Падь

Глава 15

Наташа пробудилась от удушья. Платье, закрутившись вокруг горящего тела, сдавливало его. Во рту пересохло, а в голове гудело. Как с похмелья. Неужели она перепила вина? Так и выпила его совсем немного. Плохо, что пила на голодный желудок. Вот и развезло. Откинув одеяло, девушка села на постели. Жаркая волна воспоминания обожгла притихшее сердце, сорвалась с языка беззвучным стоном: «Вляпалась…»

Чиркнуло колёсико зажигалки. Крошечное дрожащее пламя, разогнав ночной мрак, впилось в толстый фитиль сальной свечи. Наташа собиралась навестить больного юношу, проверить, всё ли с ним в порядке. Высокая температура может держаться ещё очень долго.

Осторожно выглянув в коридор, она убедилась, что засады нет. У её двери догорал факел. Спасибо доброму человеку, позаботился. Пройдя знакомым маршрутом, часто останавливаясь и чутко вслушиваясь в царящую вокруг тишину, остановилась у двери вице-графа.

Тяжёлая и массивная, она открылась бесшумно. На столике у кровати горела свеча. Поодаль, сидя в кресле и свесив голову на грудь, спала Кива. Её мягкое посапывание, срывающееся на негромкий храп, звучало успокаивающе.

Приложив ладонь к горячему сухому лбу Ирмгарда, Наташа обеспокоенно нахмурилась: снова жар. Достав таблетки и налив воды в кубок, вернулась к постели, размышляя, как их дать ему выпить, не беспокоя Киву. Больной неожиданно вздрогнул и медленно открыл глаза. В мигающем свете свечи они отливали сталью.

Вице-граф с трудом сфокусировал взор на незнакомке и сухими потрескавшимися губами едва слышно прошептал:

— Ты Ангел?

— Нет, я не Ангел, — улыбнулась Наташа, приподняв его голову и поднося кубок с водой. — Открой рот, я дам тебе лекарство. Ты слышишь меня?

Юноша, не сводя с Ангела соловый взгляд, послушно запил таблетки водой.

— Вот и умница, — прошептала она ласково, — теперь поспи ещё.

— Ты никуда не уйдёшь?

— Нет, я никуда не уйду, — поддавшись внутреннему порыву, девушка склонилась над ним, прикасаясь к его губам лёгким поцелуем: — Пожалуйста, живи. Ты — мой пропуск в эту жизнь.

Тяжело вздохнув, Ирмгард закрыл глаза:

— Не улетай…

Наташа погасила свечу и тихонько вышла.

Комната встретила душной темнотой. Сон улетучился. На прикроватном столике девушка заметила поднос с ужином. На нём красовались кусочки белого хлеба, мясо, сыр, масло, творог, гроздь винограда, крупные квадраты печенья, кубки с морсом из чёрной смородины и вином. «Мне определённо здесь начинает нравиться», — улыбнулась Наташа, довольно потирая руки.

Открыв окно настежь, она забралась на подоконник, подвигаясь к его наружному краю, заглядывая вниз: высоко. Жуя бутерброд с мясом и сыром, запивая его вином, изучала яркую луну, заливающую окрестности голубым светом. Она никогда не видела такой неестественно огромной луны. Это казалось необычным и странным. От земли причудливыми рваными облачками поднимался туман. В воздухе чувствовался слабый запах йода. Снова этот запах. Откуда он?

Внизу, в белёсой дымке, плыла вытянутая громадная тень. Размер впечатлил. Наташа, от волнения перестав жевать, всматривалась в расплывчатый силуэт, приближающийся к месту под её окном. «Ой, дракон!» — пискнула она, замерев, когда движение внизу прекратилось. Тень, остановившись, спрессовалась в размере и подняла крупную голову на звук, донёсшийся из окна. Послышался громкий лай. «Тьфу, чтоб тебя, — облегчённо выдохнув, рассмеялась девушка. — У страха глаза велики». К собаке подбежала вторая такая же. Усевшись рядом, они уставились на человека.

