Парень не промах

18. Королева Марго

Тётке на работу Вася никогда не звонил, но номер занёс в особую книжицу.

Когда он поступил на службу в милицию, с первой получки купил записную книжку с твёрдыми крышками в чёрном лаке и серебристым тиснением «Ленинград». Правильно закруглённые уголки помогали книжке легко проскальзывать во внутренний карман, а жёсткая обложка — не мяться и не трепаться. У опера Панова накопилось много номеров, на все случаи жизни. После блокады Василию Васильевичу пришлось заводить новую телефонную книгу.

— Позовите, пожалуйста, Аглаю Ивановну, — Вася примостился за столом опера Рянгина, где стоял общий на их комнату аппарат, дождался и заговорил совсем иным голосом: — Здравствуй, тётя Глаша! Это Вася. Я что звоню… Вот по делу. Да всё в полном порядке! Я вот что хочу… Если меня будут спрашивать какие-нибудь ребята, ты скажи, что я убыл в местную командировку. Ну, там… грузить что-нибудь. Я сказал, что помощником переплётчика у вас работаю. Да, для дела надо. Всё хорошо! Я потом объясню. Да, по служ… У меня всё шикарно. Не волнуйся. Обязательно. Или я сам зайду. Спасибо! Ага… Да… Да свидания.

Вася положил трубку и только тогда шумно выдохнул.

Он вернулся на своё место и углубился в рапорт, вспоминая, что и от кого слышал. Если анализировать болтовню малолетних уголовников, далеко не всё оказывалось переливанием из пустого в порожнее, как выглядело на первый взгляд. Один вечер, проведённый в компании доверившихся тебе урок, был плодотворнее десяти встреч с завербованным блатарём, который будет выдавать сведения маленькими порциями, чтобы только доказать свою полезность на воле.

— Ну и почерк у вас, — вздохнул Колодей, дочитав рапорт.

— Не каллиграфический, — признал Вася.

Он понуро рассматривал измазанные пальцы. Чернил было мало, приходилось глубоко засовывать вставочку, всякий раз задевая за грязные края.

— Нормально сработали, товарищ Панов, — утешил начальник Первой бригады.

«С прохожих пальто снимать — вот твой фарт», — невысоко заценил себя Вася.

— Что делать с крадеными вещами? — спросил он. — Куда сдавать?

— Сейчас уточним в дежурной части, какие поступали заявления от граждан. Пусть оттуда сами забирают.

Он позвонил и, действительно, заявление с подробным описанием клетчатого пальто поступило от потерпевшего в тот же вечер.

Вася уточнил адрес.

— Переживаете за потерпевшего? — удивился Колодей, впрочем, доброжелательно.

— После работы заеду. До него от дома полчаса.

— Не опознает?

— Я за спиной стоял и ничего не говорил.

«Хороший парень», — подумал Колодей, но сказал только:

— Расписку в получении с него возьмите. Можете показания снять для проформы. Пригодится, когда будет судить ваших ухарей.

— Чего сразу моих-то? — зарделся от гордости за присвоение ему банды грабителей Панов.

— Вы оперативное дело не завели? — удивился начальник Первой бригады. — А ну, быстро упражняться в чистописании!

Пётр Петрович Зимушкин жил рядом с III Государственным музыкальным техникумом, в доме номер 11 на Колокольной улице.

«Вот почему мы встретились», — Вася доехал на трамвае до проспекта 25-го Октября и остаток пути двигался в обход, уклоняясь от улицы Марата, чтобы ненароком не наткнуться на вчерашних терпил. Риск был — Колокольная выходила прямо на неё.

