Падь

Глава 28

Наташа, стоя посреди комнаты, медленно поворачивалась, внимательно изучая высокий потолок, теряя к нему интерес. Тайник должен располагаться в зоне досягаемости и быть легкодоступным в любое время. Частично отделанные деревянными панелями стены как нельзя лучше подходили для устройства «сейфа». Скорее всего, он находится на уровне груди Бригахбурга. Этакая панель-дверца и за ней… ниша, наподобие шкафчика. Или тайная комнатушка с сундуками, набитыми семейными реликвиями и ценностями. Искоса глянув на его сиятельство, девушка отбросила последний вариант: граф не подпустил бы её и близко к своим сокровищам. Над богатством нужно чахнуть в подвале, подальше от любопытных глаз, как барон Филипп в «Скупом рыцаре». За дверью в стене так же можно обнаружить тайный ход, ведущий в тот самый подвал. Это же замок! Из кабинета обязательно должен быть второй выход. И как только она его найдёт, её убьют, как ненужного свидетеля.

Наташа развернулась к стене с полками. Тайник за горами цер и свитков? Неудобно всё это каждый раз перекладывать с места на место. А вот подоконник и скамейки — подходящее местечко. Камин? Его осмотр лучше отложить на самый крайний случай. Мебель? Если только стол. Да и то слишком просто.

Может быть, стоит начать поиск с пола? Деревянные половицы вполне подойдут для устройства под ними тайника, замаскированного, например, столом, за которым сейчас сидел Бригахбург.

Наташа повернулась к нему:

— Ваше сиятельство, пересядьте, пожалуйста, к окну, — наткнувшись на его вопросительный взгляд, пояснила: — Я собираюсь начать поиск с этого места.

Он, молча, сел на скамью у окна, вытягивая ноги, едва ли не зевая, всем своим видом показывая, как сильно устал.

Центр прохода Наташа исключила сразу. Простучать пол вдоль стен и у стола, заодно осмотреть его — несложно. Смущало незнание размера тайничка. Что в них хранят? Ценные бумаги, деньги, оружие. Она окинула графа изучающим взором, задерживая его на кинжале. Не то время, чтобы прятать оружие под замок. В любом случае схрон не мог быть слишком маленьким.

— У вас может быть два тайника — большой и поменьше.

«Сыщица» всматривалась в лицо мужчины в ожидании неконтролируемых эмоций. Напрасно. Он только лениво пожал плечами. Она так и знала. Наташа стянула с плеч косынку, вешая её на спинку стула. Осмотр стола ничего не дал. Выдвижных ящиков не было и в помине, а боковые стойки оказалось не настолько массивными, чтобы в них что-то устраивать.

Простукивая согнутым указательным пальцем половицы, девушка чутко прислушивалась, пытаясь уловить разницу в звучании. Подобрав низ платья, она опустилась на колени. Поймав на своей согнутой фигуре заинтересованный взгляд Бригахбурга, пробурчала:

— Так мне и надо. Буду думать, прежде чем ввязываться в подобные авантюры.

— Не повторишь на понятном для меня языке? — усмехнулся виновник недовольства.

Получив в ответ убийственный взор зелёных глаз, незаметно сглотнул, опасаясь за сотню золотых. Что касается такого желанного поцелуя… Похоже, тоже не видать. Русинка самозабвенно ползала над его тайником, находящимся под половицами около стола. Сможет ли она обнаружить его и открыть? Попытаться отвлечь её? Герард подошёл к столу, пододвигая свечу и доставая огниво, уже понимая, что увлечённая поиском женщина не отпустит «взятый след».

Наташа сразу услышала несоответствие звуков простукиваемых половиц. Вот и широкая, подходящая по длине половица под столом, ничем не отличающаяся от остальных. Разве что щель в полу вокруг неё оказалась шире, вернее, чище. Если бы в кабинете чаще делали уборку, разница не бросалась бы в глаза так явно.

Стоило нажать ногой на край довольно тяжёлой доски, как она, чуть сдвигаясь в сторону, приподнялась над уровнем пола под действием плоской пружины. «Элементарно» — так сказал бы Шерлок Холмс. Девушка не раз видела подобные тайники в фильмах и немного разочаровалась: его можно было сделать секретнее.

