Парень не промах

Эпилог

Лабуткин на допросах не запирался и охотно рассказывал о своих подвигах. Ему было всё равно и даже весело. Ему хотелось похвастаться, казалось, гордость за содеянное придавала жизни смысл. Судила его тройка Особого совещания, созданного по новому закону: начальник Управления НКВД, секретарь обкома партии и областной прокурор. На суде он подтвердили свои показания.

После суда Лабуткина заперли в одиночной камере Крестов, где он тупо ждал, как ждёт на бойне скотина, не нарушая распорядка и не загоняясь. Задолго до ареста он отказался от жизни и смирился с отсутствием будущего.

Ждать не заставили.

Через сутки за ним пришли в камеру и зачитали приговор, Лабуткин не испугался.

Последние его слова были:

— Давай, расстреливай. Я — потомственный рабочий завода «Краснознаменец». Я — пристрельщик. Я с обеих рук не промахиваюсь. Я — лучший!