Падь

Глава 1

Германия.

Август, 2015 год

— Господа, прошу вашего внимания! — гид похлопал в ладоши, беря микрофон. — Сегодня ночью мы будем проезжать Ингольштадт. Планируется санитарная остановка… Желающие могут сделать покупки в ночном кафе…

Наташа, успевшая задремать, недовольно приоткрыла один глаз, сквозь ресницы глянув на раздражитель. Гид сопровождения, молодая бойкая женщина, усталым монотонным голосом продолжала:

— Ингольштадт — прекрасный романтический город на реке Дунай в восьмидесяти километрах от Мюнхена. Второй по величине в Верхней Баварии с населением более ста двадцати пяти тысяч жителей. Название — Ингольштадт — упоминается в документах девятого века, а статус города он имеет с тринадцатого века.

Девушка отвернула голову, игнорируя объявление.

Гид отвечал на вопросы. За окном автобуса в ярких предвечерних сумерках мелькали аккуратные прямоугольники полей. Редкие деревья на обочине отбрасывали длинные ломаные тени. Уставшее солнце медленно скатывалось за пологие лесистые холмы.

После дневной духоты кондиционеры работали веселее, нагнетая прохладный вечерний воздух в салон автобуса.

Тур из Минска по Германии был рассчитан на неделю. В пути находились уже четыре дня. Компания подобралась интересная и разношёрстная. Пятеро подростков сразу же нашли общий язык и держались поблизости друг от друга.

Девушка ехала одна. Автобус оказался недоукомплектованным почти на треть, поэтому многие сидели по одному. Это относилось и к ней. Познакомиться с кем-нибудь она не спешила.

На соседнее сиденье по-хозяйски заскочила Мисси — ухоженный карликовый шпиц песочного окраса. Звонкоголосая и весёлая. Собачка принадлежала немолодой супружеской паре и быстро стала всеобщей любимицей, но спать приходила к Наташе.

— Привет, куколка. — Девушка ласково притронулась к шелковистой шёрстке на загривке шпица. — Будем спать?

Мисси уверенно тявкнула: «Привет!», обнюхивая чехол сиденья блестящим носиком-пуговкой и помахивая хвостиком. Смешно чихнула, сморщив носик, показывая мелкие острые зубки. Повертелась вокруг своей оси и плюхнулась на бочок, совсем по-домашнему, собираясь вздремнуть в обществе попутчицы.

Наташа закрыла глаза.

Август выдался необычайно знойным. Если бы она могла предположить, что поездка будет настолько тяжёлой, то отказалась бы от неё. Жара выматывала. К концу дня не хотелось ничего. Тело изнывало от желания принять прохладный душ и завалиться на диван с хорошей книгой. Никакого компьютера и телевизора. И только предстоящее посещение сказочных замков Нойшванштайн и Линдерхоф вселяло в неё уверенность, что всё же путешествие окажется увлекательным.

Разговоры затихали. Мерное покачивание автобуса и монотонное гудение двигателя действовали на нервы благотворно и девушка, откинув спинку сиденья и удобнее устроившись в кресле, вытянув затёкшие ноги, незаметно погрузилась в чуткий сон.

Что она приёмная дочь — Наташа узнала в двенадцать лет. В то время она уже была рассудительной и не по годам взрослой. Известие приняла спокойно, без истерики. Конечно, мама с папой сумели объяснить всё доступным языком, не травмируя детскую психику.

Её, маленькую, полуживую и истощённую привезли в детский дом из милиции районного городка. Как она оказалась в маленькой деревеньке в стае бродячих собак, никто понять не мог. Участковый предположил, что малышку прибило к берегу реки, которая протекала у деревни.

В детском доме ей не суждено было задержаться надолго. Бездетная семейная пара, быстро оформив документы, забрала крошку в большой город. Она долго приходила в себя, училась заново говорить и общаться со сверстниками.

Её никто никогда не искал. Желания найти свою биологическую мать у неё ни разу не возникало. То немногое, что рассказали родители, указывало на то, что та едва ли жива.