Победно взглянув на графа, с грустью отметила, что ожидаемого всплеска восторженного удивления на его лице не заметила.

— Знаешь, я почему-то не удивлён, — произнёс он спокойно, подтвердив мысли Наташи, что видит её насквозь. — Скорее всего, был бы разочарован, если бы ты его не нашла.

Он склонился над проёмом, ставя поодаль плошку со свечой.

Горячее дыхание коснулось волос девушки, шевельнув прядь у её щеки. Она повернула голову, встретившись глазами с Бригахбургом.

— Почему вы не делаете восковые свечи? — спросила тихо, скользя взором по его лицу. — У вас столько воска. Монахам за копейки продаёте.

— Восковые? — опустил глаза Герард на её губы, приближая лицо. — Разве это возможно?

Казалось ещё чуть-чуть и их губы соприкоснутся. Иноземка отреагировала мгновенно — отпрянула, словно от удара. Его сиятельство, рвано выдохнув, вскинул голову. Под кожей щёк заходили желваки. Отголоском боли в душе шевельнулась досада. А что ты ждал? Ей нужно привыкнуть к твоему такому близкому присутствию, перестать вздрагивать и пугаться. Она никогда не забудет подвал и то, что там произошло. Вернуть утраченное доверие непросто.

Наташа вздохнула, чувствуя неловкость от резкого своего движения. Как же, знает она, что ему от неё нужно.

— Господи, дремучие люди, — выдавила из себя. В лёгких то ли не хватало воздуха, то ли его было слишком много. В груди бесновалось глупое сердце.

В глубине тайника лежали свитки, мешочки с золотыми монетами, простенький ключ с небольшой дырочкой в ушке, видимо, тот самый. Наташу заинтересовал очень похожий на карту свиток средних размеров из выбеленной, тонкой выработки кожи животного. Она коснулась реликвии пальцами, поглаживая неровности, испытывая при этом необъяснимое волнение.

— Ключ здесь, — прошептал Герард. Оказывается, непросто сдержать себя, видя, как девчонка трепетно поглаживает карту, и её взор затянуло влажной пеленой грусти. Подавил вздох. — Теперь ты знаешь, где тайник.

Он встал, помогая подняться ей на ноги, захлопывая половицу.

— Выводы делайте сами, — выравнивая дыхание, девушка прятала глаза. От прикосновений мужчины бросало в жар. — Думаю, что ключ могли взять и не здесь. Тайник непростой.

— Но ведь ты нашла, значит, могут найти другие.

— Ничего это не значит, ваше сиятельство.

— Твой выигрыш, русинка, — открыл он шкатулку на краю стола, доставая мешочек с монетами. — Здесь сто золотых. Пересчитай.

Она не отказала себе в удовольствии сосчитать золото, блеск которого теплом согревал душу, а вес мешочка приятно оттянул сумочку.

— Спросить можно, ваше сиятельство? — вздохнула она.

Вместо ответа получила вопросительный взгляд.

— У меня пропало украшение, — коснулась краёв косынки, — и мыло из умывальни. Как думаете, можно вернуть?

— Про украшение знаю. Дал указание, — его люди обыскали покои, в которых жил лекарь, но ничего не нашли. — Мыло… Какое оно?

— Кусочек розового цвета, — сложив пальцы рук рамкой, показала размер, — ароматное, для мытья. — Поднесла ладонь к лицу, вдыхая слабый запах.

— Можно? — Бригахбург осторожно перехватил руку леди, поднося к своему лицу, касаясь губами ладони. — Слышу.

Наташа вздрогнула и отдёрнула руку, сжимая пальцы в кулачок. Глянув в его глаза, нахмурилась. Нет, ей не показались его слова, произнесённые шёпотом, когда он вёз её от ведуньи, и не просто так она интуитивно отшатнулась от него над проёмом в полу. Он пытается ухаживать за ней! Сменил тактику?

— Я подумаю, — озаботился Герард. Кражи в замке были большой редкостью.

— И… — осмелела девушка, — можно мне есть на кухне? Боюсь повторного отравления. Больше не выживу, — спрятала глаза, наполнившиеся слезами. Больно сознавать свою беспомощность.

