Падь

Глава 35

Казалось, после ухода женщин из обеденных покоев разговор должен был оживиться. Но возникшее напряжение между мужчинами не спадало. Дитрих уже устал подавать брату незаметные глазу гостя знаки, чтобы тот оставил свой недовольный вид. Он рассчитывал, что Герард под действием крепкого вина опьянеет и расслабится. Но, видимо, сегодня был не тот случай.

— Когда такое было, чтобы мы смотрели в рот женщинам? — хмыкнул Фальгахен, закладывая за щёку кусочек птичьей печёнки.

— Так поступать иногда вынуждают обстоятельства, — вздёрнул барон бровь, поддерживая разговор.

— Согласен, — развалился на стуле Карл. — Но потом обстоятельства меняются, и ты поступаешь так, как считаешь нужным. Вот скажите мне, что за обстоятельства у вас — устраивать сговор с венграми? Если…

Бригахбург не дал ему договорить, досадливо морщась:

— Карл, ты знаешь, как измучено моё графство набегами венгров. Тебе ли этого не понять?

— Знаю и спрошу ещё раз: почему ты решил этот вопрос путём союза венгерской графини со своим сыном? — не дождавшись ответа, продолжил: — Ты поспешил с Ирмгардом, но мы всё ещё можем породниться. Ева свободна. И она ждёт тебя! — в возгласе соседа слышались довольные нотки.

— Ты хочешь сказать, что тогда отказала мне она́? — нахмурился Герард. — Ты лукавишь, Фальгахен. Это ты был против, и я знаю почему.

— Нет, не знаешь, — пожевал губами гость, вперившись немигающим взором в хозяина застолья.

— Ты считал меня недостаточно богатым, чтобы породниться с тобой, — недобро щурясь, ухмыльнулся тот. — А что же изменилось теперь? Только не говори мне, что всё это время Ева ждала меня, и ты пожалел её. Годы идут и для девицы её возраста просто недопустимо и далее продолжать ожидать несбыточного.

— Ты снова отказываешь мне, Герард? Это твоё последнее слово? — Карл с надеждой переводил взор с одного брата на другого.

— Отказываю. Более того, ко мне едет невеста, и я намерен заключить с ней брачное соглашение.

Фальгахен постарался скрыть досаду за широкой улыбкой:

— Тоже венгерская графиня с такой же хорошенькой компаньонкой?

— Нет, — нахмурился Бригахбург, — невеста из Италии. Ты должен помнить графа Руджеро ди Моретти. Наши отцы вместе с ним вели торговые дела. Это его дочь.

— Помню. И его самого и его жену Мисуллу. Ну, ладно, значит, так угодно Всевышнему, — перекрестился Карл. — Тогда я с чистой совестью устрою брак Евы с графом Вильгельмом фон Шлоссом. Он давно заглядывается на неё. Только скажи мне, Герард, куда исчезла твоя любовь?

— Не обижайся, Карл. Это было не более чем увлечение. Ева — красавица и умница. Она достойна счастья. Но не со мной.

— Ты разбил ей сердце Бригахбург, — испустил вздох Фальгахен.

— Не преувеличивай. Ты готов был отдать её моему сыну. Она его тоже любила?

— Вот клянусь чревом Христовым, только тебя и любит. Ты подумай. Время есть. А что молодые? После свадебного пира куда направятся? — вдруг сменил он тему разговора.

Герард тоже решил закончить пустой разговор:

— Пока не решил. Возможно, отправлю их в замок моей матери в Британь. Там нужно развивать горное дело. Ирмгард знает достаточно, чтобы справиться с этим.

— А компаньонка графини поедет с ней? Девица видная и не выглядит очень уж молодой. Пора ей подумать об устройстве своей жизни. Не будет же она всё время при графине приживалкой.

Воцарилась гнетущая тишина. Фальгахен, напряжённо поглядывая на братьев, нетерпеливо поёрзал. Стул тонко скрипнул.

Настойчивый интерес соседа к русинке насторожил Герарда. Карл никогда ничего не делал просто так.

— Пока вопрос об этом не стоял, — ответил он. — В любом случае решать будет она сама.