Наташа бросила им печенье. Спустя секунду услышала восторженное нетерпеливое повизгивание и лай. Вниз полетели остатки хлеба и, чуть помедлив, следом отправились остатки сыра. Требовательный лай повторился.

— Всё, идите отсюда, обжоры. Всех разбудите.

Сверху послышался грохот открываемого окна, и мужской голос недовольно крикнул:

— Пошли вон! Нет покоя ни днём, ни ночью.

Этот голос не узнать было невозможно. Пёсики разбудили хозяина замка, покои которого располагалась как раз над её комнатой.

Наташа притихла, как мышь под веником, очень надеясь, что Бригахбург не будет слишком громко топать по ночам и пугать её. Спать окончательно расхотелось. Пойти, что ли, попить кофейку?

Нащупав в безразмерном сундуке у кровати рюкзачок, девушка бросила его на кровать. Банки с кофе на месте не оказалось. В груди неприятно заныло. Наташа хорошо помнила, что банка была сверху, когда она последний раз убирала её в рюкзак.

Кофе нашёлся в самом низу. Кто-то копался в рюкзачке в её отсутствие? Вытряхнув содержимое на одеяло, Наташа перебрала предметы. Всё на месте, но факт обыска насторожил. А чему удивляться? Дверь без замка. Заходи, кто хочешь… Такое положение дел не понравилось. Оглядев ещё раз тёмную комнату, убедилась, что рюкзак спрятать некуда. В умывальне с мебелью тоже не густо. Отложив банку с кофе, сгребла всё назад, подбирая брелоки и магнитики. Стоп! А это что? Брелок в виде короткой сигареты с двумя маленькими кнопочками? Нажав их по очереди, удивлённо повела бровями: детская забава. Одной кнопкой включалась лазерная указка-дразнилка для кошек, другой — яркий фонарик. Девушка довольно улыбнулась. Фонарик пришёлся очень кстати. Только надолго ли хватит батарейки в брелоке? Она и аккумулятор в смартфоне бережёт. А зачем? Где-то глубоко внутренний голос робко прошептал: «Чтобы набрать телефон службы спасения, когда вернёшься назад и окажешься на берегу реки». Хотелось верить, что так и будет. А река, которая видна из окна — это та самая или другая?

Стоило подумать о сохранности своих «сокровищ». Хочешь спрятать вещь — положи её на виду. Ну, что же, тогда сделаем так… Шлёпанец занял место на каминной полке — будет вместо вазы. Пустая жестянка из-под пива пристроилась в уголке на подоконнике. Баночка с горчицей… тоже на окно. Мыло, брелок, магниты, мобильник — пока в узелок. Рюкзак — под матрас.

Осталось навести ревизию в сумочке. Высыпала её содержимое на подоконник. Сама сумочка не вызывала подозрений, а вот застёжка-молния в потайном отделении…[4]

Предстояло спрятать паспорт, страховку, деньги, мобильник, ручку, записную книжку, ключи от квартиры с янтарным брелоком. Плюс брелоки и магниты. Украшения? Носить или убрать с глаз долой? Спрятать. Девушка фонариком просветила углы в умывальне. Взяв тряпицу, свернула «добро», завязывая узлом. Решение пришло неожиданно. Заглянув за зеркало и сделав короткую петлю на узелке, подвесила его к опоре. Ниоткуда не видно. Вроде и не прятала, а попробуй, найди.

Сжимая в руках банку с кофе, Наташа вышла в коридор. Остановилась, прислушиваясь. Чуть шумело в голове. Напрасно она пила это вкусное вино. А, может, не напрасно? Дополнительные градусы давали о себе знать, придавая решимости и немного агрессии. Ей же совсем не обязательно красться вдоль стен, вздрагивая от каждого шороха? Ничего преступного она не делает. У неё благая цель: отыскать кухню и разжиться кипятком. И всё же маленькая «указка» подрагивала в руке. Луч фонарика скакал по полу, как по кочкам.