Дом оказался подстать респектабельному гражданину. Построенный для купцов, он был от тротуара до кровли сплошь украшен мозаикой и смахивал на шикарную конфетную коробку. Многоэтажный эркер в виде шатра напомнил Васе картинки из сказки Пушкина о золотом петушке. Когда Панов подошёл к воротам и задрал голову, то увидел настоящий средневековый замок с круглой башней и острой крышей. Впрочем, долго стоять с задранной башкой было небезопасно. Вася на собственном опыте знал, что случается тут с раззявами. Он сам меньше суток назад с ними и случался.

К одному из раззяв он в данный момент шёл.

Парадное было заколочено с Революции. Вася поднялся по лестнице чёрного хода на пятый этаж и долго искал глазами список, кому и сколько звонить. Не нашёл. В квартире действительно жили ротозеи. И тогда Вася громко постучал.

— Кто там? — быстро спросил мужской голос.

— Милиция, — Вася обрадовался, что не надо объясняться с домочадцами, а можно сразу поговорить с терпилой, который вернулся с работы, и быстро искупить вину.

Щёлкнул замок. Лязгнул крюк.

«Запирается, — подумал опер Панов. — Теперь боится».

Дверь приоткрылась на длину цепочки. Молодой человек с большим газетным свёртком подмышкой и портфелем в другой руке видом своим вызывал доверие. Дверь тут же закрылась, зазвенела цепь, и отворилась теперь уже полностью.

— Прошу вас.

Вася шагнул через порог на кухню.

— Оперуполномоченный Панов, — представился он. — А вы?

— Зимушкин, — мужчина был в брюках, голубой рубашке и галстуке, видимо, сам недавно пришёл.

— Пётр…

— Петрович.

— Вы подавали вчера заявление об уличном ограблении.

— Да, — закивал мужчина. — Пальто сняли, отняли часы, перчатки и портмоне.

«Перчатки мы в кармане нашли», — подумал Вася, но уточнять не стал.

— Вот ваше пальто, — сказал он.

Не веря своим глазам, мужчина взял протянутый свёрток, положил на кухонный стол, дёрнул за хвостик бечёвочку, которую Вася только что аккуратно завязал бантиком, и обнаружил знакомый светлый клетчатый бок.

— Спасибо, — теперь он был уверен, что к нему пришла милиция, родная вещь была лучше всякого удостоверения личности. — Спасибо, — искренне повторил он.

Состроив мужественное лицо, Вася кивнул, с чувством выполненного долга наблюдая, как потерпевший развернул и встряхнул возвращённую вещь.

— По горячим следам, — отчеканил он, главным образом, чтобы не молчать.

— А часы? — спросил мужчина. — Они забрали карманные часы и деньги.

— Этого нет, — Вася категорично покачал головой. — Грабителей мы пока не нашли. Пальто на рынке по приметам опознали.

— Найдёте?

— Найдём, — с оптимизмом заверил Вася, ощущая себя грабителем, который сам и нашёл терпилу.

Тем более, что сам и тыкал ему в спину револьвером.

— Папа, кто там? — раздался из коридора девичий голос.

— Товарищ из уголовного розыска. Пальто принёс.

— Я должен взять у вас расписку за пальто, — сказал Вася. — И снять показания — как, где происходило преступление. Описание внешности преступников. Возможно, вы что-нибудь ещё вспомните к заявленному в отделении. Может быть, сможете потом опознать на очной ставке.

— Проходите, займёмся писаниной в гостиной, — сразу оживился мужчина. — Маргарита, сделай чаю!

— Виолетта!

— Иди, Ариадна, ставь чайник, — Зимушкин перекинул пальто через руку и указал Панову на коридор. — Раздевайтесь вон там, тапочки берите.

Он запер дверь и, пока Вася надевал на крюк суконную кацавейку и развязывал шнурки, повесил рядом своё шикарное пальто.

Свет, падавший в коридор из комнаты, заслонила фигура, и опер Панов растерялся.

К нему вышла девушка, каких он не встречал никогда. Золотистые кудрявые волосы, скуластая, как отец, и с карими, как у него, глазами, но маленьким ртом и с узким подбородком. Она была чуть ниже Васи, стройная и лёгкая в движениях.