— Где-то я её видел… — потёр шею Карл, вращая головой. — Откуда она родом? Кто родители? Может, из обедневшей знати или сирота, раз в монастыре воспитывалась? Точно, видел…

Его сиятельство не на шутку обеспокоился. То, что он об иноземке так ничего и не узнал, рождало сомнение, и оно разъедало душу. И про Русь она могла придумать. Если Фальгахен её вспомнит, то, что это будет? Где и когда он мог видеть её и готов ли Герард услышать правду? Какая ни есть, но правда всегда лучше лжи, пусть даже удобной.

— Говорю же тебе — она с венгерской графиней прибыла, — гнул свою линию Бригахбург. — Карл, скажи, ты собираешься на осеннюю ярмарку в Штрассбурх? — старательно «уводил» неугомонного соседа в другую сторону, почему-то опасаясь той самой правды, которую совсем не готов был узнать.

— Погодите, — прищурился гость, отхлёбывая эля из кубка. — Штрассбурх… Конечно, Штрассбурх! — он изумлённо выгнул брови, с шумом ставя кубок на стол, расплёскивая вино.

Братья переглянулись и одновременно передёрнули плечами, с беспокойством взирая на соседа. Герард отлично знал его натуру: если что-то тому втемяшится в голову — пока не доведёт дело до конца, не успокоится.

— Это дочь бывшего пфальцграфа Манфреда фон Россена! — с довольной улыбкой Карл откинулся на спинку стула.

— Почему ты так решил? — у его сиятельства пересохло во рту. Он отпил из кубка, поперхнувшись. Сидящий рядом Дитрих от души хлопнул его ладонью по спине, как бы намекая, что пора утихомирить гостя, как это было в детстве. В то время пронырливому и вредному соседу-мальчишке частенько перепадало от братьев во время частых визитов их родителей друг к другу.

Фальгахен обвёл мужчин торжествующим взором:

— Да что здесь решать? Одно лицо с Россеном. Как она оказалась компаньонкой венгерской графини? Её наняли? И почему у неё такая речь?

— Мы не знаем, — отозвался Дитрих, ища поддержки брата.

Герард испытывал щемящую боль в области сердца.

— Не может такого быть, — потёр он грудь. — Ты путаешь. Мало ли похожих людей на земле.

— Да я её видел два года назад! Она расцвела за это время. Красавица стала. Сколько ж ей лет? И как это старик отпустил её от себя? Неужели всё так плохо? Я не слышал, чтобы он умер.

— Всевышний, о ком ты говоришь? — терял терпение Бригахбург. — Она иноземка и плохо говорит по-немецки. И-но-зем-ка, — проговорил он последнее слово медленно, с расстановкой, наполняя кубок гостя до краёв, — и прибыла с графиней из Венгрии, из монастыря. Я уже говорил тебе.

Но изрядно подвыпивший и раскрасневшийся от возбуждения Карл, будто его не слышал.

— Зови её сюда! — стукнул он кулаком по столу. Серебряная посуда, подпрыгнув, звякнула. — Снова смотреть буду!

— Ещё чего! — выпрямился граф, приосаниваясь. — Забыл, в чьём ты замке и кто здесь хозяин? — неприязнь прорывалась наружу, руки чесались. Он сжал кулаки. Глянув на Дитриха, увидел опасный блеск в его глазах. Похоже, брат думал о том же.

Они переглянулись, заговорщицки кивнув друг другу, но осуществить задуманное не спешили. Избежать драки было бы разумнее. Сосед уж очень мстительный и ожидать от него можно было чего угодно, вплоть до травли скотины и поджога деревень.

— Сам пойду смотреть, — привстал Фальгахен, покачиваясь.

Твёрдая рука подскочившего хозяина вернула его на место.

— Не спеши, у нас много времени. Ты ведь, как всегда, заночуешь?

Дитрих раздражённо закатил глаза к потолку и простонал:

— Не она это. Ты сам сказал, что компаньонка графини уж не молода, а дочь Россена ещё юная.

— Да? А сколько лет компаньонке графини? — задумавшись и качнувшись на стуле, Карл сузил глаза.

— Двадцать четыре, — снова насторожился Бригахбург, но предпочёл завершить начатый разговор, чтобы не возвращаться к нему вновь и полностью удовлетворить любопытство гостя. Знал, что тот не отстанет.

— А-а, — протянул Карл разочарованно, — не она. Дочери Россена сейчас лет пятнадцать. Но лицо, скажу я вам, одно с пфальцграфом.