Приёмные родители Наташи поженились, будучи студентами. Отец учился в пединституте на математическом факультете, а мама в инязе на учителя немецкого языка. Параллельно мама изучала итальянский — как обязательный второй — и английский. Поэтому с пяти лет её обучали двум языкам. В школе она изучила английский, углубив его знание на факультативе, затем с репетитором.

Отец умер два года назад. Наташа как раз закончила университет. В то время он был директором школы. Там же преподавала мама и училась девочка. Умер мгновенно от кровоизлияния в мозг на пороге собственного подъезда.

Мать, после обширного инфаркта, последовавшего за смертью отца, прожила полгода. Как девушка ни старалась, но так и не смогла выходить слабеющую и не желающую жить женщину. Бабушек и дедушек у неё давно не было.

Вот так Наташа осталась сиротой во второй раз.

С детства ей твердили, что она должна быть примерной и прививали светские манеры. Училась на «отлично». Учителя всегда ставили её в пример одноклассникам. Несмотря на то, что она была дочерью директора школы, это ей ничуть не мешало общаться с одноклассниками на равных и быть душой компании. Весёлый неунывающий нрав, доброжелательность, неиссякаемое чувство юмора — всё это привлекало к ней сверстников.

Над сиденьем из вентиляционного отверстия-пуговки била ледяная струя воздуха. Девушка поёжилась. На затылке зажим для волос в виде стрекозы впился в голову. Мисси на соседнем сиденье не оказалось. Мелкая предательница счастливо повизгивала в стороне на чьих-то руках.

Приподнявшись к багажной полке, Наташа достала из пакета большую тонкой вязки косынку. Накинув её на плечи и закрепив на груди «крабом», закрыла глаза.

На задних сиденьях шептались малолетки…

Девушка вздрогнула и открыла глаза.

Ночное августовское небо, усыпанное крупными яркими звёздами, нависло над ней.

Прочертив чёрный бархатный небосвод и оставив на нём длинный пылающий след, сгорел метеорит.

Было очень холодно и мокро. Нестерпимая боль судорогами выкручивала тело. Наташа застонала и надрывно закашлялась. Не хватало воздуха. Кашель разрывал лёгкие, выворачивая внутренности. Яркие разноцветные искры вспыхивали в глазах. Руки, словно налитые свинцом, не слушались. Во рту ощущался привкус крови, горечи и ещё бог знает чего.

«Фу», — поморщилась она, продолжая захлёбываться кашлем, выталкивая из себя всё, что могло накопиться за день.

Навязчивый непонятный шум мешал расслабиться.

Назойливое гудение приобрело чёткий ритм: послышался плеск воды.

С усилием перевернувшись на живот, поняла, что находится по пояс в воде. О её тело слабо бились волны, мерно покачивая, пытаясь втолкнуть на едва видимый берег.

В истерике девушка замахала руками. Из горла вырвался булькающий хрип. Она умела плавать, но уверенно чувствовала себя только в бассейне. А вот открытых водоёмов боялась.

Натужно кашляя, утопая руками в обволакивающем мягком песке, выбиралась из воды.

Ощутив под собой холодную колючую траву, успокоилась. Кашель стал реже, гудение в голове ослабело. Отбросив с лица прилипшие волосы, обняла дрожащие плечи и свернулась калачиком.

Тяжёлым, осязаемым удушливым покрывалом навалилась темнота.

Сквозь закрытые веки в глаза бил яркий свет, пробуждая. В голове слегка шумело.

Наташа приподнялась и, опершись на руку, огляделась.

Она находилась на берегу реки. Кустарник — редкий у берега, — удаляясь от воды, становился гуще и, смыкаясь, вклинивался в густые заросли смешанного леса. Слышалось щебетание и громкий крик птиц. Лёгкий ветерок обдувал теплом. Похоже, днём будет жарко.

Противоположный берег круто уходил вверх. Невысокие горы, сменяя друг друга, бесконечной цепью лепились к реке. Ещё дома, изучая маршрут экскурсионного автобуса, девушка никаких гор на карте не видела. Стало не по себе. В душу тонкой струйкой просачивался и свивался в клубок холод. По телу медленно растекалась ледяная дрожь. В желудке плотным сгустком свернулся страх.

