Падь

Глава 19

Наташа, облегчённо вздыхая, бежала по дорожке к замку. Свернув за угол здания, налетела на выскочившего ей навстречу мужчину. Он схватил её за плечи, отстраняя от себя:

— Ты? — Бригахбург вопросительно смотрел на неё. Девчонка тяжело дышала, её глаза казались огромными. — Что случилось?

— Ничего, — стряхнула она с себя его руки и продолжила бег, придерживая края косынки.

Граф сделал несколько шагов в направлении конюшни, как вдруг увидел поднимавшегося по лестнице рыцаря.

— Бруно, это от тебя убегала иноземка? — подозрительно всматривался в друга. В душе неприятно прорезалось раздражение. — Чем ты её так напугал?

— Что, ревнуешь? — прищурился мужчина.

— С чего ты взял?

— Герард, — он подошёл вплотную к его сиятельству, — я никогда тебя ни о чём не просил… — Коснулся его плеча. — Не трогай её. Для тебя это просто забава, а мне она нравится.

— Разберись сначала с Эрной, — сузил глаза Бригахбург. Шипящие нотки в глухом голосе командующего ему не понравились.

— Пусть тебя это не беспокоит. Эрна — моя забота.

— Бруно, мы ведь не поссоримся из-за женщины?

Они напряжённо смотрели друг на друга.

— Нет, — вздохнул рыцарь. — Ты куда сейчас?

— На конюшню.

— Я с тобой.

— После вечери собираю Совет. Поговорим про засаду в лесу. И гонец этот якобы от нас… К сожалению, в живых осталась только графиня. Надеюсь, она сможет описать гонца.

Бруно задумчиво потёр подбородок:

— Есть над чем поразмыслить.

— Кэйти, а вечеря когда? — Наташа прошла к окну, приоткрывая его.

Девочка, собиравшая посуду со столика, разогнулась:

— Так вечером, госпожа. Вам принести другое одеяние? — наклонив голову к плечу, она не спускала глаз с её платья.

— Не нужно, — забрала Наташа тарелочку с нетронутым печеньем. Вечеря вечером. И, правда, когда же ещё? С нахлынувшей тоской осматривала стены в желании зацепиться глазами за часы.[7]

— Фрейлейн Клара очень ругалась, что вы платье порезали, сказала, что доложит хозяину.

Наташа в ответ пожала плечами. Она на глазах Бригахбурга резала это самое платье.

— Кэйти, а как можно помыться полностью? Где вы берёте горячую воду?

— Греем на кухне и носим в умывальню. Фрейлейн Клара должна дать указание.

«Опять эта Лариска», — вздохнула девушка. Ей теперь до самой смерти грязной оставаться?

— А я видела в парке горячий источник. Там разве нельзя обмыться? Без мыла, конечно.

— Нельзя, — громыхнула тяжёлым подносом служанка. — Там только хозяева греются. Правда, госпожа Агна с детьми моется в умывальне. Им всем воду греют.

— А вы как же?

— А мы ходим в лес в другой источник. И то нечасто. Здесь недалеко.

— А госпожа Агна — это жена барона? Девочку и мальчика я видела, а её ещё нет.

— Она редко выходит из покоев.

— Больная что ли?

— Да нет. Просто госпожа… — Кэйти передёрнула плечами, направляясь к двери. — Не знаю я, почему.

От громкого стука двери Наташа проснулась. Сев в кровати и ещё ничего не понимая, увидела с шумом приближающееся к ней чёрное расплывчатое пятно.

— Вставай! Тебя хозяин требует! — Клара рассматривала девицу, сонно таращившуюся на неё. — И пошевеливайся!

За окном заметно потемнело. После ухода Кэйти девушка не заметила, как очутилась в кровати. Если бы не экономка, она проспала бы до утра. А ведь ещё нужно навестить больного вице-графа.

— Клара, скажите, пожалуйста, я вот хотела бы помыться. Вся. Как это возможно?

— Фрейле́йн Клара, — сделав ударение на «фрейлейн», поправила та недовольно, придирчиво осматривая прибранный покой. — Когда прислуга пойдёт к источнику, пойдёшь вместе с ними.

— А в умывальне нельзя помыться?

Экономка смерила её презрительным взглядом:

— Как же… Дрова на тебя тратить, — она вышла, едва ли не хлопнув дверью.

— Мымра, — скорчила гримасу Наташа в закрывшуюся дверь.

Гадать, зачем она понадобилась Бригахбургу, не имело смысла. Возможно, готов договор на оказание услуг Юфрозине.

