Парень не промах

29. У дверей

Колодей слишком поздно понял, что зашёл не в ту дверь и теперь уже ничего не исправить.

Два долгих часа оперативная группа ждала, когда в Вяземскую лавру войдёт Старолинский, но его всё не было. Зато выскочила проститутка Мармеладова с корзиной-судком и умелась в столовую. Оттуда она вышла, с заметным трудом неся поклажу.

Решили не тянуть. Старолинский мог сидеть на малине безвылазно, дальше ждать не имело смысла.

— Спешишь, красавица? — дорогу заступил Чирков. Сонька попыталась увернуться, но Чирков снова преградил ей путь и взял под ручку. — Давай помогу.

— Ай, гражданин, отцепитесь, — взвизгнула Мармеладова, возле них собирались нахмуренные граждане. — Я сейчас милицию позову.

— Извольте, сударыня, зовите, но я всё же проявлю галантность.

— Милиция! — пронзительно заорала Сонька.

— Разрешите поинтересоваться, что за тяжкий груз у вас? — продолжал кривляться Чирков.

— Милиция… — упавшим голосом повторила Сонька, узнавая Колодея и Бодунова.

Начальников «убойной» и «бандитской» бригад знали в лицо все криминальные элементы Ленинграда.

— Милиция, — подтвердил Колодей. — Что несёте, гражданка Минкина?

— Обед, — Сонька даже губы надула.

— Тут на взвод хватит, — Чирков откинул крышку корзины, в которой бок о бок помещались две пятилитровые кастрюли. В одной была густая похлёбка с требухой, в другой — лапша с бараньими костями.

— Мы поможем, — заверил Иван Бодунов. — Понесли, ребята.

Оперативники Седьмой бригады Карасёв и Осипенко слаженно подхватили Соньку под руки и буквально внесли в подворотню, а Чирков потащил корзину.

Пётр Карасёв остался во дворе сторожить выход из дома.

На лестнице между вторым и третьим этажами их встретил Рянгин. Молча кивнул на дверь.

— Эта? — с иронией спросил задержанную Колодей.

— Так я вам и сказала, мильтоны гнусные, — сердито пропищала Сонька, но её бережно подвели к дверям и отпустили.

Бодунов приказал:

— Стучи.

— Не буду я стучать, — отрезала Сонька и отвернулась так трагично, словно играла роль в драматическом театре. — Не нанималась я стучать всяким… — роняла она в пол отчётливые слова. — Отроду не стучала.

Бодунов только головой покачал.

Рянгин спустился, посмотрел на Колодея. Начальник Первой бригады кивнул.

Опер быстро отстучал по двери несильный, но чёткий условный сигнал. Сонька демонстративно завела руки за спину.

Дверь открыла старуха в высоком парике.

— Вот! А говорила, стучать не будешь. Благодарю за содействие, гражданка Минкина.

Старуха посуровела.

— Уголовный розыск, — Колодей представился. — Мы должны осмотреть квартиру. Разрешите войти?

Старуха поджала губы и задёрнула на груди концы шали.

— Пошли, — начальник Первой бригады шагнул через порог.

Быстро и без церемоний оперативники ворвались в коммуналку, держа наготове оружие. Во дворе под окнами стояло оцепление. Жиганы могли сигануть и со второго этажа — высоко, но терпимо. Прыгали и с третьего, а потом убегали на своих двоих, были случаи.

На кухне, куда вёл чёрный ход, никого не нашлось. В ближайшей комнате, задрапированной красными тканями, размещался настоящий будуар, пребывающий в рабочем беспорядке. Будуар пустовал. В следующей комнате обнаружилась парочка — длинная как оглобля девка лет двадцати пяти и пузатенький гражданин с приказчицкими усами, которые иногда встречались у бывших нэпманов. Клиент оказался дезавуирован и решительным образом будирован неожиданным визитом сыщиков. Прыгая на одной ноге и не попадая другой в штанину, он тщетно пытался защититься.

— Позвольте, вы кто?

— Уголовный розыск.

— Ах, как неудобно, — бормотал он, всунув, наконец, в брючину пухлую белёсую конечность и хватаясь за рубашку. — Какой конфуз, ах, какой конфуз.

Поскольку ни на кого из предполагаемых налётчиков гражданин похож не был, ему позволили спокойно одеться и отвели на кухню составлять протокол.

