Парень не промах

32. «Пинкертоны»

— Всех взяли и никого не потеряли, — сказал после совещания Колодей. — Даже граждан не зацепили. Чудом обошлось, я считаю.

Яков Александрович не любил стрелять, но Первой бригаде как следует довелось. Бодунов со своей бригадой любил, но им пришлось ограничиться картёжниками и проститутками.

Такой расклад предвещал надолго стать поводом для шуток. Впрочем, Иван Васильевич в долгу не оставался:

— Только дом сожгли.

— Туда и ему дорога. На первом этаже катран, на втором — публичный дом, на третьем бандиты заседают. Пробу ставить негде. Когда Вася на хазе потонул, я чуть не поседел.

— Посядешь, — дружески заверил Иван Васильевич. — Ещё посядешь.

— Типун тебе на язык.

Они шли по коридору из кабинета начальника уголовного розыска. Иван Иович Красношеев провёл с начальниками бригад строгий разбор операции, который окончился за здравие, хотя начинался, по мнению Колодея, отчётливо за упокой. Все бандиты были взяты живыми, кроме одного, ставшего жертвой собственной неосторожности, а молодого сотрудника за проявленную сообразительность и отвагу Красношеев задумал поощрить.

— Неплохо сработали, — возле своего кабинета согласился Бодунов.

— И, главное, всё заранее согласовали и чисто сделали, не то, что твои пинкертоны, — засмеялся Яков Александрович.

«Пинкертонами» они называли инициативных подчинённых, которые в порыве самодеятельности могли наломать дров, вместо того, чтобы посоветоваться с начальством и послушать советы старших товарищей. Особенно много «пинкертонов» было в Седьмой бригаде. Колодей любил подпустить шпильку в адрес Бодунова, который не упускал возможности выйти с бандитами на перестрелку. Двадцатые годы для него будто всё не заканчивались и не заканчивались. Такую удаль Колодей обоснованно считал вредным ухарством. Он предпочитал основательно подготовить операцию, а потом решительно её провести.

Подчинённые брали пример с начальства.

Когда Яков Александрович зашёл в кабинет, личный состав обсуждал своего новоявленного «пинкертона». Результат совещания был неясен, оттого будущее пророчили в самых чернушных тонах.

— Ты правильно сделал, что лавру спалил.

— Мы бы тоже так сделали, только руки не доходили…

— Вязал бы тогда и Старолинского с его браунингами, потому что сейчас его отпускать придётся — оружия при нём не нашли. И бумажки с планом нападения нет. В натуре, голый барин.

— Всё на твоих словах держится. А где вещественные доказательства?

— Ну, простите, товарищи, недоглядел, — скалился в обратку, как никогда раньше, Панов.

— Тебя, что, совесть мучает? — снисходительным тоном осведомился опер Чирков. — Привыкай, Вася, теперь ты ведёшь бандитскую жизнь. Жизнь налётчика, жизнь вора.

Последние слова он не выговорил, а выкаркнул мрачным голосом.

И засмеялся хриплым смехом пропащей души.

— Я выполнял распоряжение начальства, — гордо ответил Вася. — И вещдок не утратил. Наган Оспы у Хвыли на кармане нашли. А лавра — чёрт с ней. Сгорела, и ладно. В чём моя вина?

— Тебя, Вася, — сказал опер Чирков. — Послали туда, куда Макар телят не гонял. А именно — на разбой, то есть ограбление с убийством, чего ни какой опер не делает.

— И что же я? — спросил Вася.

— Ты сядешь, — сказал опер.

— Да неужели? После всего, что я знаю? — извивался Вася под взглядом коллектива.

— Можешь.

— Могёшь, — заговорили опера. — Можешь служить в коллективе. А ты, Чирков, заткнись.

Даже в присутствии начальника унялись не сразу. Колодей прошёл к столу, устроился в кресле.

— Ну, что, товарищи. Руководство, в целом, одобряет результат проведённой операции. Предотвращено крупное преступление. Задержаны особо опасные преступники. Ими теперь будут заниматься прокуратура и Седьмая бригада, они лучше достучатся до сердца бандитов. Но в частностях, товарищи… — Яков Александрович вздохнул и с укоризной покачал головой. — Устроили баталию, как в двадцатые годы. Я сам молодость вспомнил.

— Они тоже хороши, — вставил Рянгин. — Сдались, только когда патроны кончились.

— «Пинкертоны» вы, «пинкертоны», — вздохнул начальник Первой бригады. — Но молодцы. Руководство спустило вам с рук.

Зазвонил телефон. Колодей взял трубку. Оперативники притихли.

По типичным вопросам, задаваемым начальником, поняли — произошло убийство.

Колодей положил трубку на аппарат.

— Отдохнули и хватит. В Охтинском лесничестве два трупа. Пулевое ранение в голову. Выезжаем: я и Панов. Василий Васильевич, вам будет полезно посмотреть на результат работы патронной мастерской своими глазами.