные, солеварня, немного приторговываю лесом, — пояснил он обстоятельно. — В соседних графствах то же самое.

— Не скажите, — покачала головой русинка. — Соль, серебро. Количество и тип добытой руды зависят от местоположения, глубины залегания и её богатства. Теперь понятно, почему в хозяйстве много медной и серебряной посуды. У вас открытый способ добычи или подземный?

— Соль открытым. Всевышний, ты смыслишь в производстве? Что ещё ты знаешь? — окидывал он её стать, подозрительно щурясь. Откуда у девчонки могут быть такие познания? Не говорит ли он ей чего лишнего?

Герард сел на скамью и иноземка тут же опустилась напротив него, поправляя съехавшую косынку:

— А посуду сами делаете?

— Всё, хватит. Зачем тебе это знать? — сложил он руки на груди, откидываясь на стену, мысленно отгораживаясь от пытливого взора русинки.

— Интересно, — умерила пыл Наташа, почувствовав его отстранённость. — Да, отклонилась от темы. Юфрозина… Давайте разберёмся с ней.

— А что разбираться? Графиня приехала стать женой моего сына. Ты знаешь.

— Это понятно, — совсем сникла она. Хотелось узнать всё и сразу. — Она богата? Кто-нибудь кроме вас в курсе размера её наследства? Что прописано в брачном соглашении кроме сроков свадебной церемонии?

Герард молчал. Выставить девчонку за дверь не хватало сил, словно её глаза, голос опутали его, не давая свободно вздохнуть. «Ведьма», — ухнуло в голове отголоском эха. Память подбросила ночное видение в лесу. Он убьёт зеленоглазую? Услышал тихое:

— Ваше сиятельство, пожалуйста… — молящие нотки в её голосе вывели его из странного оцепенения. — Помогите мне. Без вашей помощи я не разберусь в этом ребусе. Мне кажется, что находясь рядом с вами, я подвергаюсь опасности. Если вы считаете, что у вас всё хорошо и так должно быть, то я не стану настаивать и только обрадуюсь. Рассейте мои подозрения.

Наташа зябко поёжилась. Стало холодно и неуютно, будто её вытолкнули из жарко натопленной комнаты на мороз. Так дышит в спину смерть, следуя по пятам, не отставая, напоминая, что она здесь, рядом и никуда не уйдёт. Но девушка не сдастся и не опустит руки, а будет искать новый источник информации. Это займёт больше времени, которого и так нет, как и нет другого выхода.

— В соглашении перечислены наследуемые графиней земли и замки со стороны родителей, — глухо ответил Бригахбург, разбивая гнетущую тишину.

— Так, недвижимость и земли, — оживилась Наташа, мысленно ликуя и робко интересуясь: — У вас также есть недвижимость кроме этого замка?

— Есть, — вздохнул сиятельный. — Со стороны матери в Британи. А об этом тебе зачем знать?

— Нам же нужно разобраться, кто и за что хочет вас убить? И меня. Похоже, здесь началась борьба за трон, и я оказалась втянута в эту борьбу.

— Какой трон! — подался к ней Герард, насмешливо щурясь и кривя губы. — О чём ты говоришь?

— Это же очевидно, — отпрянув, возразила Наташа. — Кто-то хочет, убив вас и наследника, стать единовластным владельцем огромного состояния.

— Дерзкая девчонка, — зашипел мужчина, приблизившись к ней вплотную, — ты в своём уме? Как ты смеешь подозревать моего брата?

Она, упершись руками в его грудь, оттолкнула его. Ну, вот, она так и думала. И как с ним разговаривать на такие щекотливые темы?

— Ваш брат тоже может стать очередной жертвой. Правая рука не ведает, что делает левая, — парировала Наташа.

Бригахбург выругался в сторону и, повысив голос, возмутился:

— Ты открыто указываешь на Агну!

— Давайте рассуждать, — на всякий случай девушка отсела от графа на край скамьи. — Но сначала Юфрозина. Итак, она богата. Земли, замки, золото. Так? — Мужчина неохотно кивнул, вздыхая и потирая переносицу. — Понимаю, что пока она не стала женой Ирмгарда — это состояние не в вашей кубышке. — Его сиятельство подозрительно глянул на дознавателя в платье. Уж больно дотошной та оказалась. — Значит, до свадьбы графиня доживёт. Получается, опасность грозит только мне и вам? А из-за траура переносятся свадебные церемонии?