— Что за граф такой? — Дитрих, насадив на кинжал холодную ароматную тушку цыплёнка, с ожиданием уставился в лицо соседа. — Мы такого не помним. — Перевёл взор на Герарда: — Ты помнишь?

Тот угрюмо мотнул головой.

— Манфред фон Россен… — грустно начал Фальгахен. — Моя последняя жена, внучатая племянница брата покойной второй жены пфальцграфа Россена. О-о! Она поведала нам эту страшную историю.

Братья снова переглянулись. Очень не хотелось выглядеть в глазах соседа невеждами, но, заинтригованным его словами, им не терпелось услышать страшную историю.

Подлив из кувшина вина, барон незаметно кивнул Герарду. Карл, осушив кубок, с аппетитом принялся за цыплёнка, многозначительно поглядывая на братьев. Прожевав, произнёс:

— А что Ирмгард? Расстроен сильно, такой… — облизал губы, подбирая слово, — воспитанницей монастыря?

— Как сказать, — медлил с ответом его сиятельство. — По-моему, ему всё равно. Ты же знаешь, Карл, что для нас могут значить наши жёны.

— Знаю. Вот так не заладится с самого начала и потом ничего уже не поправить. Что на роду написано — всё исполнится в точности.

У хмельного что на душе, то и на языке. Все втроём переглянулись, согласно кивая. Хмель завладевал разумом и телом.

Герард обречённо вздохнул. Почему-то вспомнив странный сон в лесу, утвердительно кивнул.

— А компаньонка что? — Фальгахен снова свернул разговор в интересующее его русло. — Надо понимать, раз она здесь с графиней, значит свободна? — прищуренным взором он обвёл братьев. — Что молчите?

— Так ждём страшного рассказа, — протянул Дитрих, подливая любопытному соседу в кубок.

— А, ну да. Когда ж это было? — задумался Карл, постукивая указательным пальцем по столу. — Пфальцграф женился второй раз через пять лет после того, как пропали его жена и дочь. Сейчас дочери пятнадцать лет… Да, так.

Дитрих вздохнул, а Бригахбург удивлённо поднял брови:

— Как пропали?

— Как? Тогда его дочери от первой жены было четыре года… Да, четыре. Он их отправил из Штрассбурха в Кельн погостить к родне. Кто ж знал, что в это самое время будет набег нурманов? Вот жена с дочерью и пропали. Предположительно, попали в полон к варварам. Говорят, жена его редкая красавица была, польская княжна Стефания. И союз их считался счастливым. Долгие пять лет Россен был безутешен. Всё искал их, переговоры вёл, пока не получил известие, что то судно затонуло у берегов Фрисландии, — Карл замолк, отхлебнув из кубка. Снова задумался.

— Что потом было? — поджал губы Дитрих, вздыхая, глядя на понурого брата.

— А что потом? Женился второй раз. Родилась дочь. Жена оказалась редкая сука. Любовника завела да сбежала с ним, бросив дитя. У Россена случился припадок. Он оставил службу. Здесь надо сказать, что король не оставил его. За заслуги наградил завидным поместьем близ Штрассбурха.

— И что, не нашёл сбежавшую жену? Я бы нашёл и убил, — Герард, словно очнувшись, стукнул кулаком по столу. Подпрыгнула рядом стоящая тарелка. Он нервно перекрестился. Дитрих и Карл последовали его примеру.

— Как же, нашёл, — Фальгахен обвёл братьев торжествующим взглядом. — Нашёл и убил обоих.

— Вот это по-нашему! — загалдели мужчины.

— Ну, так говорят, — усмехнулся Карл. — Никто не видел. Больше никто и никогда их не видел, — облизал жирные блестящие губы рассказчик. — Конечно, убил. За это надо выпить.

Сотрапезники подняли кубки, опустошая их.

— И что пфальцграф? — спросил Дитрих.

— Больше не женился. Живёт бедно. Хозяин оказался слабый. Половину земель продал. Так сказать, пребывает в тисках благородной бедности. Сдал, старик. Вот дочь подрастёт и тогда он сможет подняться. Всё же титул и нужные знакомства при дворе кому помешают? И дочь хороша́.

Того трезвый не ведает, что хмельной говорит. Граф заёрзал на стуле. Хмель брал слабо. Напряжение не спадало. Чувство тревоги не отпускало.