— Ты не должна есть на кухне с прислугой, — граф уже знал, как поступит.

— Проверку документов я начну завтра, — уточнила Наташа. — А сейчас мне нужно идти готовить еду вашему сыну. Обещала. И сама поем. Вы позволите воспользоваться вашей кухней?

— Только сегодня. Ты ещё не обедала? — удивился сиятельный.

— Я хочу жить.

Выходя из кабинета, девушка оглянулась:

— Спасибо.

Граф направился в молельню. Там всегда тихо и прохладно. Ему хотелось побыть наедине со своими мыслями.

Несмотря на то, что казна его сиятельства полегчала на сто золотых, он не чувствовал недовольства. Наоборот, осознание того, что сделал что-то хорошее, наполнило душу тихой спокойной радостью. Пусть русинка пока отшатывается от него, придёт время и он сможет её обнять.

Сколько она в замке? Всего ничего и уже столько произошло. Вся, как на ладони. Пугливая, настороженная. Когда они склонились над тайником, её лицо было так близко. Он слышал лёгкий ускользающий цветочный аромат, смотрел в бездонную глубину глаз с вспыхивающими в них светлячками горящего пламени. Она что-то говорила про свечи, трогала карту, а он не слушал, едва сдерживаясь от желания прикоснуться к её лицу, целовать мягкие сладкие губы, как тогда… Таша… Бригахбург отвлёкся, чувствуя, как участилось дыхание и сильнее забилось сердце.

Поддавшись азарту иноземки, он даже не заметил, как оказался втянутым в игру по её правилам. Она во многом права и нужно это признать. Подметила то, на что никто не обратил внимание. Судя по тому, как быстро она считает и также быстро думает — она горячая и нетерпеливая. Значит, может наделать глупостей, а во всём этом деле нужен холодный расчёт.

Дитриху нельзя ни о чём говорить. Не потому, что он может быть замешан. Брату его сиятельство верил, как себе. Агна? Что он знает о баронессе? Только то, что должен знать о её семье. А о ней самой? Тихая, спокойная, замкнутая. Её не видно и не слышно.

Тяжело вздохнув, граф встал. Тайник… Отчётливо понял, что теперь не так уверен в его надёжности. Позже он навестит сына и посмотрит, что задумала эта маленькая чертовка.

Когда есть желание готовить и закрома ломятся от обилия продуктов, процесс приготовления доставляет одно удовольствие. Главное, чтобы никто не путался под ногами.

Сам факт присутствия в кухне иноземки с требованием предоставить необходимые продукты и посуду, вызвал небывалый интерес не только у кухонных работников. Весть о том, что она будет готовить, разнеслась со скоростью света.

Наташа, рассматривая выставленную перед ней утварь и выбирая подходящую сковородку, обратила внимание, что количество людей около неё значительно увеличилось. При этом они праздно прохаживались по кухне, заглядывали через её плечо, шептались, уютненько устраиваясь на мешках и бочках, улыбаясь друг другу и подмигивая. Пристальное внимание со стороны челяди отвлекало и раздражало.

Девушка не выдержала, обратившись к кухарке:

— Берта, скажите, пожалуйста, а этим всем людям необходимо находиться здесь? Я билеты на бесплатный спектакль не раздавала. Будьте добры, удалите лишних работников, оставив только тех, кому обязательно нужно следить за непрерывностью технологического процесса приготовления пищи.

Кухарка, приоткрыв рот, удивлённо вскинула и так высокие брови. Похлопав глазами, однако, быстро догадалась, чем недовольна госпожа. Одного её зычного окрика оказалось достаточно, чтобы в кухне осталось четыре человека. Они, не отрываясь, помешивали варево именно в тех кастрюлях и бадьях, около которых разогревалась сковорода для приготовления омлета и закипала кастрюля с водой для ленивых вареников. Наташа засомневалась, так ли необходимо их помешивание? Возможно, Берте нужны свидетели на случай порчи продуктов.