На окне стоял поднос с ужином. Девушка не слышала, как приходила Кэйти. Вот вам и вечеря.

В кабинете горели свечи, отбрасывая от себя клочья сгустившейся темноты. Над пламенем роились мошки, залетевшие «на огонёк» в приоткрытое окно.

Герард, Дитрих и Бруно стояли у стола, обсуждая текущие дела. С появлением иноземки разговор прекратился. Граф кивнул ей на стул:

— Сейчас придёт графиня. Будешь переводить, если она что-то не поймёт.

Наташа чувствовала себя неуютно под перекрёстным огнём трёх пар мужских глаз. Зябко поёжилась, кутаясь в косынку и жалея, что перед выходом не выпила кубок вина. Блуждала глазами по полкам со свитками. Интересно, она когда-нибудь сможет потрогать всю эту роскошь?

Бригахбург занял своё место за столом, Бруно и Дитрих стали по обе стороны от него.

«Как телохранители, — дёрнула бровью Наташа. — Или, как в суде. Судья и народные заседатели. Зачем здесь Бруно?»

Дверь тихо отворилась. Юфрозина в платье мышиного цвета выплыла из темноты. Бледная и задумчивая, она казалась неуверенной. Ещё бы! После случившегося она должна быть тише воды и ниже травы.

Хозяин, откинувшись на спинку стула, обвёл женщин задумчивым взором. Остановив его на невесте сына, тщательно подбирая слова, заговорил:

— Графиня, я собрал здесь всех, чтобы выяснить, почему вы покинули место нашей встречи в таверне. Почему вы не дождались меня и спешно отбыли совсем в другом направлении?

Она, вперив в мужчину немигающий взгляд, спокойно ответила:

— От вас прибыл гонец. У меня не было оснований не верить ему. Он сказал, что на ваш отряд напали, вы ранены и ждёте нас. Поскольку рана серьёзная, вы просили отправиться в путь незамедлительно.

— С серьёзной раной я бы уж точно не стал оставаться в лесу и предпочёл заночевать в таверне или вернуться в Бригах, отправив для вас сопровождение, — поморщился его сиятельство. — Вы можете описать гонца?

Юфрозина остановила взор на Бруно и вздёрнула подбородок.

— Гонец выглядел обычно. Ничего примечательного, — сказала она.

Герард подавил вздох:

— Как он выглядел? Какое одеяние? Приметы какие-нибудь, шрамы на лице? Вас что-нибудь удивило или насторожило?

— Он был похож вот на него, — кивнула графиня на рыцаря. — Только ниже и худее. Руки… На левой не хватало мизинца. Одеяние… — задумалась, — ничего приметного. Одет, как все.

— Он был один? С кем-нибудь разговаривал? Вы никого не заметили рядом?

— Нет. Он всё время нас торопил. Говорил, что до темноты не успеем доехать до вас и возможно, придётся заночевать в лесу.

— И вас ничего не насторожило? — граф выглядел разочарованным.

— Нет. Его нетерпение я сочла за беспокойство за вас и желание как можно быстрее выехать.

— Конь, — подал голос командующий. — Вы не обратили внимания, как был экипирован конь?

— Что? — Фрося непонимающе глянула на компаньонку.

Наташа внимательно слушала разговор. Ей казалось странным, что мужчины удивлены нападением на обоз. Много телег с сундуками, карета, охрана. Есть чем поживиться.

— У тебя спрашивают, как был осёдлан конь. Так? — уставилась она на Бруно.

— Да, попона или вальтрап, седельная сумка, вооружение.

— Я не смотрела, — передёрнула плечами Юфрозина.

— А как он к вам обращался? Он называл вас по имени или никак? — подался вперёд Герард, подвинув свечу к невесте сына.

— Верно, он знал моё имя и титул.

— А до этого в пути вы никого не подвозили? К вам никто не напрашивался подъехать?

— Мне не докладывали ни о чём подобном. Я бы знала.

— Где вы останавливались на ночлег перед тем, как отправиться в Либенхау?

— Не помню. Мне было неинтересно. Я ночлегом не занималась. Все вопросы решал поверенный.

Разговор утомил Юфрозину. Она нервно сжимала и разжимала руки на коленях, потирая потными ладонями платье. Страшные воспоминания того дня всколыхнулись в ней с новой силой. Она побледнела, испарина выступила над верхней губой. Графиня нервно облизала губы.

— Можете идти, — сжалился Бригахбург, также вспомнив события того непростого дня. Посмотрел на Наташу: — А ты останься.

«А вас, Штирлиц, я попрошу остаться», — всплыла в памяти Наташи популярная фраза из известного телесериала.