Девушка спустилась в полукруглый зал. Кухня должна быть где-то рядом. За лестницей в левом крыле ей не место — это точно. Значит, справа от камина… А вот и дверь. За ней действительно оказалась кухня. Рука по привычке потянулась к стене в поиске выключателя, чтобы озарить темноту средневековья светом «лампочки Ильича». Коснувшись пальцами холодного липкого камня кладки, Наташа поспешно отдёрнула руку: какая лампочка?! До её изобретения ещё более восьми веков!

Луч фонарика, метнувшись по стенам и низкому потолку, успокоился и уже методично переходил с одного предмета на другой.

Кухня. Широкое вытянутое в длину помещение с двумя окнами.

Справа вдоль стены у окна тянулся узкий длинный стол. На нём Наташа рассмотрела дюжину кувшинов разных размеров. Наклонившись к одному из них, уловила кислый винный запах.

Слева — два стола: короче и шире. На одном из них, укрытые холстом, возвышались пирамиды из буханок ещё тёплого круглого хлеба, от которого шёл умопомрачительный запах.

На соседнем столе примостились деревянные кадушки и плетёные корзины с овощами.

С потолка свешивались длинные цепи с подвешенными к ним пучками сухих трав.

На полу у стены покоились закрытые бочки разных размеров.

На скамейке рядом с бочками приткнулись два завязанных мешка. На одном из них, лениво потягиваясь и сонно щурясь, коротко мяукнула чёрно-белая кошка.

В конце комнаты, возле второго окна, находился громадный камин. Нет, не камин. Девушка подошла ближе, присматриваясь: наполовину камин, наполовину русская печь: с двумя топками для выпечки хлеба и сдобы. Скамья рядом чисто выметена. Над ней на крюках — медные сковороды разных размеров с высокими бортиками. На каменном широком возвышении выстроились чаны и кастрюли на треногах, отражая свет фонарика начищенными медными боками.

Аккуратно сложенная стопка дров приготовлена на утро.

Над возвышением нависал козырёк.

Два огромных котла на цепях свешивались над тлеющими углями. От камина ощутимо распространялся жар.

Наташа прошла в соседнее маленькое помещение с длинным столом и стульями грубой работы. Из него на улицу вела низкая дверь.

В нише на стене, напротив камина, на полках расставлена медная посуда. Стопка длинных деревянных выскобленных дощечек выглядела кривой от их деформации.

В стене спряталась маленькая запертая дверь. Подойдя ближе, девушка услышала характерный запах копчёностей.

Кухня в стиле средневековья. Ничего подобного раньше видеть не приходилось даже на картинках. Здесь царил порядок. Во всём чувствовалась женская рука и, по всей вероятности, эта рука значительно отличалась от той, что управляла наведением порядка и чистоты в других помещениях замка. Обилие сверкающей медной утвари привносило нотку «золотой» роскоши.

Найдя свечу, исследовательница зажгла её от горящих углей и ощупала котлы. Горячие. Найдя тряпку, приподняла крышку над одним из них. Вырвавшийся пар, едва не ошпарил руку. Наташа ахнула, выронив крышку. Она с чудовищным лязгом, несколько раз подпрыгнув, с дребезжащим звоном покатилась в сторону, медленно кружась и опускаясь на каменный пол. Испуганная кошка, шипя и фыркая, жалобно замяукала.

Девушка, выругавшись, прижала ногой крышку к полу. В наступившей тишине слышалось злобное рычание четвероногой да громкий лай собак на улице.

Дверь кухни отворилась, и мужская фигура застыла тёмным пятном в чёрном дверном проёме.

Наташа не испугалась. Обречённо вздохнув, опустила голову: вот она — расплата за беспечность. Кто, кроме графа, может шастать по ночному замку? Встречаться с ним ну никак не хотелось! Бежать поздно. Сердце мучительно сжалось. Хотя, то, что она сейчас находилась в кухне, казалось ей огромным плюсом. Делая шаг назад, незадачливая путешественница глянула через плечо, прикидывая, насколько быстро сможет достичь полок с кастрюлями и сковородками.

— Вот кто здесь хозяйничает! — раздался приятный бархатный голос.

Девушка вздрогнула. Это не Бригахбург! Мужчина вышел из темноты, и она облегчённо выдохнула:

— А-а, господин барон! Не спится? — брат хозяина казался ей не таким опасным.

