Падь

Глава 30

Наташа вышла на крыльцо, раздумывая о том, куда бы спрятаться от всех и отдохнуть. В ворота, громыхая колёсами о камни мостовой, въезжали укрытые мешковиной подводы с продуктами. На ум пришло только одно место, где можно было не только уединиться, но и полакомиться виноградом. Несмотря на то, что сбор ранних сортов винограда уже начался, у беседки его пока не сняли.

Девушка, осмотревшись и прислушавшись — не хотелось, как в прошлый раз, оказаться на мужских руках, — вскочив на скамейку, дотянулась до ветки с крупной гроздью.

Смакуя сладкие ягоды, закрыв глаза, расслабилась, размышляя о возможной личности преступника. Агна или Дитрих? Кто из них? Бригахбург своим решением собирать всех на трапезу за одним столом, лишил злоумышленника возможности подсыпать яд в еду. Значит, будут попытки другого рода. А может, от Наташи отстанут? Кому она нужна после того, как вице-граф пошёл на поправку? Скорее всего, теперь только после свадьбы Юфрозины и Ирмгарда нужно готовиться к самому худшему. Её задушат или прирежут? И пикнуть не успеешь. Вон, какие здесь мужчины крепкие — шкафы двустворчатые. В подтверждение её безрадостных мыслей на дорожке показалась высокая крупная фигура. Лёгок на помине! Девушка выпрямилась, замирая, судорожно сжимая ягоды. Из-под пальцев брызнул сок.

— Наташа, — слегка склонился в приветствии рыцарь.

— Добрый день, Бруно, — облегчённо выдыхая, расслабилась она. Нервы совсем расшалились.

— Я видел, как ты шла сюда. Поговорим?

— Давайте.

Он присел перед ней на корточки, беря её руки в свои:

— Не подумала ещё?

— А что думать? Эрна — ваша невеста и скоро у вас свадьба.

Бруно молчаливо сузил глаза, на переносице обозначилась глубокая складка.

— Все знают, что вы звали её в церковь, — нарушила неловкую паузу Наташа.

— Да? — удивление рыцаря выглядело искренним. — Только я об этом ничего не знаю. Наташа, Эрна мне не нужна. Я не люблю её. Я понял это, когда встретил тебя.

Она, испугавшись дальнейших слов мужчины, коснулась пальцами его губ:

— Не торопитесь. Давайте немного подождём, и всё встанет на свои места.

— Не нужно ждать, — командующий был полон решимости. — Я уверен в своих чувствах к тебе.

— Бруно, вы взрослый мужчина и понимаете, что так быстро серьёзные вопросы не решаются. Я совсем вас не знаю, — она замолчала, просительно глядя на него.

— Я всё понимаю, — вздохнул он. — Скажи только одно: у меня есть надежда?

— Не хочу лгать вам. Я не уверена.

— Если у меня есть хотя бы мизерный шанс — я буду бороться.

— Дайте мне время разобраться в себе, — встала она. Виноград скатился с колен на пол беседки. Пальцы неприятно слипались от его густого подсыхающего сока.

— Наташа, — Бруно порывисто прижал иноземку к себе, — ты лучшее, что я видел в своей жизни. Не упрямься. Тебе будет хорошо со мной.

Она осторожно отстранилась:

— Бруно, мне нужно время, — сердце, ещё не так давно отзывавшееся на его тихий голос учащённым стуком, молчало. — Я не могу вот так… быстро.

Они поднимались по лестнице, когда из-за угла здания выехали всадники во главе с его сиятельством. Бригахбург, окинув цепким взглядом парочку, мирно идущую из парка, передёрнул плечами: Бруно не зевает.

Девушка, увидев графа, вздрогнула. Вот, никак у неё не получается игнорировать его. Что за напасть?

Командующий, перехватив её встревоженный взгляд, пояснил:

— На виноградниках были. В рабском доме. Снова Яробор бунтует.

— Яробор? Кто это?

— Раб, — усмехнулся он, — русич, как и ты.

— Бунтует? Его наказывают? — стало жаль бунтовщика. Какие они, средневековые русичи? Взглянуть бы на непокорного богатыря.

— Наказывают, но не сильно. Его нельзя портить.

— Портить?

Рыцарь снова усмехнулся:

— Грамоту и языки знает. Герард отдал за него много золота, — сжав её руку, заглянул в лицо: — Никого не бойся. Я тебя в обиду не дам и всегда буду рядом.