Карл встрепенулся, неожиданно вскакивая, опрокидывая стул:

— Всевышний! Так эта ж компаньонка вашей графини и есть пропавшая старшая дочь Россена!

Братья переглянулись, а Фальгахен продолжил.

— Так сейчас всё может по-другому повернуться! — оживлённо воскликнул он. — Старшей-то дочери двадцать пять, да? — улыбнулся он, вспоминая зеленоглазую красавицу. — А как она к венграм попала? — обвёл он братьев соловым взором.

Видя, что брат мрачнее грозовой тучи, Дитрих решил проявить инициативу:

— Не больно она разговорчивая, — и, получив от его сиятельства под столом пинок по ноге, подпрыгнул от неожиданности. Сделав вид, что тянется за кувшином с квасом, сказал: — И не она это вовсе. Эта помнит своих родителей, — ответно двинул Герарда по ноге. — Помнит, — подтвердил слова кивком головы, словно хотел убедить в этом себя.

Фальгахен опять задумался, слегка покачиваясь на стуле:

— А когда свадебный пир предполагаете провести?

— Как Ирмгард выздоровеет. Думаю, не раньше, чем через три недели, — Герард чувствовал непомерную усталость. Сегодня сосед раздражал его сильнее обычного.

— Что-то я устал, — Карл, с поникшей головой попытался выйти из-за стола. — Отдохнуть пора. Девку пришли. Ты знаешь, каких я люблю.

Его сиятельство сделал знак вошедшим слугам. Те, подхватив гостя под руки, помогли ему подняться.

— Хороша́ девица… Глаза… Такую быстро загребут… Не посмотрят, что бесприданница… — глухо бормотал Фальгахен, уводимый слугами в гостевые покои.

— Слыхал? — Бригахбург недовольно смотрел на брата. — Что делать будем?

— А что надо делать? — наполнил Дитрих пустые ёмкости вином.

— Похоже, наш сосед озаботился, — сдавил граф кубок. Костяшки на пальцах руки побелели.

— Карл? Да никогда он не возьмёт в жёны бесприданницу! Он Еву не хотел отдать тебе, пока не разнюхал про наши… — барон замолчал, оглядываясь. — Принесло его снова. Всё ему неймётся. Только опоздал. Везде, — хохотнул он. И уже посерьёзнев, добавил: — Узнать бы, кто ему проболтался.

— А кто говорит про жену? — вскинул голову Герард. — Бесприданницу продать можно или определить в воспитатели, экономки, компаньонки. Она грамоте обучена, языкам.

— А она та или не та? — проронил Дитрих, чувствуя, что пить уже не хочется.

— Не знаю. Говорила, что приёмная дочь и родителей своих не знает, — протянул сиятельный. — Фальгахену её отдавать нельзя. Сгубит.

— Дела… — попытался присвистнуть барон. — Если та, то Россен заберёт. А если не та, то… не заберёт.

Бригахбург нахмурился. В голове всё перепуталось. Перед глазами тёмными омутами стояли глаза русинки, полные непролитых слёз.

— Ты скоро женишься, Ирмгард женится, у меня жена уже есть, — донёсся до него заунывный голос Дитриха. — Видел, что Бруно вокруг неё вьётся. Вот он свободный получается. И при титуле, — пьяно рассмеялся красавчик, услыхав путаную ругань брата. — И вижу я больше, чем ты думаешь. Нравится тебе она. И мне нравится. И ничего с этим не поделаешь, — устало закончил он, поглаживая лоб, где красовался ответ иноземки на проявление его симпатии.

Чем это может стать? Наташа сидела на подоконнике и вертела в руках тканевые лоскуты, понимая, что вот так просто ей не пошить мягкую игрушку для пятилетнего мальчика. Нужно полное представление о том, что это будет. Нужен рисунок и выкройка. Вздохнув, она пошла на третий этаж.

В который раз посетила мысль: почему на двери кабинета нет замка? Бригахбург не боится кражи? На самом видном месте в свободном доступе стоит шкатулка, в которой находится мешочек с немалой по этим временам суммой. Дотянулась до неё, открывая. Засмеялась. Новый кошель, туго набитый золотыми монетами, лежал на прежнем месте.

Её давно интересовала дощечка в виде книги на столе. Открыла. Цера! С углублением для заливки воском! Как же, видела в учебниках по истории! Типа записной книжки ещё со времён Древнего Рима. А вот и стилос вместо карандаша. В цере можно набросать детали выкройки, а затем срисовать на бумагу.