— Что ты здесь делаешь? — Дитрих удивлённо приподнял брови. Проходя мимо и услышав шум, он заглянул в кухню погонять котов.

— Мне нужен кипяток.

— Кипяток? И всё?

— Ещё сахар. Где у вас сахар?

— Сахар? — мужчина вопросительно смотрел на иноземку. Встретить её здесь в такое время он не ожидал.

— Что? Только не говорите мне, что сахара нет! — Наташа подняла глаза к потолку. — Господи, первобытные люди! — Тут же подхватилась: — Так у вас же булочки сладкие! От чего сладкие? Только, чур, это не должен быть мёд! — Пытливо смотрела на красавца, расслабляясь.

— Булочки с мёдом… Леденец. Ты имеешь в виду леденец? — улыбался он, заражаясь её настроением.

— Показывайте, что это, — сделала девушка приглашающий жест рукой.

Барон удалился в темноту и, чем-то громыхнув, вынес на свет глиняную ёмкость с широким горлышком, завязанным салфеткой.

— Это подойдёт? — опустил он горшок на стол.

Приподняв край салфетки, Наташа заглянула внутрь. Он наполовину был заполнен полупрозрачными серо-белыми колотыми кусочками. Взяв крошечный осколок, лизнула его краешек, пробуя:

— Похоже на сахар. Пойдёт. Нужно набрать во что-нибудь кипятка.

Оглядывалась по сторонам, всматриваясь в темноту. Решительно встав, направилась к камину, где вдоль стены на крючках висела медная посуда разных размеров. Сняла большую медную кружку с короткой ручкой и тремя приклёпанными по бокам ножками:

— Вот, это подойдёт. А где взять кружку? А, ну да… Кубок.

— Ты будешь пить кипяток?

Девушка указала глазами на жестяную банку на краю стола:

— Не совсем. Кофе.

Дитрих снова исчез в темноте. Успокоившаяся кошка, появившаяся из-за мешка, подняв хвост, побежала за ним.

Наташа оглядывалась по сторонам в поисках ложки.

— Возможно, я ошибаюсь, но мне кажется, у вас нет ложек.

Барон с кубками в руках неопределённо пожал плечами.

Отсыпав кофе в кубки, бросив туда по несколько кусочков сахара, Наташа налила кипятка.

— И чем помешать… здесь? — покрутила она пальцем над кубком, показывая, как это нужно сделать, пытливо заглядывая в лицо мужчины.

Вынув кинжал из ножен, Дитрих нашёл у камина подходящее полено и отколол несколько тонких лучин.

— Хм… Поняла, — забрала девушка щепки.

По комнате расходился запах превосходного кофе. После нескольких глотков такого знакомого на вкус напитка на душе Наташи потеплело, настроение заметно улучшилось. Она вскинула голову и, закрыв глаза, унеслась мыслями в далёкое, безвозвратно потерянное прошлое. Прошлое, которое наступит, став будущим. Но уже без неё. Мысли вызвали странные ощущения. Хотелось открыть глаза и проснуться. Открыла. Взгляд упёрся в красавчика, делающего осторожный глоток. Что-либо понять по выражению его лица не удалось.

— Как вы находите кофе? — ей было интересно услышать мнение мужчины.

— Очень необычный вкус. Горько. Думаю, к этому можно привыкнуть.

На самом деле Дитриху не понравилось. Он никогда ничего подобного не пил и был очень удивлён, что этот напиток нужно пить горячим и с леденцом. Сейчас он бы с удовольствием хлебнул того прозрачного зелья, что ему давал пробовать брат. А вот сидящая перед ним девица ему нравилась. Искрящиеся смехом глаза манили в свои сети. Пухлые губы обещали рай. Волнующе вздымавшаяся грудь притягивала взгляд. Барон прищурился в предвкушении:

— Его горечь очень хорошо сочетается со сладостью. Без леденца его тоже можно пить?