Другая комната представляла жильё хозяйки притона, была забита мебелью и наполнена тяжёлым старушечьим духом.

В отгороженной от прихожей каморке стояла узкая кроватка, застеленная смятым одеялом поверх матраса с серой простынёй, и тумбочка с зеркальцем и пепельницей. Там мог кто-нибудь жить, но никто не жил.

Сотрудники уголовного розыска ожидали встретить здесь куда более интересного народа, и всерьёз разочаровались. К обитателям притона возникли вопросы.

— Минкина, вы сюда зашли с молодым человеком в кожаной куртке и клетчатой кепке. Где он? — спросил Колодей.

— Почём знаю? Попрыгали да разбежались. Я его первый раз видела.

— Куда ты его отвела? — Яков Александрович начал тревожиться.

— Да вот, — указала Сонька на красный будуар.

Колодей стал мрачнее тучи.

— Ты мне дурочку не разыгрывай, — жёстким, редко когда слышанным в управлении голосом обратился он к проститутке. — С тобой зашёл наш сотрудник, Минкина, где он? Молчишь? Не молчи! Если с ним что-нибудь случится, ты пойдёшь под суд за соучастие в убийстве сотрудника органов внутренних дел, находящегося при исполнении служебных обязанностей. Это высшая мера, обещаю тебе, пойдёшь налево к стенке.

— Да не знаю я! — дёрнула плечом Сонька.

— Тварь! — опер Чирков подскочил к сводне. — Отвечайте, куда проводили молодого человека в тужурке и кепке пару часов назад. Мы знаем, что он зашёл с ней.

— С ней зашёл, у неё и спрашивайте, — сердито ответила старуха.

— Ну, Галя-Галочка, — обратился Бодунов к долговязой шлюхе. — Ты мне поможешь или отъедешь в холодную сидеть? Оттуда ведь не выйдешь вот так запросто. В лагеря пойдёшь.

— Та не знаю я, — заблажила та. — Вроде ходили по коридору, та я не видела, я под клиентом была.

— НА клиенте, — не выдержала Сонька. — На клиенте, и ножки свесила.

— Та помню, что ли…

— Стоп! — перебил Колодей и схватил Соньку за плечо. — Ты же всё помнишь, всё знаешь. Куда ты его проводила?

На перекошенной морде проститутки мелькнул страх. Страх уступил место замешательству. И вот, она с неприступным видом застыла, крепко сжав зубы.

Тихо шаркая подошвами, с парадной лестницы вернулись бодуновские.

— Входная дверь заколочена вот такими гвоздями, — доложил Яков Лузин. — Под лестницей в каморке пусто. В квартире первого этажа кто-то есть. Там музыка играет.

— На третьем тихо. Есть квартира горелая, но закрыта. Дверь на чердак открыта, там никого, — сообщил Леонид Соболев.

— В масть, — сказал Бодунов. — Я с орлами проверю первый этаж, а вы, Яков Александрович, решайте на месте.

Колодей, хоть и был на своей операции старшим, только кивнул добычливому коллеге.

«Через подвал или через чердак?» — думал он.

— Ну, что я такого сделал, товарищи граждане? — умолял на кухне задержанный. — Это же удовлетворение естественных потребностей человека. А если у человека возникают потребности, удовлетворение их по мере возможности разве запрещено?

— Вы дадите показания и можете быть свободны, — утешил его Колодей. — А вот сводничество и содержание притонов закон запрещает однозначно. Поэтому, гражданочки, вы поедете в отделение, где с вами будут проведены следственные действия. Оттуда будете доставлены в Лиговский замок и пробудете под стражей до суда. А потом — комаров кормить. Всё ясно? Всем понятно?

— Нас-то за що? — заныла Галя. — Що мы такого сделали?

— Куда отвела парня, Минкина? — жёстко спросил Колодей. — Покажешь, отпущу всех.

— Чтобы почикали меня? Нет, — Сонька нахохлилась и отвернулась, пробормотала в пустоту: — В тюрьме хоть пайка положена.

— Дура! — в сердцах высказался Колодей. — Ты не бандитов должна бояться, а нас…

Где-то наверху громко ударили молотком по доске. Потом заколотили ещё.

— На третьем! — крикнул с лестницы Рянгин.