Между делом, девушка присматривалась к кухарке, пытаясь представить, какой та была восемнадцать лет назад. Получалось плохо. Мысли вертелись вокруг возможного заговора против графа и поиска убийцы, блуждали по тёмным коридорам замка и дорожкам вокруг него. Казалось удручающим шарахаться от каждой тени и вздрагивать от любого случайного стука или окрика, выматывая себя подозрениями всех вместе взятых и каждого по отдельности, потихоньку сходя с ума. Поимка преступника становилась задачей первостепенной важности.

«Стрекозу» с неё снял лекарь, польстившись на блестящие стразы. Конечно, зажим выглядел презентабельно, сверкал, как новогодняя ёлка, и все думали, что стоит он целое состояние. Чего уж теперь переживать по этому поводу? Дуремар мёртв, «сокровище» надёжно спрятано. Через тысячу лет его найдут археологи и будут удивляться, строить догадки, как со швейцарскими часиками в виде перстня, найденного в Китае в 2008 году при раскопках гробницы пятнадцатого века.

Для приготовления японского омлета Наташа взяла зелень петрушки и укропа. Как же без чесночка? В кладовке отрезала кусочек вяленого мяса и твёрдого сыра.

Готовка не составила особого труда. По реакции Берты и прекративших помешивать в бадьях притихших женщин было видно, что они озадачены не на шутку.

Кухарка настолько увлеклась созерцанием, как госпожа, ловко орудуя лопаткой, плотно заворачивает щедро сдобренную вкусностями тончайшую яичную лепёшечку, что не замечала ничего вокруг. Она почёсывала нос и вслед взлетающим бровям высовывала кончик языка. Видя, как старательно закатывается блинчик, пальцы её рук подрагивали — как у пианистки — в желании помочь.

— Не отвлекайтесь, мешайте своё, — напоминала иноземка работницам, махая перед их носами лопаточкой. Всё же такое навязчивое внимание ей не нравилось. Секрет приготовления хотелось оставить в тайне. Да где там! Наблюдатели впитывали новые знания, как песок дождевую воду.

С творожными варениками Наташа справилась гораздо быстрее.

Всё готово. В отдельную широкую миску положили густую жирную деревенскую сметану. Большое кольцо благоухающей золотистой колбасы украсило серебряную тарелку. Девушка, дав указание всё поместить на поднос, всучила его служанке и отправила её в покои вице-графа. Оставалось забежать за горчичкой. Наташа, успевшая не просто проголодаться, чувствуя головокружение от запахов еды и пряностей, уже зверела от голода, сглатывая беспрерывно набегавшую слюну.

Открыв дверь в покои Ирмгарда, девушка от неожиданности застыла на пороге. В ярко освещённой комнате, придвинув кресло к ложу, сидел Бригахбург. Похоже, сидел давно. Его сын, раскрасневшийся и довольный, улыбался ему. Кива, устроившись у растопленного камина и подслеповато щурясь, штопала.

По комнате расходилось приятное тепло. Каменные стены замка, словно ростовщик, откликались на дождливую погоду, алчно собирая в углах сырость и прохладу.

Ну, конечно, как же Наташа не подумала, что сказав: «Мне нужно идти готовить еду вашему сыну», только заинтриговала его сиятельство! Сама виновата. Может быть, он прав, и здешние благородные девицы не только не умеют готовить, но и не должны?

Служанка, водрузив поднос на столик у кровати, шустро выскочила из покоя.

— Упс! Господин граф, давно не виделись, — подавила вздох Наташа.

Он с интересом рассматривал содержимое подноса.

— Выглядит аппетитно. Кива, подай мне блюдо.

— Хотите присоединиться? — собираясь отчитать его за наглость, девушка прикусила язык. Всё равно никуда не денешься. Он здесь хозяин.

— Надеюсь, это съедобно, — забрал стул от окна Герард. Поставив его возле иноземки, он пригласил её сесть и подмигнул Ирмгарду.

Вице-граф заинтересованно переводил взор с одного на другого. Его Ангел казалась уставшей и чем-то озабоченной, а отца в благодушном настроении он давненько не видел.

Наташа нахмурилась:

— Ладно, нарезайте колбасу и омлет. Только сначала помойте руки и кинжал, иначе я к еде не притронусь и больному тоже не дам. И давно пора хотя бы пару ложек сделать.