«Какая удивительная», — поразился он.

— Добрый вечер, — сказала она.

— Оперуполномоченный ленинградского уголовного розыска Василий Васильевич Панов, — не нашёлся больше ничего сказать Вася.

— Виолетта, — она протянула ручку.

Вася взял её в ладонь и понял только, что она очень маленькая и нежная.

— Вот и познакомились, — с тёплой иронией высказал из-за спины Пётр Петрович.

Вася неуклюже посторонился и смотрел, как стремительно и бесшумно девушка летит по коридору. Он заметил отеческую улыбку на лице потерпевшего, и осознание, что он вчера его грабил, а сегодня будет составлять протокол, придало уверенности. Панов снова, хоть и в меньшей степени, почувствовал себя сотрудником угро.

— Проходите в столовую, — Зимушкин указал на застеклённую дверь в конце коридора, следуя за Васей, учтиво её отворил и щёлкнул выключателем.

Кроме комнаты, из которой вышла Виолетта, Маргарита или Ариадна, Вася заметил ещё одну дверь, неплотно прикрытую, за которой была темнота.

«Двое в трёхкомнатной квартире?!» — не поверил Вася.

На кухне что-то позвякивало, да были едва слышны шаги. Судя по звукам, квартира пустовала, верь-не-верь.

Из-под пиджака высовывалась кобура с наганом, оттопыривая полу. Собираясь в гости, Вася её надел, чтобы выглядеть прилично. Без оружия в краю подгулявших с вечера работяг, возможных гопников с Лиговки и давешних ограбленных, опер не чувствовал себя в своей тарелке.

Пиджачок был тесноват. Вася его расстегнул и уселся, стуча кобурой по стулу.

Стол был накрыт белой скатертью. Вася не решился положить на неё портфель, а достал бумаги и приткнул его к ножке.

— Может быть, сначала чаю? — робко предложил Зимушкин. — Или сначала покончим с формальностями?

— Сначала дело, — до сего дня Панову и в голову не могло придти угощаться у потерпевших, но сейчас ему хотелось задержаться подольше, пусть даже ценой измены принципам.

Вася достал химический карандаш. Для снятия первичных показаний сгодится.

— Возьмите, если вам удобно, — Зимушкин протянул вечное перо.

У Васи таких отродясь не водилось.

— Скатерть запачкаю, — стал оправдываться он. — Насчёт протокола не беспокойтесь. Ализариновый стержень, даже сухой, въедался в бумагу намертво. Его потом ничем не сотрёшь.

Ему стало неловко отнекиваться, и он взял ручку, снял колпачок, заполнил шапку протокола.

— Давайте приступать. Присаживайтесь. Ваши фамилия, имя и отчество.

Пётр Петрович назвал, не удивляясь. Привык к бюрократии?

— Год рождения?

— Тысяча восемьсот девяносто первый.

— Место рождения?

— Санкт-Петербург.

— Ваше происхождение?

— Из рабочих и дворян, — усмехнулся Пётр Петрович. — Батюшка выслужил четырнадцатый чин, а я после гимназии пошёл было в кондитеры, с чем не заладилось… Но, так или иначе, заделался пищевиком.

— Участвовали в войнах? — поинтересовался не для протокола Панов.

— Нет, я в ссылке был, — просто сказал Зимушкин. — Числился неблагонадёжным.

— Ваша партийная принадлежность?

— Член ВКП(б) с тысяча девятьсот двадцать первого года.

— Ваша занимаемая должность?

— Директор Третьей государственной конфетно-шоколадной фабрики.

«Ого, какого гуся мы с пацанами обули! — обалдел Вася. — Вот почему он живёт в отдельной квартире».

«И в пряничном доме», — догнала запоздалая мысль.