Зажав рот и глубоко вдохнув, Наташа задержала дыхание: «Где я?» Перед глазами со скоростью света пронеслись образы попутчиков, возбуждённое состояние во время экскурсий, совместные обеды, дегустация вин и пива. В ушах стоял смех и обрывки ранее услышанных и чётко отпечатавшихся в мозгу фраз. Память вырывала отдельные образы. Закрыв лицо руками, выдавила из себя, прислушиваясь к осипшему непослушному голосу:

— Где все?.. Что случилось?

Девушка попыталась встать. Не тут-то было! От резкого приземления на пятую точку, в глазах запорхали чёрные мошки. Прислушалась к своим ощущениям. Болели ноги. Не спеша осмотрела себя: вязаная косынка, стянутая зажимом для волос, таинственным образом переместилась на бёдра; украшенное огромным лиловым синяком, ощутимо ныло левое плечо; ноги, мало того, что в синяках и ссадинах, так ещё сзади от колена до пяток ободрана кожа, будто по ним прошлись самой крупной наждачной бумагой. К ране, смешавшись с кровью, присохли травинки и песок.

Опять подташнивало. Сотрясение? Наташа машинально протянула руку к поясу, где на кожаном ремешке под косынкой находилась велюровая сумочка. В ней оставался лимон. Девушка пользовалась им в дороге, когда от долгой езды начинало укачивать. Сняв сырую косынку и разложив на траве, дёрнув застёжку-липучку, достала сплющенный, напитанный водой фрукт, вгрызлась в его кислую вяжущую мякоть:

— Брр!

От острого вкуса её передёрнуло-скривило-перекосило. Руки поспешно вытряхнули содержимое сумочки, с глухим чавкающим звуком плюхнувшееся на траву. Наташа тяжело вздохнула: что-то придётся выбросить.

Среднее отделение сумочки, затянутое молнией, в котором находился паспорт, страховка и немного валюты, промокло насквозь. Мобильник тоже пострадал. Не включая, разобрала его для просушки.

Таблетки в герметичных пластинках из фольги не повредились. Очень кстати. Проглотила обезболивающую. А запить-то нечем! Горько!

Размокли бумажные носовые платки, и немного воды попало во влажные салфетки. Разбухла записная книжечка. Пересматривала предметы: зеркальце, расчёска, косметический карандаш, розовая перламутровая помада, шариковая автоматическая ручка, пилка для ногтей, маникюрные ножницы, зубная нить, стандартный крошечный дорожный набор с нитками и иголками, газовая серебряная зажигалка и початая пачка сигарет… Они размякли и годились только на выброс. Окончательно бросить курить девушка не хотела. Курила мало и нечасто, полагая, что отказаться от вредной привычки сможет в любой момент. Сигарета помогала снять стресс и душевный дискомфорт.

Брелок в виде янтарной капли в серебряной оправе с ключами от квартиры остался от мамы. Такой был у отца. Родители, поженившись, ездили в свадебное путешествие в Ялту и там купили брелоки для их будущей квартиры.

Сейчас Наташа сидела на берегу реки в чужой стране: грязная, раненая, с растрёпанными чувствами, в порванном по боковому шву лёгком индийском платье без рукавов с высокой горловиной — чёрном, с разноцветными люрексовыми дорожками, образующими замысловатые цветные узоры и кайму по низу. В кармашке болталась размокшая карамелька.

По шву — это хорошо, значит, можно отремонтировать. Она умела многое из того, что должна уметь девушка её возраста. Бездну времени уделяла чтению. Через её руки прошли тонны книг разных жанров и направлений. Затем сузила круг интересов, став более разборчивой. Да и времени на чтение оставалось меньше.

Когда умерли родители, совершенно беспомощной себя не чувствовала.