Наташа с благодарностью посмотрела на Бруно, ответно пожимая его руку:

— Спасибо.

Девушка зашла на кухню за кувшином кипячёной воды. Перед глазами разыгрывалась занятная сцена.

Уперев руки в крутые бока, высокая Берта, нависнув над Кларой, не стесняясь в выражениях, высказывала той претензии за задержку поставки продуктов для приготовления недостающих блюд к обеду. Экономка, подняв голову, с наглым видом злобно парировала выпады в её сторону. Женщины, испытывающие друг к другу неприязнь, не желали ни в чём уступать друг другу. Похоже, эта война началась не вчера и носила затяжной характер.

«Значит, не вся прислуга боится экономки. Враг моего врага — мой друг», — усмехнулась Наташа. Решив прийти позже, незаметно вышла в зал, столкнувшись у камина с Бригахбургом. Он, запыхавшийся, со следами грязи на одежде, скользнув по ней цепким прищуром стальных глаз, прошёл мимо, устремляясь на шум доносящейся брани.

Раздавшийся грозный окрик и вслед за тем воцарившаяся тишина показали, кто в доме хозяин.

Наташа, поднявшись на второй этаж, не успела повернуть в коридор, ведущий к её комнате, как услышала небрежный оклик сиятельного:

— Подожди!

Отметив повелительный раздражённый тон мужчины и то, что он не позвал её по имени, девушка не остановилась, продолжая движение. Чувствуя, как его тяжёлый взгляд жжёт ей спину, она ускорила шаг.

— Я к тебе обращаюсь, — догнав, он схватил её за руку, разворачивая к себе. Сумрачное выражение его ледяных глаз не обещало ничего хорошего.

— Я не слышала вашего обращения, ваше сиятельство, — тряхнула она рукой, но освободиться от хватки мужчины не смогла. Сердце тревожно забилось.

На площадке появилась Клара. Увидев, что хозяин удерживает иноземку, замедлила ход, пронизывая её ненавидящим взглядом.

Граф, не поворачиваясь в сторону экономки, взревел:

— Клара, иди, куда шла! Распустились совсем! Займусь я вами!

Женщина, мгновенно передумав идти в свой покой, развернулась, быстро сбегая по лестнице. Наташе показалось, что она заплакала.

Она снова попыталась выдернуть руку, но Бригахбург, не выпуская её, потянул девушку за собой на третий этаж.

— Ты сделала то, что я говорил? — доведя её до стола в кабинете, с силой надавив на плечо, усадил на стул.

— Расчёты ещё не смотрела, — поёрзала Наташа на сиденье. — Я много времени провела с графиней у портнихи.

— Себе выбрала ткань? — голос Герарда стал спокойнее и глуше. Так хорошо начавшееся утро, после поездки в рабский дом, ухудшилось. Яробор снова дерзил, отказываясь выполнять приказы управляющего. Похоже, придётся русича продать. А делать этого ох как не хотелось. Тот, будучи грамотным и зная языки, представлял большую ценность для него. Его покупка обошлась казне в немалую сумму золотом.

По дороге назад граф почти успокоился, вспоминая, как поздним вечером держал в своих объятиях такую желанную русинку. Как она тянулась к нему, горячая и трепетная, вызвав в нём ранее неведомые ощущения. Думал о том, что ещё немного, и он покорит непокорную. Главное — набраться терпения. Увидев её с Бруно, едва ли не в обнимку, испытал… ревность? До сих пор спящая, загнанная в глубины сознания, она прорывалась, грозя смести остатки самообладания.

— Ткани? Нет, — голос бунтарки казался бесцветным и усталым.

Герард уже корил себя за несдержанность. Напугал её. Теперь она снова будет его чураться. Он устало потёр лицо:

— Тебе не понравилась ни одна ткань?

— Я была там с графиней. Позже схожу одна.

Граф опустился на стул напротив неё:

— Что от тебя хотел Бруно? Не обижал? — он должен знать, что происходит между командующим и русинкой. Неведение лишит его покоя.

— Нет, что вы. Мы просто разговаривали, — она должна отчитываться перед ним? Взглянув на него, убедилась — должна. Перечить, точно, не нужно. Его непонятная агрессия расстроила. Наташа никому не желает зла. Почему же всё так плохо? Ею недовольны, её преследуют, ей досаждают. Хотелось уединиться, выплакаться, заснуть и не проснуться. Хотелось домой в уютную тёплую тишину своей комнаты. Девушка поёжилась. Знобило. Ослабевший организм просил отдыха.