Он продолжал расспрашивать Зимушкина об обстоятельствах ограбления, думая, что за директора ему могут и голову свинтить, если вскроется участие в налёте. Что надо замять дело и уговорить забрать заявление. А для этого лучше принести часы. Завтра найти Захара и выманить или выкупить их. Или со временем всё уляжется?

Или он напрасно переживает?

Вася ничего не придумал и решил, что утро вечера мудренее.

Тем более, что Виолетта стала носить блюдца, чашки, ложки. Принесла заварочный чайник, накрытый ватной купчихой, сахарницу со щипцами и чайник с кипятком.

Он быстро дописал протокол и двинул к Петру Петровичу.

— Прочтите, — официальным тоном сказал он. — Если всё вас устроит, напишите внизу: «С моих слов записано верно, замечаний и дополнений не имею» и распишитесь.

Виолетта сидела за столом, положив локти на скатерть, и во все глаза смотрела на настоящего сотрудника уголовного розыска. А Вася смотрел на неё и думал, какая она необычная.

Зимушкин прочёл и расписался. На васин почерк не сетовал, а было видно, что читает внимательно.

— Готово дело, — Вася поставил на колени портфель (штаны не испачкаются, а скатерть запросто) и засунул в него бумаги.

— Теперь давайте чай пить. Марго…

— Папа!

— Виолетта, поухаживай за гостем. Товарищ оказал нам добрую услугу. Василий… простите?

— Просто Василий, — улыбнулся опер Панов, чтобы показать окончание процедурной части и расположить к себе Зимушкина. — Сейчас я уже не на службе.

«Директор фабрики», — думал он.

Девушка налила чаю, сняла крышку с сахарницы.

— Конфет у нас нет? — спросил Пётр Петрович.

— Нет, — сказала Виолетта, но всё же подошла к буфету, стала открывать дверцы и заглядывать. — О, печенье есть.

Она достала круглую жестяную коробку и сняла крышку. Жестянка оказалась до половины полна сахарным печеньем.

— Простите, — сказала девушка. — Мы сладкого не держим. Не едим.

«Зажрались», — подумал Вася. Что-то такое о работниках кондитерских предприятий он слышал.

— Вы давно в уголовном розыске работаете?

— Второй год. После армии по комсомольской линии призвали.

— И как у нас? В смысле, с обстановкой в Ленинграде… — Зимушкин замялся и переключился: — Ловите преступников?

— Найдём, Пётр Петрович, найдём! — энергично заверил Панов.

Он отхлебнул горячего чая и обжёгся. Спрашивать у директора фабрики было нечего. Приходилось ждать его вопросов, и они не замедлили явиться.

— Много бандитов задерживаете?

— Постоянно кого-нибудь ловим. Иногда вся дежурка набита, особенно, если по малинам облава. Большинство отпускаем, конечно. Опросим и отпустим, зачем они нам, если перед законом чисты, а просто рядом оказались, но крупная рыба от нас не уйдёт.

Вася, который крайний раз поел жидкого супчика в служебной столовой в середине дня, уминал печенье и думал, какое оно вкусное.

— В вас стреляли?

— Стреляли, — многозначительно кивнул Вася, и притом не соврал. — Но обычно ножом тыкали. Шпалер ещё поди найди, а нож всегда под рукой. Вот у вас на кухне сколько ножей?

— Много, — кивнул Зимушкин и улыбнулся дочери. — Даже в буфете хватает.

— Как и везде. Вы думаете, чем людей режут? Финки есть, конечно, у жиганов, но большинство преступлений с использованием колюще-режущих предметов производится хозяйственными и кухонными ножами. В основном, кухонными.

— Правда? — удивилась Виолетта.

— Правда, — с удовольствием глядя ей в глаза, заверил Вася. — Они всегда под рукой.

— А тебя?

Вася задрал рукав и показал на запястье косой белый шрам.

— Ух, ты, — сказал Пётр Петрович.