Коричневый, серый и чёрный цвета лоскутов наводили на мысль о собаке. Пусть будет собака. Сначала внешний вид… Потом выкройка…

Спокойная рабочая обстановка в кабинете располагала к творчеству. Правда, быстро темнело.

Лучшего момента рассмотреть свитки и дощечки на полках не подберёшь. Никто не помешает. Да и если кто-то войдёт, то не застанет её ни за чем плохим.

Наташа смахивала со свитков и дощечек пыль, чихала, гладила, обнюхивала, довольно щурилась, улыбаясь. Присматривалась к верхним полкам, выискивая что-нибудь похожее на карту. Может быть, она на стене в комнате Бригахбурга? В тайнике было что-то подобное, но небольшое. И сейчас в него не заглянешь. Поймают с поличным, и тогда версия о шпионаже будет налицо. Брр!

Уставившись в окно, девушка вспомнила о тайном ходе. С чего начать поиски? Конечно, со стен. Деревянные панели — их было немного — подходили для потайной двери идеально. Одну стену кабинета занимали полки. Напротив стола камин. Простучать панели? Могут услышать. Наташа похлопала ладонями по дереву, постучала по ним костяшками пальцев, бегло прошлась по всем, толкая плечом. Нет, дверь будет открываться внутрь кабинета. В узких проходах такое открывание логично. Неужели тайного хода нет? Качнула головой:

— Не может быть… Или нет в этой комнате?

Уже не помнила, в каком фильме видела… Чиркнула зажигалкой, поджигая фитиль сальной свечи. Промелькнула мысль, что нужно сделать восковую. В пятом классе с подружкой — под присмотром её бабушки — делали маме ко дню рождения свечу с добавлением кофейных зёрен. Всем понравилось.

Теперь следовало пройтись с зажжённой свечой вдоль панелей.

Наташа рассмеялась, когда в углу между стеной с полками и окном, пламя слабо качнулось от потока воздуха. Девушка засомневалась: сквозняки при наличии камина — закономерность. И всё же… Всмотрелась в стыки между панелями, ощупывая их. В «хитрой» с завитушками резьбе обнаружилось незаметное углубление, которое служило… ручкой!

Низкая узкая плотно сбитая и хорошо подогнанная дверца открылась бесшумно и легко.

Оставив свечу на подоконнике и нащупав в сумке фонарик, Наташа осторожно заглянула в тёмный коридор. Шагнув в темноту, получила лёгкий толчок в спину, от чего вздрогнула, расширив глаза и испуганно замирая. Позади неё захлопнулась дверь.

Вокруг ни единого звука, ни единого проблеска света. Наверное, полная глухота и слепота ощущаются именно так. Ненавязчиво пахло сыростью и плохо проветриваемым помещением.

Девушка тихо кашлянула. Услышав глухой отзвук, облегчённо выдохнула. Луч фонарика, дрогнув, вырвал перспективу узкого каменного хода, проходящего вдоль стены замка. Ни окон, ни факелов на стенах.

Наташа осветила полотно двери с шаровидной ручкой и прямоугольным смотровым отверстием с дверцей. Со стороны комнаты оно было замаскировано ажурной резьбой панели. Здесь чувствовался лёгкий воздушный поток, на который отреагировало пламя свечи.

Девушка гадала, сколько лет могло быть замку? Сто? Двести? Про этот тайный ход, конечно, известно очень узкому кругу его обитателей, иначе смысла в нём не было. Оставалось выяснить, в какие комнаты он ведёт и главное — куда выходит.

Девушка хмыкнула, качнув головой, представив, какие открываются возможности, знающим про этот коридор. В любую точку замка можно попасть незаметно, и так же покинуть его в случае опасности. Подсматривая и подслушивая, можно быть в курсе всего происходящего в его стенах.

Дальнейший осмотр двери выявил наличие возвратного механизма в виде плоской пружины. Сверху и снизу от стены шли простейшие рычаги с колесиками на концах, двигаясь по прикреплённой пластине.[10]

Сделав несколько шагов по коридору, Наташа лучом упёрлась в стену — ступени круто уходили вниз. В комнате в этом месте эркерное окно. Ход шёл вниз, затем должен взмыть вверх, продолжая петлять по третьему этажу, или нырнуть на нижние уровни.