— Я могу идти? — встала она, смиренно опустив голову.

Герард заметил смену настроения иноземки. Он с ней был непозволительно груб.

— Подожди, — откинул крышку шкатулки, доставая небольшую округлую пиксиду. Ожерелье из Персии. На её шее, с таким цветом волос и кожи, эта безделица будет выглядеть изумительно. Золотого цвета перлы почти правильной округлой формы матово переливались на грубой мужской ладони.

Вложив дар в ладонь Наташи, сжал её пальцы:

— Прими в оплату за излечение сына.

— Нет, я не могу, — попыталась она высвободить руку из ладоней Бригахбурга, усилив этим его хватку.

Он изумлённо смотрел на неё. Ослышался? Как такое возможно? Женщина отказывается от дара? Дара, достойного самой королевы? Он потратил столько времени, выбирая нечто особенное для неё, представлял, как она будет радоваться.

— Ты не можешь отказать мне, — изумление сменилось подозрением. — Почему? — губы онемели.

— Дорогие подарки обязывают.

— Ты о чём? — не верилось в происходящее. — Это всего лишь желание отца выразить благодарность за исцеление сына. Этого мало. Я сказал — проси, чего хочешь.

Мало? Да хватит одной жемчужины, чтобы оплатить медицинские услуги. А здесь не менее пятидесяти горошин! Если бы граф оплатил лечение деньгами, она бы не отказалась.

— Ничего не нужно, — встала Наташа. — Спасибо вам, что не бросили меня умирать в подвале, что… — глаза наполнились слезами. Она замолчала, чувствуя, что сейчас расплачется.

— Это ты прости меня, Птаха, — он бросил ожерелье на стол, привлекая её к себе. — Никакого золота не хватит, чтобы выразить мою признательность тебе. А украшение нужно взять. Оно твоё.

Его руки сжимали её плечи. Мышцы напряглись в желании продлить момент прикосновения, не выпускать из своих объятий странную заморскую птицу.

— Нет! — вырвалась девушка, выбегая из кабинета.

Близость Бригахбурга снова тревожила. Удушливый жар охватил тело, перед глазами плясали огненные вихри. Сердце билось гулко, часто. Так же неистово бились в мозгу мысли: «Нет, только не это. Не сейчас. Мне не нужен никто». А сама уже не верила, что сможет устоять, выдержать натиск пробуждающихся чувств к настойчивому, искушённому, взрослому и такому привлекательному мужчине.

Перед обедом так и не удалось отдохнуть. Наташа не ощущала усталости, заново переживая случившееся в кабинете. Уверенность в том, что она поступила правильно, крепла. Теперь никто не сможет упрекнуть её в корысти.

Юфрозина, поправляя на поясе ножны, косилась на компаньонку, желая обратить на себя внимание. С чего бы это? Девушка присмотрелась. Ах, вот в чём дело! Фрося переоделась. Новое платье шоколадного цвета походило на платье баронессы. Один фасон на все случаи жизни. Скучно. А вот украшение действительно достойно отдельной витрины — с ультразвуковым извещателем — в музее. На длинной золотой цепи крепились тринадцать цветных камней в золотых оправах, имитирующих цветочные распустившиеся бутоны. Самый крупный бесцветный камень располагался по центру и утопал внутри цветка лилии. По синему сапфиру в соцветии угадывался василёк, ромашка — с жёлтым «глазом» топаза, роза — с красным рубином, колокольчик — с голубой шпинелью. Другие цветы и камни казались Наташе незнакомыми.

Графиня, перехватив восхищённый взгляд компаньонки и приняв важный вид, демонстрировала своё превосходство перед безродной девкой. А та в свою очередь смерила её сочувственным взглядом: бедная Фрося! Ей ничего не остаётся, как щеголять по тёмным коридорам замка в многочисленных украшениях и показывать своё богатство на семейных обедах. Так и развлекается местная знать.

Обед.

«Рыбный день», — отметила Наташа, бегло осматривая стол.

Агна выглядела бледной и грустной. Скорбные складки залегли в уголках губ.

Дитрих, впрочем, как всегда, довольный и неунывающий, с блуждающей улыбкой на лице, следил за женщинами.

Бригахбург встал и, взяв ничего не понимающую русинку за руку, вывел её в центр залы.

Сидящие за столом члены семьи последовали за ними.

Девушка, увидев в руке графа знакомую пиксиду, внутренне сжалась.