— Янис Кочегар, гастролёр, жуткий бандит был. Приехал к нам в Ленинград, а мы его по наводке повязали.

— Как вы его?

— Нож выбил, надел наручники, — Вася опустил, что проделал всё это после того, как Эрих Берг приложил Кочегара рукояткой маузера по башке, и тот повалился на пол.

— Не женаты? — спросил Пётр Петрович.

— Ещё не успел.

Вася скользнул глазами по его рукам. Обручального кольца на пальце Зимушкина не было. «А так бы мы сняли», — подумал Вася.

Спросить Петра Петровича о жене он поостерёгся. Почему-то и так было ясно.

— Ты смелый, — сказала Виолетта.

Возникла неловкая пауза. «О чём говорить?» — подумал Вася.

Он не отрывал от Виолетты глаз.

— Простите, — сказал гостю Пётр Петрович. — Я оставлю вас ненадолго.

Он быстро поднялся, и шаги его затихли в коридоре.

«В уборную», — обрадовался Вася и воспользовался моментом.

— Как тебя по-настоящему зовут? — без отца разговаривать с девушкой было куда проще.

— Маргарита, — она сразу же нахмурилась и предупредила: — Только не вздумай меня звать Марго. Знаешь, как надоело?

— А почему…

— Да, — тряхнула она головой. — Как королеву Марго. Папа с мамой были без ума от Дюма и, когда принесли меня в ЗАГС записывать, ничего лучше не придумали. Они сговорились!

— А ты…

— Мне это имя не подходит. Сам же видишь.

И тут Вася увидел, что это имя ей не подходит.

— А…

— Ещё в детстве я придумала, что я — Ариадна. Это было моё имя.

— Но…

— А сейчас я вылитая Виолетта, — она вздёрнула подбородок и отвернула голову на вытянутой шее, тут же повернула в другую сторону, золотое облако взлетело от плеча до плеча. — Виолетта, правда?

— Действительно, — признал Вася очевидную истину. — Очень похожа. У тебя тонкий вкус.

«Нападай», — сказал ему в голове опер Чирков.

— Ты где учишься, в музыкальном техникуме? — немедленно и без перехода спросил Вася.

— Нет. В Крупской.

— Где? — Вася больше смотрел на неё, чем слушал.

— В Коммунистическом политико-просветительном институте имени Крупской, — развернула непонятливому молодому человеку Виолетта.

— На каком курсе? — не преминул спросить про возраст опер.

— На втором. На факультете искусств.

— Это который на набережной Девятого Января? — сообразил Панов.

— Напротив Летнего сада.

— Так это же рядом с нами! — Вася не верил, что подвалит такое счастье. — Мы на площади Урицкого сидим, в здании штаба. Я тебя могу с работы встречать.

— Правда? — то ли в шутку, то ли всерьёз спросила Виолетта.

— Давай завтра встретимся?

— Давай.

— Где?

— Встречай меня у входа в институт.

Они успели обо всём договориться, предвкушая, как завтра смогут наговориться, пока будут гулять по набережной и потом идти домой.

Пётр Петрович не торопился покинуть ретирадное место. Директор обладал административной мудростью.

Когда он вернулся, Вася стал собираться. Все дела на сегодня были действительно сделаны.

— Спасибо, что зашли, — искренне благодарил Зимушкин, крепко пожимая руку.

— Мы их найдём и осудим, — заверил Вася и подстраховался: — Не обещаю, что вернём всё остальное. Возможно, преступники эти вещи продали. Они потом в местах лишения свободы отработают, и государство вам компенсирует стоимость украденного.

— Да ерунда, — к величайшему облегчению, отмахнулся Пётр Петрович. — Просто спасибо за участие.

На прощание Вася с удовольствием пожал ручку девушке.

— До завтра, — не стесняясь отца, сказал он.

— У входа, — напомнила Виолетта.

И всё же Вася уверился, что она — королева Марго. Даже в старости он называл её так.