Не терпелось начать исследование сейчас же, но что-то настораживало. Девушка прислушалась к себе. В последнее время она не игнорировала «крики» внутреннего голоса, и интуиция её ещё ни разу не подвела. К непростой вылазке стоило тщательно подготовиться.

Отворив дверцу, Наташа вернулась в кабинет, осматривая пыльный подол платья и снимая с рукава липкую паутину. Пройдя к окну, замерла, поворачивая на шум голову.

У стола спиной к ней стоял Бригахбург и копался в шкатулке.

Наташа шумно сглотнула. Вот и первый урок безопасности: прежде, чем выйти из тайного хода — загляни в смотровое окно. Оно не только для подглядывания и подслушивания.

Его сиятельство резко обернулся. Свиток свадебного соглашения дрогнул в его руке. В мрачном молчании он медленным взором скользил по вызывающему одеянию иноземки.

— Вот, зашла нарисовать выкройку для мягкой игрушки, — выдавила из себя девушка как можно спокойнее, оправдывая своё присутствие в кабинете. — Хочу пошить Лиутберту собаку, — кивнула на стол, незаметно потирая испачканный рукав.

Герард опустил глаза на открытую церу, испещрённую непонятными знаками, и закинул свиток в шкатулку.

— Я тебя сразу не заметил, — чуть качнулся он и, склонив голову к плечу, снова пристально посмотрел в сторону иноземки.

Наташа видела, что Бригахбург изрядно выпивши и то, как он смотрит на неё, ей совсем не нравилось. Решив, что выкройку она доделает завтра, торопливо направилась к двери. Вдруг граф в несколько быстрых шагов оказался рядом. Преградив путь, упёрся рукой в дверь, мешая её открыть:

— Не спеши.

В его глазах промелькнуло что-то странное, непонятное и от этого пугающее. Девушка поморщилась.

— Позвольте пройти, ваше сиятельство, — холодно сказала она в напряжённое лицо Бригахбурга.

— Сначала расскажешь мне, что за одеяние на тебе, — прищурился он, опуская глаза на лиф платья. — Где ты видела такое, чтобы шить? — поднял руку, желая коснуться её лица.

— Не смейте меня трогать, — отскочила от него Наташа, едва сдерживаясь, чтобы не сорваться на крик. — Вся Европа носит такое, — сказала она уже спокойнее. Врать, так врать! А что остаётся делать? Пусть проверит. В висках стучало: «Беги!» Только куда? Мужчина забаррикадировал дверь, опустившись на корточки и подперев её спиной.

Девушка вернулась к столу, складывая лоскуты, не выпуская графа из поля зрения.

Пожалуй, Герард мог согласиться с русинкой: в столице он уже не был несколько лет. Но сейчас его интересовало совсем другое.

— Только что нам Карл рассказал занятную историю, — он замолчал, ожидая реакции иноземки на сказанное. Она лишь взглянула на него, хмурясь, что-то складывая на столе. — Не хочешь послушать?

— Нет.

— О тебе.

— Ерунда.

— Возможно. Но Фальгахен, думаю, сделает всё, чтобы узнать о тебе правду. Правду, которую ты скрываешь от меня. Может быть, настало время всё рассказать самой?

— Я вам рассказала, но вы не поверили.

— Ты солгала мне, — поднялся он, не спеша, словно раздумывая, направляясь в её сторону.

Наташа насторожилась и, сжав обрезки ткани, осторожно шагнула к торцу стола, огибая его и поглядывая в сторону спасительной двери. Бригахбург качнулся наперерез. Он не выпустит её из кабинета. Путь к двери отрезан и мимо мужчины не проскочить.

Девушка двинулась вдоль полок:

— Что вам нужно? — в горле застрял ком. Тело напряглось.

Граф последовал за ней.

— Ты ведь не случайно появилась в моём графстве, — усмехнулся он, загоняя её в ловушку. От вида русинки в узком облегающем платье, от её голоса, запаха кружилась голова, в висках оглушительно стучало.

Нервная дрожь пробежала по телу Наташи. Появилась шальная мысль, что он о ней всё знает: кто она и откуда! Разве такое возможно?