Наташа, тяжело вздохнув, взяла зеркальце. Рука дрогнула. Оттуда смотрело существо, отдалённо напоминавшее её: спутанные волосы, опухшее лицо в грязных разводах и кровоподтёках. Синева, растекаясь по лбу, опускаясь под глаза, довершала образ загадочной маскарадной маски.

Маска, ты кто? — мысленно задала вопрос.

Сюрпри-и-из… — ехидно пропела незнакомка.

Взяв расчёску, вонзила её в неприятные на ощупь волосы: густые, почти до пояса, совершенно прямые, тёмно-каштановые, с выгоревшими на солнце прядями. От прикосновения зубьев к голове в ней послышалась барабанная дробь. Больно! Сжав виски ладонями, переместила их на темя. Пальцы наткнулись на выпуклую заскорузлую рану с присохшими волосами, влажную в центре.

Девушку обдало холодом. Воображение услужливо нарисовало картинку, как в ране копошатся насекомые и их личинки, разъедая и вгрызаясь до самой кости. Фу! Обработать бы её.

Так и не закончив с расчёсыванием, заплела косу, закрепив зажимом. Осторожно поднялась и потихоньку, чтобы — не дай бог! — не поскользнуться, спускалась к реке. Удивилась:

— Я ночью столько проползла?

Балетки почти не размокли и форму держали хорошо. Возможно, потому, что сохли на ногах. Порадовалась, что купила дорогие и качественные.

Думать ни о чём не хотелось. Кружилась голова. Прошептала:

— Если грохнусь, то встану не скоро.

Сердце гулко билось, эхом отдаваясь в голове, руки и ноги слабо дрожали. Подбадривала себя:

— Ничего, дойду до водички, ополоснусь, станет легче.

Быстротечная река в обе стороны просматривалась хорошо. Наташа поёжилась, вглядываясь в её тёмные глубокие воды. Что-то не давало покоя, настораживало.

Не спеша, оглядывалась и прислушалась, отмечая детали: трава зелёная, в реке журчит вода, ветер шелестит листвой, поют птицы, небо голубое, безоблачное. Вон, полетела какая-то крупная птица. Никаких посторонних звуков. Может быть, эта непривычная тишина угнетает? Мы привыкли к городскому шуму, суете, запаху выхлопных газов и, оказавшись вдали от цивилизации, чувствуем себя неуютно.

Горы… Их наличие беспокоило больше всего.

Сняв балетки, зашла в воду. Ступни погрузились в приятный мелкий песок, лёгкой волной подняв его со дна.

Приподняв платье, размышляла, стоит ли мочить раны на ногах. Если удастся смыть грязь, появится шанс на лучшее заживление.

— Инфекция и заражение крови мне не нужны. — Мысли вслух уже не удивляли.

Бережно, без фанатизма отмыла ноги, умылась.

Очень захотелось окунуться: песчаная пыль, забившая поры кожи, чувствовалась повсюду. А что мешает? Берег просматривается хорошо, вокруг никого.

Скинув платье и оставшись в кружевном гарнитуре чёрного цвета, вошла в воду. Тело покрылось мурашками. Неконтролируемая дрожь заставила обмыться максимально быстро. Голову мочить не стала.

Выскочив из воды, стуча зубами — всё же она мерзлячка! — натянула платье и, подумав о чашке горячего кофе, мечтательно подняла глаза к безоблачному небу. После полученного офигенного заряда бодрости настроение улучшилось.

«Автобус явно упал не здесь. Никакого моста или дороги не видно». — От промелькнувшей мысли вздрогнула. Почему она так подумала?

Вернувшись к разложенным для просушки вещам и укутавшись в почти сухую косынку, девушка села, подтянув ноги к груди и обхватив колени руками. Ночная авария могла стать единственным логичным объяснением, почему Наташа оказалась в воде. Автобус упал в реку, а выброшенное из него тело отнесло течением вниз.

Разумеется, её будут искать. Но не сию минуту. Спасательные работы — дело долгое и хлопотное. Оставаться на берегу и ждать неизвестно чего, смысла не было. Продуктов нет. Пока есть не хотелось, а вот пить… Глядя на речную воду, она сглотнула выделившуюся слюну. Только кишечной инфекции ей не хватает.