— Прошу внимания, — обыденно начал Герард, поворачивая Наташу лицом к присутствующим. — Хочу выразить нашей гостье свою отцовскую благодарность за исцеление Ирмгарда и отблагодарить её подношением.

Открыв шкатулку, протянул ей знакомое жемчужное ожерелье:

— Прими.

Хитрец! Что ей оставалось делать? Не унижать же мужчину перед всеми отказом? Она с осуждением сверкнула на него глазами. Он же, пользуясь тем, что никто кроме неё не видит его лица, довольно щурясь, улыбнулся краем губ.

— Вы всегда добиваетесь своего? — прошептала Наташа, обдав сиятельного ледяным взором.

— Всегда, — скосил он глаза на дар. — Бери.

Она так и поступила, чуть присев, боясь потерять равновесие и не опозориться перед присутствующими.

Последовал поцелуй ручки виновницы торжества. К дарителю присоединился Дитрих, задерживая её ладонь в своих руках. Баронесса и графиня ограничились лёгким небрежным поклоном головы.

Девушка облегчённо выдохнула, когда её проводили за стол.

Давно она не ела рыбы. Наваристая уха с обилием овощей напомнила ту, что готовила мама. Чего-то не хватало. Отчаянно захотелось жареной картошки с луком и грибами в сметане.

На Наташу никто не смотрел, как будто ничего не произошло. Вот и хорошо. Пусть завидуют молча.

Речная щука. Крупная, зажаренная в виде филе, без костей, она была без характерного привкуса тины. Вспомнилось высказанное ею предположение, что Бригахбург может подавиться рыбной костью. Девушка хмыкнула, украдкой взглянув на его сиятельство. Он невозмутимо поедал рыбу, не спеша, тщательно пережёвывая. Запомнил.

Юфрозина, показывая пример, как нужно держать спину, ела, не обращая ни на кого внимания. Она изредка поглядывала на резную пиксиду из слоновой кости, пристроенную компаньонкой у тарелки.

Наташа, подражая графине, отбросив условности и стеснительность, приступила к еде.

Герард, заметив её решительность, довольно улыбнулся, решив про себя, что это хороший знак. Иноземная леди выглядела уж очень измождённой. Может быть, ей следовало отлежаться несколько дней в постели?

Наташа чувствовала на себе изучающий взгляд барона. Она уже привыкла, что её здесь рассматривают, как диковинку. Дома она, как большинство девушек её возраста, ничем не выделялась. Кто хотел привлечь мужское внимание, использовали броский яркий макияж, вызывающе одевались. Всё внимание мужчин доставалось им. Сюда бы одну из них: в коротких джинсовых шортах и топике, в обуви на платформе с высоченной шпилькой, боевой раскраской лица а-ля-вамп и причёской девочки-эмо. Ещё татуировочку на спинку и животик. Здесь бы все замертво упали! Наташа едва сдержалась, чтобы не рассмеяться.

Обед, как и завтрак, проходил в молчаливой тягостной обстановке. Никакого сравнения с обедами в семье Ильиных: с шутками, обсуждением предстоящих дел, ненавязчивым бормотанием телевизора на стене. Иногда — недовольным бурчанием мамы на отца, закрывшегося раскрытой газетой.

Подвинув к себе небольшую пустую мисочку, Наташа отложила туда несколько кусочков рыбы для кота. Подумав, добавила печенье для собак. Перехватив вопросительный взгляд Бригахбурга, ответила на его немой вопрос:

— Это для кота и собак. Они ждут.

— Их всех кормят, — продолжил есть мужчина.

— Я хочу их навестить.

— Кошка, которая на кухне? — перестав жевать, его сиятельство покосился на Дитриха.

— Нет. Кот. Чёрный. В парке видела.

— У нас нет чёрных котов, — подняла взор от тарелки баронесса. — У нас никогда не было чёрных котов. Я бы знала.

— Я его держала на руках и гладила, — не уступала Наташа. Из неё эта «овечка» хочет сделать… кого?

— Чёрный кот, — задумчиво произнёс Дитрих. — Где-то я уже слышал про него или… видел.

Агна побледнела, уставившись на иноземку, пристально её рассматривая:

— Дитрих, ты прав, — кинжал дрогнул в её руке, ударяясь о серебряное блюдо. — Помнишь? В платье из солнечных лучей и лунного сияния? — откинулась она на спинку стула, глядя на русинку полным удивления взором. — А глаза её цвета камня богини Исиды. Она может читать мысли, превращать сны в явь, видеть прошлое и предвидеть будущее. Она погубит всех нас! — хохотнула она истерично, указывая на Наташу кинжалом.