Она не отрывала глаз от преследователя, слыша, как учащается его громкое дыхание, движения становятся резче и собраннее. От него исходила опасная сила, обволакивая её плотным коконом, парализуя. Если поначалу Бригахбург показался ей в изрядном подпитии, то сейчас она готова была поклясться, что он трезв, как стёклышко.

Они кружили вокруг стола, не спуская друг с друга настороженных глаз.

— Вы ошибаетесь, — она едва держалась за остатки самообладания.

— Не бойся никого, — вкрадчивый голос мужчины просачивался в сознание паническим удушающим страхом, — расскажи мне всё. Что ты ищешь в моём замке? Кто тебя послал?

— Господин граф, — девушка лихорадочно подбирала слова, способные остановить его, на всякий случай выискивая на столе что-нибудь увесистое, — остановитесь.

Наташа успела отпрыгнуть, когда он сделал выпад в попытке схватить её, но в тот момент, когда она оказалась у полок, он молниеносно перемахнул через столешницу, хватая её за талию, разворачивая и, заведя ей руки за спину, опрокинул на стол, накрывая собой.

— Стойте! — крикнула она в надежде на его благоразумие. Через одежду чувствовалась сила его желания. Горячее дыхание коснулось щеки.

— Кто ты? — смотрел он в глаза иноземки, прижимая одной рукой её плечо к поверхности стола, другой — накрывая грудь, сильно её сжимая.

Наташа вздрогнула, выгнувшись ему навстречу, задохнулась от сдавленного мужского стона. Внизу живота свивалась тянущая мучительная боль. Желание подчиниться его воле горячей волной опалило тело. Мысль о неправильности происходящего, пульсируя короткими назойливыми вспышками светлячков перед глазами, отрезвила.

— Прекратите! — вскрикнула Наташа, отчаянно ёрзая под Бригахбургом в попытке освободиться.

Сопротивление распаляло его сиятельство ещё больше. Он коснулся губами её шеи, прикусывая кожу, заставляя затихнуть и отдаться власти его грубой ласки.

— Вот ты и попалась, Птаха, — шептал он, проталкиваясь между её колен, продолжая крепко удерживать за плечо. Рука гладила бедро иноземки, сминая ткань платья.

Он целовал её мягко, но настойчиво, требуя отклика, наслаждаясь нежностью губ, их тонким дурманящим вкусом. В ушах нарастал шум.

Девушка закрыла глаза. Его язык, очертив контур её губ, проник в рот, вызвав головокружение. Поцелуй лишал воли.

Герад тяжело дышал, теряя над собой контроль. Сгорая от слепящей страсти и нетерпения, он ни о чём не думал, кроме манящего женского тела под ним: такого близкого и такого желанного. Его хотелось познать, прочувствовать, овладеть им. Его руки с жадностью пробрались под платье, скользнули по внутренней стороне бедра, замерли, упершись в преграду.

— Снова это, — оторвавшись от её губ, поспешно выдохнул он.

Чуть отстранился, ослабляя хватку на плече пленницы, поглаживая бёдра и всматриваясь в «препятствие». Приятная шелковистость чёрной фактурной ткани и просвечивающее сквозь неё тело возбуждали.

Наташа осторожно высвободила руки, опасаясь вызвать вспышку недовольства Бригахбурга.

Он, видя, что она не сопротивляется, осмелел. Протолкнув ладони под ягодицы, приподнял и, не скрывая своего намерения, шепнул:

— Моя леди, — руки переместились выше, нащупывая резинку трусов.

Девушка очнулась. Ещё немного и она не сможет сдержать мужчину от насилия. Багровые круги расплылись перед глазами. Из памяти выдернулись обрывки сцен: она, распятая, под содрогающимся телом бандита; она, ползающая по грязному полу каморы в поиске успокоения; она, недвижимая, полумёртвая в избе ведуньи…

Лихорадочно шаря руками по столу, Наташа наткнулась на церу. Страх придал сил. Извернувшись и глухо вскрикнув, она со всего маху впечатала дощечку в лицо сиятельного и толкнула его — отпрянувшего от неё — ногой в грудь. Резво соскочив со стола, помчалась к двери.

Не ожидая отпора, оглушённый Герард не успел ухватиться за столешницу, падая на книжные полки. Руки метнулись к лицу. Оседая на пол, он застонал:

— Всевышний… Убью ведьму…

Конец первой книги

Вторая книга цикла называется «Леди из будущего. Приглашение на казнь»