— Многие именно так и пьют. Кому как нравится. Я люблю с сахаром и можно добавить немного сливок. Тоже очень вкусно. Родина кофе — Эфиопия. Это в Африке. Оно растёт на кофейных деревьях и имеет форму бобов, как фасоль, — перед глазами Наташи всплыли крупные плоды фасоли в пальцах графа. — Кофе собирают, сушат, жарят, мелко мелют. И вот он здесь, — потрясла девушка жестяной банкой. Эту речь она недавно уже произносила.

Дитрих изучал надписи на банке.

— Странное всё какое-то. Я много где был, ездил по ярмаркам и селениям, но нигде не видел ничего подобного. И то зелье… Брат давал мне пробовать. Откуда у тебя всё это? — вертел в руках кубок с кофе.

— А водку можно сделать самому, — попыталась Наташа переменить тему разговора.

— Ты знаешь как? — улыбнулся мужчина.

— Не так чтобы очень подробно, но… Вот, вишнёвая наливка, та, в бутылке, — она, отчётливо помня, как об этом говорил гид в автобусе, стала рассказывать: — Нужен специальный сорт чёрных вишен.

Барон понимающе кивнул и девушка продолжила:

— Косточки не выбирать. Они придают напитку замечательный миндальный аромат. Вишню очищают от стебельков, после чего раздавливают прессом и ставят в тёплое место в закрытой бочке для брожения, периодически перемешивая вишнёвую кашу. После четырнадцати — двадцати дней, брожение прекращается. Затем нужен самогонный аппарат.

— Что нужен? — прервал мужчина, слушающий её очень внимательно.

— Специальный прибор. Аппарат. Его нужно сделать.

— И ты знаешь как?

Наташа видела похожий самогонный аппарат в деревне:

— Приблизительно описать смогу.

Красавчик одобрительно кивнул.

— Дальше перебродившее сусло вишни перегоняют в аппарате, кажется, дважды. Вот и всё. Чем крепче водка, тем она прозрачнее. Если хотите получить водку тёмного коричневого цвета, её нужно выдержать в предварительно вымоченной дубовой бочке. Самый лучший киршвассер производят в Шварцвальде, в Чёрном Лесу, — запнулась Наташа, уставившись на барона. Он, не отрывая глаз от её лица, внимательно впитывал каждое её слово. — Это горный массив в земле Баден-Вюртемберг на юго-западе Германии, — она безотчётно закончила фразу, повторяя слова гида. Память у неё отличная. До неё стал доходить смысл сказанного.

— Это наш лес, — согласился Дитрих, — но мы не делаем… водку.

Иноземка побледнела:

— Значит, скоро начнёте, — кивнула машинально. Голова шла кругом. Господи, неужели это она подтолкнёт их к изготовлению такой наливки? — А ещё её можно делать не только из вишни. Есть яблочная, грушевая, сливовая, малиновая, — перечисляла девушка, задумчиво кивая головой в такт словам. — А ещё есть вкуснейший торт «Чёрный лес». Пальчики оближешь.

— Торт? Что это?

Наташа тяжело вздохнула:

— Это большой пирог с вишнями и взбитыми сливками.

— Эмм, должно быть очень вкусно, — улыбался мужчина.

— Ну, всё. Я напилась, — похлопала себя по животу девушка, вставая. — Надо бы всё убрать.

Дитрих забрал у неё из рук кубки:

— Позвольте мне, прекрасная иноземка, — убрал их на соседний стол. Развернувшись к Наташе, неожиданно притянул её к себе, подсаживая на стол.

Его губы впились в её так горячо и неистово, что у девушки перехватило дыхание. Она вцепилась в его волосы, со всей силы дёргая за них, пытаясь оторваться от его губ, но мужчина, не обращая внимания на боль, перехватывая её руки, лихорадочно целовал её лицо, шею, опускаясь ниже.

— Пустите меня! — яростно отбивалась Наташа, шаря свободной рукой по столу.