— Что это такое? — раздалось из умывальни.

Девушка приятно удивилась. Странно, что сиятельный прислушался к её просьбе. Значит, не совсем безнадёжен.

— Ложки? Это очень удобно. Ими едят. Можно сделать из дерева или…

В дверь вошла служанка с подносом. На столике появились три серебряных кубка, кувшин с вином, хлеб, два кольца колбасы, овощи. Когда только Бригахбург успел распоряжение отдать? Был уверен в её никчёмности и в несъедобности ею приготовленного?

Герард, довольно потирая руки, придвинул кресло ближе к столику:

— Кива, где ты там?

— Кива, себе тоже тарелку возьмите, — косилась русинка на кинжал в руке мужчины. Несмотря на то, что на столике стояла мисочка с чистой водой для омовения пальцев, необходимость есть руками удручала.

Граф передал кормилице кубок с вином для сына и она, с полным еды блюдом в руках, устроилась на ложе, готовясь кормить больного.

— Ему пить нельзя, — вмешалась Наташа, мгновенно получив в руки серебряный кубок.

Бригахбург хмыкнул, бросив взгляд на Ирмгарда, и тот вздохнул:

— Тогда я не буду есть.

Наташа пригубила вино, пробуя. «Некрепкое», — решила она:

— Ладно, пей, шантажист, только немного.

Омлет оказался выше всех похвал. Один только его вид вызывал аппетит. Стремительное исчезновение еды с тарелок говорило само за себя.

На баночку с горчицей господа косились опасливо.

Девушка, открутив крышку, загадочно улыбнулась:

— Дижонская, настоящая, — намазала приправу кончиком кинжала на кусочки хлеба. Кажется, маленькая пузатая баночка вызвала больший интерес, чем её содержимое. — Горчички побольше, — потёрла ладони Наташа, поднося хлеб с ароматной золотистой массой к носу, вдыхая острый дразнящий запах. — Сначала кусочек колбаски, затем откусываем хлеб с горчицей, — растягивала слова, щуря глаза от удовольствия, неторопливо жуя. — Ну, ешьте!

Его сиятельство доверчиво откусил кусок хлеба с горчицей. Побольше. Прожевал. Рот приоткрылся, на глазах выступили слёзы. Герард затряс головой:

— Что это? У меня горит внутри!

— Правильно. Так и надо. Это же горчица! — посмеивалась русинка. — От слова «гореть»! Сейчас пройдёт. Зато послевкусие замечательное. Вы закусывайте, — подтолкнула она руку мужчины к колбаске. — Ну, как?

— О, да! В этом что-то есть, — кивнул граф, соглашаясь. Ему действительно понравилось.

Ирмгард, скривив губы, наблюдал за отцом.

— А ты чего ждёшь? Не отставай.

Вице-граф последовал его примеру и после дегустации закашлялся. Кива, укоризненно качая головой, торопливо поднесла ему вина и вернула мгновенно опустошённый им кубок на столик.

— Слабаки, — чуть слышно констатировала Наташа, отпивая из кубка и намазывая горчицей очередной кусочек хлеба. Как и хрен, горчица в их семье не переводилась. К салу, холодцу, приправа в соусы, для выпечки — без неё никак.

Девушка чувствовала, что быстро хмелеет. Вот тебе и некрепкое вино. Вкусное, зараза. Обволакивающее ласковое тепло от камина вызывало неконтролируемую лёгкую дрожь. Ей кажется или Бригахбург подобрел? Голос его стал бархатнее, тише, и поглядывает он на неё как-то странно. И Кива раскраснелась, хлебнув по требованию Наташи из её кубка, присоединяясь к пожеланию скорейшего выздоровления всеобщего любимчика.

Вареники первым попробовал хозяин. Одобрительно кивнув, прожевал и слегка задумавшись, изрёк:

— Ты не только умеешь лечить, но и вкусно готовишь. Я даже боюсь спрашивать, откуда такие познания.

— Готовить, когда есть из чего, не так уж и сложно, — хмыкнула польщённая Наташа.

— Не скажи, — качнулся Герард в кресле. — У нас есть всё, но такого я не ел.