— А ты… Ты ведь тоже была в ту ночь в лесу. Так? И где же ты была?

Девушка вопросительно уставилась на графа, складывая руки на груди:

— Спала. Под ёлочкой.

— Что-нибудь видела или слышала? — не разделил иронию иноземки его сиятельство.

— Нет. Проснулась, когда услышала женские крики. Дальше вы знаете.

— Можешь идти, — Герард даже не пытался скрыть своего недовольства.

Командующий проводил девицу к двери, открывая перед ней створку. Притронулся к опущенной ладони Наташи и, слегка сжав её пальчики, шепнул:

— Приходи.

Девушка выскользнула в тёмный коридор, потирая кисти рук. Прикосновение мужчины взволновало. Понятно, что Бруно здесь не последний человек. Его покровительство упростило бы её пребывание в замке. Но готова ли она именно сейчас выстраивать с ним отношения? И что она знает о том, как в этом времени строятся эти самые отношения? Что в них является приоритетным: взаимопонимание, общность интересов, чувства, любовь или выгода?

Самый момент навестить вице-графа.

— Ну, и что из всего этого следует? — Бригахбург барабанил пальцами по столу.

— Нет, такого мужчины я не знаю, — сел напротив друга Бруно.

Дитрих, развернув стул к столу, присоединился к ним:

— Может, и знаем. Пальца он мог лишиться недавно.

— Имя и титул графини нападавшие могли разузнать на предыдущем месте ночлега обоза, — граф задумчиво смотрел на пламя свечи. — Ничего определённого. Не хочется думать, что целью нападающих была всё же графиня, а не обоз.

— Что она едет к нам, знали многие. С этой стороны не подобраться, — задумался рыцарь. — Если им нужна была смерть женщины, значит, кто-то не хотел, чтобы она добралась до замка. Герард, может быть, кто-то не хочет этого союза?

— Возможно. Другого объяснения я не вижу.

— Мы можем преувеличивать. Обычный грабёж тоже исключать нельзя. Если существует угроза графине, то её снова попытаются убить, — подался вперёд барон: — У нас новый человек — девчонка эта.

— Ты ведь не хочешь сказать, что она будет… — его сиятельство даже не хотел высказаться дальше. В такое просто не верилось. — По их разговорам с графиней, я понял, что девчонка, наоборот, спасла её. Она бы не вмешалась тогда, в лесу, если бы была заинтересована в её смерти. Да и убить её в любой другой момент могла легко. И искать графиню стали благодаря ей же. Могла ведь промолчать. Та бы сама сгинула.

— А графиня благодарит её до сих пор, — усмехнулся Дитрих.

— Благодарит? — командующий заинтересованно посмотрел на барона.

— Ну да, готова придушить. Разве этих женщин поймёшь, что у них на уме?

Бригахбург встал из-за стола:

— Бруно, усиль охрану замка. Без моего ведома посторонних не впускать. Не расслабляйтесь. Пусть дозорные смотрят не только за крепостную стену, а и поглядывают во двор тоже. О малейших подозрениях докладывать мне.

Кива, сложив руки в молитвенном жесте, стояла на коленях у кровати Ирмгарда. Глаза её были закрыты, губы беззвучно шептали молитву.

Наташа прошла к каминной полке, осматривая перевязочный материал.

— Вы пришли, госпожа, — поднялась с колен кормилица. — Мой мальчик целый день спит. Это так надо?

— Пусть спит, — притронулась девушка ко лбу юноши. Снова поднялась температура. Болезнь отступать не спешила. — Ничего, ты ведь выкарабкаешься? — Погладила вице-графа по голове.

Глядя на его лицо, гадала, каким по характеру окажется отпрыск его сиятельства? Под ангельской внешностью могло скрываться чудовище, наделённое всеми человеческими пороками. Парень, словно услышав её мысли, открыл глаза. Свет свечей отразился в них стальным блеском.

— Я посмотрю твою рану.

Наташа, осторожно сняв повязку, удовлетворённо улыбнулась. Струп потемнел и погрубел. Сухая рана покраснела по краям.

Ирмгард молчал, не спуская глаз с незнакомки. Потрескавшиеся губы приоткрылись, и она услышала шёпот:

— Кто ты?

— Никто, — повела плечом. — Выздоравливай, набирайся сил.

Она проверила наличие таблеток в своей сумочке и тяжело вздохнула: для вице-графа хватит. И всё. А вот абсорбент пусть бы и вовсе не понадобился.

— Кива, у вас не найдётся какое-нибудь масло смазать ему губы. Трескаются.