Нащупав горшок с сахаром, с размаху саданула обнаглевшего барона по голове. Послышался звук разбившейся посудины, её содержимое рассыпалось. Красавчик отпрянул с изумлённым видом и, обеими руками хватаясь за голову, застонал:

— Я же только поцеловать…

Испуганная иноземка, толкнув его коленом в бок, соскочила со стола, хватая банку с кофе и, задыхаясь от возмущения и обиды, прокричала:

— Всё испортил, придурок! Я уж было подумала, что хоть один человек здесь нормальный! — и, подобрав подол платья, бегом кинулась из кухни.

Выскочив в тёмный зал, понимая, что Дитрих может настичь её, быстро нырнула в глухой угол под лестницей, вжимаясь в стену и замирая.

Густая невесомая паутина плотно облепила лицо. В носу защекотало от пыли. Девушка зажала нос, сдерживая чих. Губы саднили от требовательного мужского поцелуя. По щекам едким потоком текли слёзы. Всё, что накопилось за день, маленьким ручьём выплёскивалось наружу. Она не могла припомнить, чтобы дома за последние два года так много плакала. А здесь за двое суток…

Дитрих выскочил из кухни, держась за голову. Остановившись, прислушался. Длинно витиевато выругавшись, перескакивая через ступеньки, он устремился вверх по лестнице.

Наташа долго не решалась выйти из своего укрытия, приходя в себя и с горечью думая о том, что все мужики сволочи и им от женщины нужно только одно. И граф своим поведением доказал, что видит в ней только объект сексуальных домогательств. Будь ты хоть семи пядей во лбу со своим высшим образованием и знанием трёх языков, им, мужчинам, на это наплевать. Что одиннадцатый век, что двадцать первый — отношения между полами не изменились.

Крепла уверенность в том, что нужно, как можно скорее, покинуть это место. Побег? Да! Для подготовки к нему ей потребуется стать послушной, чтобы усыпить бдительность окружающих и иметь возможность свободно перемещаться по замку и вокруг него. И что из этого следует? Наступить себе на горло и стать паинькой?

Убедившись, что опасности нет, девушка выползла из-под лестницы.

Включив фонарик, тяжело вздыхая, задумчиво постукивая банкой по перилам, неторопливо поднималась на второй этаж. Внезапно на верхней ступеньке площадки она натолкнулась на тихо приткнувшуюся у стены целующуюся парочку, загораживающую проход. Направив на них луч фонарика, недовольно прошипела, чтобы они посторонились. Протиснулась между ними, остолбеневшими, расталкивая локтями.

Услыхав за собой истошный женский вопль, топот ног и звук падающих тел, обернулась на шум, вернувшись к лестничному ограждению. Посветив вниз, увидела у основания лестницы потешно барахтающиеся тела, продолжающие вопить.

Главное — живые. Наташа вышла из ступора и бросилась в комнату. Захлопнув за собой дверь, она, хватая открытым ртом воздух, опустилась на кровать, думая о том, что на сегодня, пожалуй, приключений достаточно.

Вздрогнула, напряжённо оглядываясь по сторонам, убеждаясь, что комната её. Связала дверные ручки полотенцем. Теперь можно расслабиться. В голову лезли навязчивые мысли. Называется, сходила попить кофейку. Вот, и в прошлый раз тоже сходила… Память не заставила долго ждать, запустив киноленту личного фильмофонда. Девушка чертыхнулась, тряся головой. Получается, что всякий раз, когда захочется попить кофе, лучше этого не делать? Забросить банку куда подальше? Знала, что не получится: найдёт, возьмёт и снова пойдёт. Всем врагам назло.

Скинув с себя пояс с сумочкой и одежду, обмыла лицо и руки. Полегчало.

Сняв зажим и плюхнувшись в кровать, почувствовала неприятное касание грубой ткани постельного белья к обнажённому телу.

— Это вам не дюпон индийский, — пробубнила она, зевая, закрывая глаза и затихая.

Заснуть удалось не сразу. Возбуждённые нервы не хотели успокаиваться. Унять их было нечем. Перед глазами маячила пустая бутылка из-под водки.

— Гадкий граф, всё ему мало. И барон похотливый.

Мысли завертелись вокруг событий прошедшего дня. Слёзы снова наполнили глаза: «Господи, неужели я совсем выпала из твоего поля зрения? Ну, помоги же мне, наконец!»