— Ели иное. И тоже не менее вкусное.

— Что ты ещё умеешь?

— Не скажу, — стрельнула она в него глазами, улыбаясь. Его слова приятно согрели душу. Как давно её никто не хвалил.

Говорили о погоде, урожае, предстоящей зиме.

Наташа, услышав негромкое сопение, оглянулась. Кива дремала в кресле у камина.

Ирмгард слушал, наслаждаясь обществом отца и Ангела. Он осоловел от съеденного и выпитого, думал, как давно ему не было так хорошо и уютно. Откинувшись на подушки, он мужественно боролся со сном.

Девушка тихонько засмеялась, кивая на парня:

— Ваше сиятельство, вы не находите, что напрасно дали сыну выпить столько вина? Он ещё очень слаб, — чувствуя неловкость, она старательно выговаривала слова. Язык изменял своей хозяйке.

— Крепче будет спать, — отмахнулся Герард. — Ты вот скажи мне…

— Нет-нет, все разговоры завтра, — вполголоса запротестовала девушка. — Я совсем забыла, что мне с утра нужно к Фроське топать. Потом с отчётами разбираться. Всё, мне пора, господин граф. Спасибо за приятный вечер, — решительно встала. Неодолимо тянуло назад на стул. Устала. День выдался насыщенным на события и очень непростым.

Наташа вышла в тёмный коридор. Вокруг ни души. Так поздно? Ей показалось или горящих факелов на стенах стало больше?

— Идём, проведу, — прижался к ней Бригахбург, беря под руку. — Как бы с лестницы не скатилась.

Достигнув ступеней, он шагнул вниз, придерживая за руку неуверенно спускающуюся позади себя русинку, шепчущую:

— Я помню: лестница, купальня, рыба, кости. Ой!

Всё-таки она оступилась. На этой самой чёртовой лестнице. То ли зацепилась отклеенным носком балетки, то ли ноги совсем не держали.

Схватившись за шею повернувшегося поддержать её графа, приоткрытыми губами мазнула по его щеке. Изумлённо задохнулась от отрывистого мужского дыхания, обдавшего её лицо смесью запахов виноградного вина, пряностей и чего-то приятного, будоражащего и возбуждающего. Его губы, горячие и настойчивые, столкнувшись с её губами, не давали ни о чём думать. Широкая шершавая ладонь бережно касалась спины. Вторая, погрузившись в волосы на затылке, не позволяла отвернуть голову. Тело отзывалось на ласкающие прикосновения сильных рук, судорожно вздрагивало и устремлялось навстречу требовательным и жадным губам, опалявшим знойным дыханием шею. Чувства затапливали. Мысли путал ласкающий ухо шёпот:

— Таша…

Если раньше Герард балансировал на лезвии кинжала над пропастью, то теперь, сорвавшись, летел вниз, сознавая, что ему нужна только эта женщина. В груди разгорался пожар, а в руках трепетала иноземка — загадочная, непростая, непостижимая. От затылка по спине спускалась горячая волна, и его сиятельство блаженно замер в предвкушении. Прижав её напрягшееся тело ещё ближе к себе, он ждал её согласия, ждал её рук на своих плечах, ждал немого приглашения. Утопая в охватившем его страстном неконтролируемом желании обладать ею, услышал испуганный вскрик. Её руки взметнулись и впечатались в его грудь. Мужчина ослабил объятия.

Наташа отшатнулась от Бригахбурга. Теряя равновесие, успела ухватиться за перила. Господи, она совсем опьянела и потеряла стыд!

— Простите, — вырвалось поспешно, выдавая смятение. Она опустила голову, стыдясь своей ответной реакции на проявление его чувств. Перед глазами клубилась тьма, накрыло обманчивой тишиной, сквозь которую прорывалось тяжёлое мужское дыхание.

Герард понимал, что нельзя настаивать, держать силой. Знал — будет только хуже. Не получив желаемой разрядки, напряжение внизу живота усилилось, полоснув тянущей болью, затылок сдавило словно тисками. Болезненно морщась, он перевёл дух:

— Идём, проведу, — видя, что русинка не тронулась с места и всё ещё держится за перила, вздохнул: — Не бойся. Я тебя не обижу.