— Масло? — притронулась к своим губам кормилица. Поглаживая их, задумалась: — Если только сливочное или оливковое.

— У вас есть оливковое масло? — обрадовалась Наташа, как ребёнок. Она помнила мамин рецепт — народное средство для заживления ран, синяков и ссадин. — И воск должен быть, раз есть мёд.

— Есть, — подтвердила Кива.

— А почему вы свечи сальные делаете? Куда воск деваете?

— Воск? Собираем. По осени отвозим в монастырь, продаём.

— Так, — оживилась девушка, — сейчас уже темно, но масло несите, губы наследнику смажьте. А мазь завтра будем делать. И мне для лечения ссадин не помешает.

Наташа металась по тёмной комнате, меряя её торопливыми шагами. Открыв окно, вдохнула прохладу августовской ночи. Ярко светила луна. Который сейчас час? По внутреннему ощущению не должно быть слишком поздно: часов десять.

Встав на подоконник, она выглянула в окно: уровень третьего этажа панельного дома. Захватило дух. Внизу никого. Собак тоже не видно и не слышно. Скорее всего, их выпускают позже.

На подносе нашла ставший уже привычным набор вкусняшек. Монотонное жевание успокаивало нервы. Мысли текли плавно, выстраивая логическую цепочку происходящего.

Неспроста в кабинете собрались здешние господа и спрашивали Юфрозину о её путешествии. Значит, есть подозрение, что она попала не просто в ловушку в целях грабежа и наживы, а хотели убить именно её. Почему? Кто-то хочет, чтобы свадьба Ирмгарда с венгеркой не состоялась? Вспомнилась речь Бригахбурга перед графиней. Если свадьба не состоится, то велика вероятность очередного нападения на измотанное постоянными набегами мадьяр графство и в результате оно будет разграблено и сожжено. Так он сказал. До этого нападения венгров хоть и были чувствительными, но носили нерегулярный характер и они вовсе прекратятся после свадьбы Юфрозины и Ирмгарда.

Вот когда высокопоставленных особ объявляли военными преступниками или изменниками короны, происходила конфискация имущества обвиняемого. Руины, не приносящие дохода в королевскую казну, никому не интересны. Богатство отходило в казну короля, и он назначал нового владельца. Всё в целости и сохранности. Значит, цель — не разорение графства Бригах и убийство арендаторов. Тогда, что? Кому выгодна смерть графини? Нужно искать причину внутри графства или замка. Найди, кому это выгодно, и ты найдёшь преступника.

Осознав, что для решения этой задачи Наташа не знает всех обитателей замка, она переключилась на другое. Подумать было о чём. Вернее, о ком — Бруно. Наверное, ждал её у купальни. Так что же не пошла на свидание? Мужчина он приятный, не наглый, обходительный. В своём времени она бы приняла знаки его внимания? Вздохнула и честно призналась себе: «Да».

А что мешает принять его ухаживания в этом времени? Нет уверенности в завтрашнем дне? Так, может быть, Бруно и станет её защитником и опорой? Тогда придётся открыться ему и всё о себе рассказать. Без доверия отношения обречены на провал. Она готова?

И снова мучила себя догадками.

А если Бруно не нужны серьёзные отношения? Только время провести? А ей нужны серьёзные отношения? Что станет с побегом, если она влюбится?

Наташа столько раз обжигалась. Она прошла через огонь предательства и боль от потери близких ей людей… Предают тех, кто доверяет. Не будешь доверять никому — никто не предаст.

Серьёзные отношения — это замужество, семья, дети, дом. Всё в этом времени. Дом такой, как в деревне, без удобств. Жизнь в постоянной заботе о куске хлеба.

Девушка уткнулась лицом в ладони. Нет, не о такой жизни она мечтала. Нет, к такой жизни она не готова. Но чью-то помощь всё равно принять придётся. Кроме Бруно пока никого нет. Можно встретиться с ним пару раз, а там видно будет. Что кривить душой: его прикосновения ей приятны. На роль защитника он вполне подходит.

Бригахбурга в роли своего поклонника и защитника она даже не рассматривала. Поцеловал её? Это и поцелуем не назовёшь. С его стороны мог быть только один интерес, и мужчина этого не скрывает. Живущий своим «хочу», сиятельный не привык отказывать себе ни в чём.

Нет, такой футбол Наташе не нужен. Прогуляться бы немного, а то голова гудит.

Взяв несколько печений и жуя на ходу, она вышла в полутёмный коридор. Сердце стучало, как боевой барабан. Глубоко вдохнув, задержала дыхание, выравнивая его.