— Да, — выдавил из себя Герард неохотно, косясь на упрямицу.

— Вас не тронут. Всё. Я следующая, — Наташе стало не по себе. Она обмякла, опуская руки на скамью.

— Глупости. Женщина одна такое не осилит.

— Наша Икс была не одна. Сначала ей помог лекарь, который залечил Ирмгарда до смерти, потом он отравил меня. И гонец ей в помощь.

— Гонец убит не в замке.

— Знаю. Наша Икс ночью покинула замок и убила гонца, предварительно назначив ему встречу. Только вопрос: всадница взяла из конюшни коня, выехала и вернулась в замок. Так? Стража должна была выпустить и впустить её. Если она выехала в ту калитку, что у конюшни, то у неё должен быть сообщник — Игрек, — чтобы поднять и опустить решётку. Одна женщина не поднимет. И ключ от калитки… Если это не тот, из вашего тайника, то…

От неожиданного громкого смеха графа и его рывка в её сторону, Наташа вжалась в стенку.

— Достаточно, — всё ещё смеялся Герард, наконец-то поняв, что делала русинка у конюшни. — Я понял. Это не Агна. Она благородная и не может быть настолько подлой. Она из хорошей достойной семьи.

— У неё богатое наследство? — осторожно начала Наташа. — Почему тогда ваш брат и его семья живут здесь? — По тому, как граф посмотрел на неё, продолжать не стала, только горестно вздохнула: — Понятно, — быстро сообразила, что Агна была невестой с денежным приданым или земельным участком без недвижимости. Вот вам и мотив.

Бригахбург стал вполоборота к окну, не выпуская из виду русинку, и заложил руки за спину. Может ли хотеть его смерти Дитрих? Нет. Его единственный брат не тщеславен. Если бы он хотел единовластия, то давно бы добился его. Убить человека так просто. Ирмгард — наследник всего его состояния. Сын Ирмгарда будет следующим наследником первой очереди. Граф никогда не думал о том, что Дитрих как был бароном, безземельным, так и останется, а его дети… Иноземка права. Если убить Ирмгарда и его самого, то только тогда можно завладеть титулом и всем остальным. Герард вздохнул, тяжело сглатывая колючий ком в горле. Нет, слишком много крови, много греха. На такое способен не каждый. Хотя, можно убить чужими руками. Для этого есть наёмники.

— Ещё есть ваш незаконнорождённый сын от поварихи… Кухарки. Бастард.

— И это знаешь, маленькая русинка? — он, задумавшись, смотрел в окно. Вечерело.

— Он похож на вас и у него нет мотива вас убивать. Кристоф с этого ничего не будет иметь, пусть даже всех вас не станет. Если только вы не признали его своим наследником второй очереди. Не признали?

Сиятельный тяжело засопел и неодобрительно посмотрел на Наташу. Ей всё стало понятно без слов.

— Не признали. Ну, и кому выгодна ваша смерть? Найди, кому это выгодно, и ты найдёшь, кто преступник.

Девушка осмотрелась. В углах кабинета сгущались тени. Лицо Бригахбурга, вмиг осунувшееся, вызвало острую жалость. Да уж… Наговорила она ему много чего нелицеприятного. Но ведь всё так и есть. К тому же она сама находится в эпицентре этого вулкана.

— Посмотрите, ключ на месте или… Я могу выйти, — встала она.

Её голос после бурного обсуждения во внезапно наступившей тишине прозвучал глухо и напряжённо.

Граф поднял голову и натянуто улыбнулся:

— Ты отказываешься от поиска? Значит ли это, что признаёшь своё поражение? И я могу… — он сделал шаг в сторону иноземки.

— Вы будете присутствовать при поиске? — прерывая его, поспешно подхватилась Наташа.

— А как же!

Герард удобно устроился на стуле за столом. Пропустить, как русинка будет искать тайник? Он не лишит себя такого удовольствия.

— Боитесь, что я, найдя схрон, загляну в него и раскрою ваши семейные тайны?

Взглянув на мужчину, подавила вздох: по его непроницаемому лицу подсказку не получить. Подобие лёгкой улыбки мелькнуло на его лице и растаяло. Ей бы такую выдержку. Свои чувства он скрывал слишком хорошо и сейчас казался уверенным и спокойным. Серьёзный, собранный, красивый.