Душно.

Девушка, подошла к окну, открывая его. Пахнуло прохладой и сыростью. На подоконнике проступил поднос с ужином. Стандартный незамысловатый набор блюд с кубком вина.

Лай собак привлёк внимание. Снова «монстрики» под окном. Помнят. Вниз полетело печенье.

— Ловите, голодающие!

Остальное давать Наташа не рискнула. Собак будет жалко, если отравятся.

Мешочек с золотыми надёжно повис на треноге за зеркалом.

— Таша!

Она проснулась внезапно. Рванувшись вперёд, села в кровати. Её звали?

Бешено колотилось сердце. Поверхностное дыхание, потное вздрагивающее тело, пересохший рот, жадно хватающий воздух.

Ночь. Уходящий за угол мутный диск луны насмехался над ней, роняя косой сизый отсвет на половицы. Поднявшийся ветер разогнал дождевые облака. В камине заунывно подвывало. За окном неистово лаяли собаки.

Поняв, что это был всего лишь сон, девушка обессилено упала навзничь. Ей никогда не снилось ничего… такого. Растерянная и дрожащая, она лежала с широко открытыми глазами, пытаясь собрать разбежавшиеся мысли. Тело горело, чувствуя будоражащие поглаживания сильных мужских пальцев на груди, ягодицах и… там. Влажные губы, сомкнувшись вокруг соска, осторожно его покусывали, доводя её до исступления.

Наташа коснулась пылающего лица, скользнула по прилипшему к телу платью. Сжав груди, окунулась в разгорающийся огонь накатывающего безудержного желания, содрогаясь от вырвавшегося протяжного стона. Тянущая боль тронула низ живота, стягивая мышцы наслаждением, приоткрывая губы навстречу мужским губам, чувствуя их хмельной винный привкус.

— Так и свихнуться недолго, — шумно выдохнула она, зарываясь лицом в сбитую подушку. Хотелось пить. Кувшин с кипячёной водой пришёлся бы кстати. Сходить что ли на кухню?

Приоткрыв дверь в коридор, девушка выглянула, всматриваясь в непроглядную тьму. Страшно.

Закрутив полотенце вокруг дверных ручек, задумалась: «Верёвка подошла бы лучше».

Снова распутывала цепочку из спутанных звеньев недавних событий. Рассказывая Бригахбургу свою версию, она неосмотрительно обвинила баронессу в вероломстве. А если та не при делах? Тогда кто? Как найти убийцу? Никаких зацепок! Лекарь убит. Гонец тоже. С кем он встречался у стен замка? Он свою миссию выполнил — обоз увёл, куда ему сказали, а вот убить графиню не получилось. А зачем её нужно было убивать в пути? Заполучить сундуки с добром? Это мизер по сравнению с тем, какое состояние она принесёт графству, оставаясь живой. И только когда она станет женой вице-графа, только тогда от неё выгодно избавиться, как и от Ирмгарда. И от графа.

Во всей этой версии что-то казалось надуманным, притянутым за уши. Что не так? Глупо дальновидной и жадной женщине отказываться от лакомого кусочка в виде наследных земель и замков Юфрозины в Италии и Венгрии. Есть два убийцы? Баронесса жаждет единовластия в замке и графстве, а кто-то ещё хочет… Чего? Кому нужна была смерть графини в лесу? Кто-то не хотел, чтобы она добралась до места назначения. Почему? Загадка. Ирмгард? Кто-то желает заполучить его в мужья и убирает соперниц? Интересно…

Закрыв глаза, Наташа погрузилась в раздумья. Ничто не отвлекало её, не мешало думать, не раздражало.

Ирмгард, конечно, красавец… И богат… Фрося тоже… Хм… богата… Замки в Британи у одного, Италии и Венгрии у другого… А может, Юфрозину не убить хотели, а похитить и силой заставить стать чьей-то женой?

Мысли текли неспешно, лениво, сворачивая туда, где было интереснее, безопаснее.

Ах, Венгрия… У Дуная замок Влада Цепеша — графа Дракулы… В подвале сундуки с золотом и драгоценными камнями…