— Сны в явь, — беззвучно прошептал Герард, уставившись на Птаху.

Юфрозина, ничего не понимая, не спускала глаз с Бригахбурга, любуясь им, всё ещё веря, что он сделает выбор в её пользу.

Наташа не выдержала:

— Что?! — прозвучало с вызовом. Все смотрели на неё, вытаращив глаза. — Нашли душегубку! Где вы видите лучи? Это обычное платье из Индии! — потрясла она подолом под столом. — А чёрных котов на земле больше, чем вы думаете. — И добавила увереннее: — Кот, вообще-то, не чёрный, а тёмно-коричневый. А особо мнительным личностям, — при этом она выразительно посмотрела на Агну, — советую пить валерьянку. — Баронесса уже не казалась ей скромной и тихой и именно в этот момент девушка отбросила последние сомнения, уверовав, чьими руками творится зло в замке.

— Это что, она мне советы даёт? — лицо женщины покрылось пунцовыми пятнами.

— Молчи! — шикнул на неё муж, испепеляя взглядом. — Устроила склоку. Про чёрного кота говорила Грета.

Агна открыла рот, чтобы возразить, но…

— Молчать! — загремел голос графа. — Я вижу все уже сыты. Идите.

Он, отбросив на стол кинжал, опрокинувший пустой кубок, откинулся на спинку стула и тяжело протяжно вздохнул, глядя на пустующее место русинки.

— Пойдёшь со мной в парк кота кормить? — Наташа держала мисочку с лакомством. Пиксида в сумочку не поместилась. Пришлось забежать в комнату и положить её на выступ позади треноги.

Графиня пожала плечами и не спеша пошла к выходу.

— Идём. Я ещё там не была.

Аланы заметили их издалека. Приветливо лая, бросились на ограждение вольера.

Юфрозина, морщась от громкого лая, к ним не пошла. Собак она не боялась, но и не любила. Котов тоже.

Из примыкающей к вольеру клети слышалось тонкое повизгивание щенков. «Пять», — улыбнулась Наташа, заглядывая в щель между штакетником. Крупные, на крепких, широко расставленных лапах, с ещё не вылинявшей щенячьей мягкой и пушистой шёрсткой, они казались плюшевыми. Так хотелось всех загрести и пощупать. В соседнем вольере послышался заливистый лай. Охотничьи собаки разных окрасов и возрастов, незлобиво крутились у ограждения, привлекая к себе внимание. Девушка растерялась. Столько собак одновременно в одном вольере, пусть даже и большом, она не видела.

Остановившись у аланов, она осторожно просунула руку с печеньем между штакетинами, ласково приговаривая:

— Ах, монстрики мои маленькие, вы ведь не оттяпаете мне руку вместе с печеньем?

Собаки торопливо выхватывали лакомство, мгновенно проглатывая, при этом почти не касаясь пальцев благодетельницы. В завершение тщательно вылизали её пустые ладошки, виляя хвостами и глядя на неё преданными глазами. Наташа потрепала их по загривку, насколько достала рука:

— Вот ведь как получается: вы намного лучше многих людей. А с виду такие грозные. И защитить, наверное, сможете в случае опасности. Ну, ладно, пойду, пройдусь. Пока-пока! — помахала им, услышав в ответ раскатистый лай.

Не сговариваясь, Наташа и монашка, молча, спустились по лестнице в парк.

Компаньонка вела Юфрозину к купальне. Ей нравилось это место.

— Как же здесь хорошо, — произнесла она мечтательно, усаживаясь на скамью под аркой, увитой диким виноградом, высматривая кота, выкладывая кусочки рыбы под скамью.

Звук тихо журчащей воды навевал дрёму. На край чаши опустились два диких голубя. Они пили воду, настороженно оглядываясь по сторонам. Девушка улыбнулась.

Графиня, садясь на соседнюю скамью, хлопнула в ладоши. Голуби, испуганно вздрогнув, взмыли вверх.

Наташа потянулась, щурясь, ловя ускользающие лучи солнца, пробивающиеся через густую колышущуюся листву деревьев.

— Ну, и где твой кот? — озиралась по сторонам Фрося.