Замок погрузился в ночной сон. Фонарик подрагивал в руке. Она выключила его на лестничной площадке и с высоты второго этажа глянула вниз, где одинокий факел тускло освещал небольшую часть полукруглого зала.

Спуск по лестнице казался самым опасным. Если её там встретят, отступать будет некуда. Прижимаясь к стене, быстро спустилась.

Входная дверь с шумом открылась. Наташа прикрыла рот рукой, чтобы не выдать себя вскриком и стремглав юркнула под уже знакомые ступени лестницы. Снова пыль забила нос.

Кто-то шёл в её направлении. Она зажала нос, округлив глаза и стараясь не дышать.

Совсем близко прошёл мужчина, сворачивая в левое крыло. Уф…

Девушка, не в силах более сдерживаться, сдавленно чихнула в ладошку.

Незнакомец обернулся, и она узнала Бригахбурга. Сердце замерло.

Словно сканируя пространство, он пристально всматривался в темноту. Закончив осмотр, отвернулся, шагнув вперёд.

Наташа собралась облегчённо выдохнуть, как вдруг он обернулся:

— Что ты здесь делаешь в такое время?

Она открыла рот, собираясь ему ответить, что… Как неожиданно услышала прямо над собой напряжённый женский голос:

— Я жду вас, хозяин, — по лестнице спускалась экономка.

— После, Клара, у меня обход, ты же знаешь, — в голосе Герарда улавливались нотки недовольства.

— А после обхода? — приблизилась она к мужчине, пройдя близко от места, где пряталась Наташа. — Я хочу загладить свою вину перед вами. Вам понравится.

— Да? — неподдельный интерес звучал в голосе его сиятельства. — После обхода зайду.

Девушке стало жарко, закружилась голова. На глазах выступили непрошеные слёзы.

Почему ей так больно? Она всхлипнула, чувствуя себя бесконечно одинокой и несчастной. Даже здесь люди любили и были нужны друг другу.

Немного посидев и успокоившись, Наташа неспешно выползла из укрытия и поплелась по плохо освещённому залу к входной двери.

На крыльце вдохнула полной грудью влажный прохладный воздух, только сейчас заметив, что сжимает кусочки раздавленного печенья. Затолкав их в карман, свернула за угол здания. Подняв голову на высокую крепостную стену, дозорных там не заметила. Но это не значит, что их нет.

Обвела взглядом окна на втором этаже, пытаясь определить своё. Комната Клары рядом. Так и есть. В одном из окошек слабо мерцал свет свечи.

Выйдя к парку, девушка замерла, расширяя глаза и открывая рот в немом крике. На неё, молча, быстро сокращая расстояние, мчались два пса-монстра. Она пошатнулась, готовясь рухнуть в обморок. «Какой хозяин, такие и собачки, — вяло проползла мысль. — Вот и еда для них». Отлично зная, что бегство провоцирует погоню и нападение, и в собаке, как и во всяком хищнике, силён инстинкт преследования, Наташа опустилась на камни мостовой, закрывая глаза, чувствуя приближение неминуемого.

Собаки подбежали, рыча, но нападать не спешили. Она слышала их прерывистое горячее дыхание. Одна из них заскулила, обнюхав «еду», и уткнулась в её лицо. Девушка в испуге отпрянула. Пёс нетерпеливо гавкнул, подбросив её руку и толкнув в бок. Ах, печенье. Он слышит запах печенья. Дрожа, Наташа вытрясла кусочки на мостовую. Собаки слизали лакомство, тычась носом в руки, выпрашивая добавки.

— У меня больше нет, — виновато смотрела в их глаза.

Собаки уселись рядом. В свете луны они выглядели огромными. Высокие, как доги, с мощной сильной грудью, короткой мордой с широким чёрным носом, коротко купированными ушами, им ничего не стоило разорвать её и сразу же съесть, не оставив огрызка. Девушка поёжилась, мысленно их отгоняя.

Но собаки уходить не собирались. Наташа дрожала от холода и нервного напряжения, боясь встать. Вдруг они, услышав свист, сорвались с места и в мгновение ока скрылись за деревьями. Она с трудом поднялась, отряхивая платье. На непослушных ногах пошла назад в здание. Гулять уже не хотелось. Кругом засада. Вот и попробуй сбежать. С монстриками надо подружиться.

Тихо прошмыгнула по залу, бегом поднялась на второй этаж и, свернув в коридор, столкнулась с кем-то, чуть не сбив того с ног. Вскрикнув от неожиданности, едва удержалась на ногах, ухватившись за распахнутый ворот рубахи мужчины. Послышался треск рвущейся ткани.