Из создавшегося положения виделось два выхода: идти вдоль берега или углубиться в лес. В него соваться небезопасно: легко заблудишься. Разумнее пойти берегом вверх по течению. Далеко её отнести не могло… А если и отнесло, то Германия — страна густонаселённая. Всё равно выйдешь куда-нибудь.

Безрадостно вздохнув, сложила нехитрые пожитки в сумочку, возвращая её на пояс. Собрав мобильник, включила. Он приветливо засветился и сообщил, что сеть отсутствует. Кто бы сомневался?! У девушки сжалось сердце и защипало в носу. Покрутила его, прижала тёплый глянцевый корпус к щеке и убрала с глаз долой.

Решительно встав, потянулась, чувствуя лёгкое головокружение и неторопливо пошла вдоль берега неприветливой холодной реки.

Припекало. В ярком солнечном свете краски окружающей природы казались особенно насыщенными.

Шла медленно, тщательно обшаривая глазами прибрежье. Что надеялась найти? Да мало ли что прибьёт течением к берегу. Её же прибило.

Находка не заставила себя долго ждать. На песке у кромки воды сиротливо лежал чёрный резиновый шлёпанец. Китайский. Мужской. Мог ли он принадлежать кому-то из их автобуса, Наташа ответить затруднялась. Задумалась: стоит ли забирать его с собой? Вспомнилась сказка, как мужик нашёл на дороге сапог. Поскольку тот был один, подбирать его не стал. Проехав дальше, обнаружил второй сапог. Вот тогда мужик пожалел, что не подобрал первый. Пришлось возвращаться.

Нужен ли ей мужской шлёпанец, даже, если их будет два? Рассмеялась. Впервые за утро.

«Китайца» забрала, решив, что выбросить его всегда успеет.

Время перевалило за полдень, а она всё шла и конца этому не видела. Горы сменились пологими склонами, поросшими тёмным хвойным лесом. Река стала шире и спокойнее.

Минуя очередной поворот, девушка остановилась в недоумении: скатываясь с невысокого холма, в реку впадал глубокий бурный ручей. Его устье перегораживали разновеликие серые валуны, совершенно неподходящие для переправы на другую сторону.

В надежде отыскать брод, Наташа осмотрелась. Недалеко в кустах заметила выступающий из воды предмет, зацепившийся за частично выброшенную на берег корягу. Он, увлекаемый потоком, то уходил под воду, то выныривал. Путешественница, игнорируя острую боль в плече, подтянула небольшой спортивный рюкзачок цвета «хаки». Показалось, что видела похожий у кого-то из их группы. В любом случае, раз хозяина поблизости нет, то и по рукам она не получит.

Рюкзачок, изготовленный из полиэстера, оказался не только непотопляемым, но и непромокаемым. Вытряхнув на траву его содержимое, изучила небогатый «улов»: банка кофе, пачка печенья, бутылка водки, жестяная банка пива, плитка шоколада, маленькая баночка горчицы, десяток магнитиков и брелоков, початая упаковка ароматного туалетного мыльца. Смачно понюхала его, откладывая в сторону: теперь можно помыть голову. Шлёпанец занял своё место в рюкзачке.

Повертев упаковку с печеньем, девушка ощутила, как под ложечкой засосало. Сигнал был принят.

Решив, что на другой берег ручья в этом месте не перебраться, направилась вдоль него, углубляясь в редкие заросли смешанного леса, присматривая местечко для отдыха.

Солнце пекло в голову. Чувствовалась температура, беспокоил насморк.

Расположившись в тени дерева, съела полпачки печенья, запив кристальной водой из ручья. Быстро ополоснув голову и промыв раны водкой, Наташа успокоилась. Проглотив очередную таблетку, не спеша, обдумывала случившееся. То, что ей пришлось отклониться от намеченного маршрута, немного напрягало. Рассчитывала найти брод, вернуться к реке и продолжить движение по её берегу. Незаметно девушка уснула.