— Сейчас нет, придёт потом, — девушка присматривалась к графине. Промелькнувшая ранее мысль, что её хотели выкрасть, могла иметь место. Всё дело в наследстве. Жажда наживы многим не даёт спать спокойно. Замки, земли, сундуки с добром очень весомый аргумент, чтобы пойти на преступление. Юфрозина? Ей подстроят несчастный случай.

— Как всё гадко, — буркнула Наташа, косясь на соседку, поневоле прислушиваясь к собственной русской речи. А как собирается она сама, покинув замок, выживать в этом мире? Одной не получится. Тогда с кем? Вопросов, от которых раскалывалась голова, было больше, чем ответов.

Оказалось, что с графиней говорить не о чем, да и не хочется. Представив Ирмгарда её мужем, настроение упало совсем. Ему бы нежную, ласковую, хорошенькую девушку, а не эту… И всё это вопиющее безобразие придумал его папаша в целях безопасности графства. Уж если без этого никак не обойтись, женился бы сам. Действительно, почему он не женится на Фроське? Ей-то хочется его заполучить. Мысль неприятно кольнула, вызвав щемящее чувство тревоги. Наташа покосилась на венгерку, которая сдвинула брови к переносице и, уткнувшись взглядом в поцарапанный, задравшийся кверху носок своей туфли, о чём-то сосредоточенно думала.

— Тебе нравится Бригахбург, — сказала Наташа, наблюдая за божьей коровкой, ползущей по кромке листа дикого винограда.

Юфрозина промолчала. Только участившееся дыхание выдало её с головой.

— И по возрасту он подходит тебе больше, чем его сын, — вслух рассуждала Наташа, не глядя на монашку. — Вдовец. Ничего не понимаю.

— Пойдём отсюда, — поморщилась графиня, как от приступа зубной боли.

Время, проведённое в обществе Юфрозины, действительно сказалось на Наташе отрицательно. Она чувствовала себя усталой и опустошённой, придя к неутешительному выводу, что графиня — энергетический вампир.

В швейной мастерской портниха сняла мерки с девушки, и они выбрали ткани. Пока ограничились шитьём двух платьев и сорочек.

— Шить как будете? — Наташа без особого энтузиазма поглядывала на недошитые платья Фроси.

— Как все. У вас по-другому шьют, — рассматривала женщина одеяние иноземки.

— А вы пошьёте, как я покажу? — оживилась Наташа.

Получив утвердительный кивок, рассказала изумлённой портнихе, какое платье она хочет.

— А где у вас пуговицы выбрать можно?

— Что? Как вы говорите?

— Ну, пуговки… с дырочками. Круглые такие или… другой формы, — нарисовала пальчиком кружок на ладошке.

— Не понимаю, о чём вы. Такого не видела. А куда это надо?

— Спасибо. Я всё поняла, — улыбнулась Наташа. — Значит, будет шнуровка.

— Утром приходите на примерку.

— Вы ночью шить будете? — изумилась девушка. Она и не рассчитывала на быстрый внеочередной пошив.

— Придут ещё две работницы. Не волнуйтесь, мы всё успеем вовремя. Хозяин будет доволен.

Наташа попрощалась. Здесь никто ничего не вправе решать сам. Его сиятельство здесь царь и бог, его слово — закон.

Девушка, поднявшись в свою комнату, приставив к двери стул, которому отвела роль звоночка для нежеланных гостей, достала пиксиду с ожерельем, рассматривая её. Выполненная из кости, с вырезанными на ней сценами охоты она вызвала восторг. Ничего краше видеть не приходилось. Только на картинках.

Жемчуг, приятно скользя между пальцами, успокаивал. Наташа легла поверх покрывала, прижав к лицу ожерелье. Если у неё утащили зажим для волос, то каким образом можно сохранить эту вещицу? Отдать на хранение Бригахбургу? А если тайно и спешно придётся покинуть замок? Тайно не получится. А та калитка у конюшни? Где находится ключ от неё — известно. Сообщник поможет поднять решётку. Сообщник… А что, если поискать тайный ход? Он обязательно должен быть и, как известно из истории, в старинных крепостях и замках ведёт за их пределы. Ход должен быть из кабинета или комнаты графа. Пожалуй, стоит начать поиски с кабинета.

В страхе открыв глаза, Наташа уставилась в окно. Смеркалось. Она заснула и могла проспать до утра. Хотя, ей бы не дали пропустить вечерю и, главное, визит к Юфрозине. Как бы этого ни хотелось, но договор есть договор.

К повинности быть компаньонкой графини, где большую часть времени приходилось молчать, добавилась ещё одна — посещать семейные застолья.